Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Волшебное слово "Дахусим".

Аватар пользователя PavelCV

Несколько лет назад рунет просто взорвался рассказом про волшебное слово "Дахусим". Достаточно только набрать его в поисковике,  как на вас вывалится куча ссылок.  

"А великая гонка лыжников на 30 км в Саппоро-1972? История, которая там, в Японии, до сих пор передаётся в легендах. Тогда ведь не было никаких смешанных зон и пресс-конференций, и журналисты спокойно бродили среди спортсменов прямо в стартовом городке. И вдруг, когда уже убежала добрая половина гонщиков, повалил снег. Густой, липкий. И Вячеслав Веденин за минуту до своего старта взялся перемазывать свои лыжи. И местный журналист, владеющий русским, обратился к нему: мол, думаете, поможет - снег же валит? 
Что ему ответил Веденин, понимаем только мы, в России. А в Японии на следующий день газеты вышли с заголовками: "Сказав волшебное слово "Дахусим", русский лыжник выиграл Олимпиаду". Что ему это стоило, какой для этого понадобился характер, понимают ли это те, кто сегодня представляет нашу страну? (с)"

Однако у меня,  по причине природной вредности,  сразу закралось сомнение в реальности истории. Уж слишком она яркая,  чтоб о ней вспомнили только 40 лет спустя и чтоб сам "виновник торжества" Вячеслав Веденин нигде о ней не рассказывал. Откопал-таки его интервью трехлетней давности с подробным рассказом о том, что происходило в те дни в Саппоро. И пусть про Дахусим там ни слова,  но зато совершенно потрясающая история из первых уст. История намного более достойная упоминания, чем журналистская байка. 

Сюжеты для Голливуда

В историю Олимпийских игр 1972 год вошел как один из самых драматичных и ярких. Когда Голливуд устанет от фэнтэзийных сценариев, ему стоит обратить внимание на события 35-летней давности. Олимпийский Мюнхен-72 навсегда вписал в спортивную летопись легендарный баскетбольный финал СССР - США с его фантастическими последними тремя секундами. А еще до этого, в феврале 1972-го, волшебный сюжет "на миллион долларов" подарила Белая олимпиада в японском Саппоро.

Одним из героев тех Игр стал Вячеслав Веденин. Сначала он выиграл первую в истории советского и российского лыжного спорта личную золотую олимпийскую медаль в гонке на 30 км, а затем потряс всех в эстафете: проигрывая на заключительном четвертом этапе более минуты норвежцу Йосу Харвикену, Веденин сумел "привезти" ему на финише около 10 секунд - и вырвал золото у уже готовившихся взойти на высшую ступень пьедестала скандинавов.

Накануне открытия чемпионата мира-2007, который проходит на дорогих памяти и сердцу Веденина снежных склонах Саппоро (Вячеслав Петрович стал почетным гостем нынешнего первенства), я побеседовал с ним о событиях 35-летней давности и не только о них. Наш разговор состоялся в салоне лайнера, совершавшего полет по маршруту Москва - Токио.

Японцы приглашали в Нагано

- Вы впервые летите в Японию после 1972 года?
- Да. Японцы приглашали меня в качестве почетного гостя на Игры-98 в Нагано, но, увы, из-за каких-то бюрократических проволочек приглашение изрядно запоздало, и я не успел собрать документы, необходимые для оформления визы. С одной стороны, было ужасно обидно, а с другой - приятно, что в этой стране помнят меня.
- Такие спортивные подвиги, как ваш, не забываются. А сами вы часто вспоминаете то, что сотворили на своем 10-километровом эстафетном этапе? 
- Только когда вы, журналисты, начинаете об этом спрашивать.

...В той эстафете три великие лыжные державы - Норвегия, СССР и Швеция - выставили свои сильнейшие составы, мечтая поставить эффектную точку в лыжной программе Игр. Гимн каждой из этих стран уже по разу звучал после мужских гонок: Свен-Оке Лундбак первенствовал на дистанции 15 км, Веденин выиграл 30 км, а Тилдум - марафон. На старт тогда вышли: от Норвегии - Оддвар Бро, Пол Тилдум, Ивар Форму и Йос Харвикен, от СССР - Владимир Воронков (он, кстати, тоже летел с нами в Саппоро на чемпионат мира), Юрий Скобов, Федор Симашев (увы, ныне покойный) и Вячеслав Веденин, от Швеции - Томас Магнуссон, Ларс-Еран Ослунд, Гуннар Ларссон и Свен-Оке Лундбак...

После первого этапа Воронков финишировал третьим, чуть уступая норвежцам и шведам. Скобов вывел сборную СССР вперед, несмотря на отчаянное сопротивление Тилдума. Симашев уходил на дистанцию лидером, и как он умудрился проиграть Форму больше минуты, сам потом не мог объяснить.
- Лишь руками разводил, - вспоминает Веденин. - Но делать нечего, предстояло отыгрывать отставание, хотя оно было просто огромное. Я стартовал, когда Харвикен уже скрылся в лесу, и я его не видел. 
- Представляю потрясение зрителей на трибунах, когда первым из леса на стадион выбежали вы! 
- Да уж... Настрой у меня был сумасшедший, Харвикен не выдержал и уступил лыжню, по которой я несся, не видя и не слыша ничего вокруг.

Первое золото

- А какая из тех двух золотых медалей вам дороже - личная или добытая в эстафетной дуэли с Харвикеном?
- Безусловно, та, которую я выиграл на дистанции 30 км. Ведь это было мое первое олимпийское золото. Но уверен: без него не было бы и победы в эстафете. Завоевав первый для СССР олимпийский титул в личной гонке среди мужчин, я просто обязан был соответствовать ему в эстафете, не имел права не выручить команду, когда она оказалась в трудном положении.
Бежать мне, как вы знаете, выпало четвертый этап, для чего необходимы крепкая нервная система и отличное знание соперника. Я же после выигрыша 30 км был уверен в своих силах, да и Харвикена знал прекрасно. Ведь мы с ним еще с Игр-68 в Гренобле соперничали. Наши пути пересекались и на чемпионате мира-70 в чехословацком Штребске-Плесо, и на Холменколленских играх, и в Лахти. Чаще я оказывался выше его в итоговом протоколе. А еще мне была известна одна черта норвежца, которую спорт не прощает: слишком уж самоуверенным парнем был Йос. Любил попижонить на дистанции, покрасоваться. Вот на этом я и сыграл тогда в Саппоро. 
- Каким же образом? 
- Когда на третьем этапе Симашов стал серьезно отставать, я подошел к Харвикену и с печальным выражением лица поздравил его с победой норвежцев. Когда объявили, что наш проигрыш достиг 40 секунд, я опять его поздравил. Тут-то, видать, Харвикен и сломался. Мысленно он уже видел себя с золотой медалью на шее и расслабился. Иначе мне трудно объяснить, как же это он умудрился проиграть мне столько на 10 километрах.
- Может, дело не в его слабости, а в вашей силе? 
- (Хитро прищурившись.) Может, и в этом. А еще я здорово разозлился. И на наших журналистов, покинувших ложу прессы еще до моего старта, и на земляков-болельщиков, которые потянулись к выходу со стадиона... В общем, на всех, кто похоронил нас загодя. Я ведь прекрасно знаю, почему наши туристы уходили со стадиона: магазины в городе работали последний день - назавтра выходной был, вот они и спешили покупки сделать. А мне в утешение бросали: "Слава, не переживай, серебряная медаль Олимпиады - тоже высокая награда". И мне так обидно стало... Как же можно не верить в русского лыжника! В нашего человека! Для меня это было дикостью.

Военная хитрость

- Доводилось слышать, что вы перед стартом не только психологически, но и технически перехитрили Харвикена...
- Сразу скажу, что никто мои лыжи перед четвертым этапом не перемазывал. Я дважды подходил к нашему тренеру Колчину и просил: "Пал Савельич, дайте мазь, я подмажу лыжи". А он мне: "Да успокойся ты, Слава, все будет нормально". Но я все-таки взял мазь, стою и делаю вид, что мажу лыжи. До крови чуть не стер пальцы, проводя ими по кантам, а мазь-то зажал в кулаке, чтобы не видно было.
Тут у Харвикена нервишки и сдали. Подбегает он к Харальду Гренингену, чемпиону Гренобля: мол, Веденин-то уже в третий раз мажется, надо бы и мне. Очень хотел норвежец выиграть, чтобы реабилитировать себя за "тридцатку", на которой он финишировал третьим после меня и Тилдума. Ведь для человека, который с трех лет на лыжах бегает, иного места, кроме первого, не существует. А тут такой шанс: и золото эстафетное завоевать, и со мною поквитаться. Вот это рвение и сыграло с Харвикеном злую шутку. Схватил он мазь и давай от души мазаться - с носка до пятки. Ну, думаю, все, родимый, 20 секунд я у тебя уже отыграл... 
- Когда обгоняли Харвикена, что-то сказали ему или, может, в глаза посмотрели? 
- Нет, и не сказал ничего, и не посмотрел. Во-первых, я видел только трассу и свои лыжи. А во-вторых, еще в Гренобле, на моей первой Олимпиаде, знаменитый финн Ээро Мянтюранта научил меня с уважением относиться к соперникам, обгоняя их, никогда не одаривать взглядом превосходства. Говорил: если будешь думать только о своем ходе, а не о том, чтобы настичь кого-то и язык ему показать, тогда и победишь. Я этот урок на всю жизнь запомнил. Кстати, Мянтюранта всегда обгонял очень по-джентльменски (смеется).
- А после гонки видели Харвикена? Говорили с ним, пытались утешить? 
- Нет, его сразу после финиша увезли со стадиона. А позже я узнал, что Йос со всей семьей эмигрировал в Голландию, потому что в родной Норвегии ему так и не простили этого поражения.
- Да неужели? Ведь это всего лишь спорт. 
- Только не в Норвегии, где лыжи - культ. Когда мы выиграли эстафету, я видел, как некоторые норвежские болельщики в ярости рвали свои национальные флаги. Представляете, каким шоком стало для них это серебро?
- А вы что ощущали, когда пересекли финишную черту? 
- Совершенно не помню, как это произошло. Последний километр бежал на автомате. Помню, бегу, а потом - темнота. Следующее воспоминание - как мне уже после финиша зубы пытаются разжать. Видимо, я их в остервенении так сжал, что говорить не мог. Когда же дар речи ко мне вернулся, первым делом спросил: "Ну как, мы выиграли?" Потому что в конце этапа уже ничего не понимал, был одним сплошным сгустком нервов.
Причем напряжение долго еще не отпускало. Уже прошло вечером закрытие Олимпиады, я флаг наш спустил и только в половине третьего ночи вдруг понял, что с утра ничего не ел. Тут-то жор на меня и напал. Но все это такая ерунда по сравнению с теми чувствами, которые испытываешь, когда в твою честь флаг родины поднимается выше всех. Очень рад, что скоро опять увижу места, где я был так счастлив. Обязательно пройдусь по трассе, ставшей для меня золотой. 

Королем не стал и императора обидел

- Вы выиграли в Саппоро два золота и бронзу на дистанции 50 км. Не обидно, что не удалось стать абсолютным королем лыж на тех Играх?
- Конечно, немного досадно. Ведь не выиграл я марафон не потому, что был слабее ставшего первым Тилдума, а из-за бедности нашей. У советских лыжников в Саппоро был только один тренер и не было раций: смета не позволяла. Поэтому я не получал информацию по ходу гонки о том, как проходили дистанцию соперники. В итоге уступил всего 12 секунд первому призеру и 7 - второму. И это на 50 км! Впрочем, чего огорчаться, если сбылась моя главная мечта - стать олимпийским чемпионом. А вот из несбывшихся самая заветная выиграть марафон в Америке.
- Почему именно там? 
- А чтобы доказать американцам, что русские спортсмены сильнее их. Я ведь все-таки пограничник, работал в системе КГБ, и мне жутко хотелось победить на территории главного идеологического врага. Увы, травма ахилла не позволила показать американцам кузькину мать на лыжне (смеется).
- Ну а как Родина-мать отблагодарила своего сына, добывшего первое советское олимпийское золото в личной гонке? 
- За победу на чемпионате мира я получил орден Трудового Красного Знамени, а за олимпийскую эстафету - орден Ленина.
- Нынешние чемпионы получают от государства куда более весомые признания в любви и уважении - деньги, квартиры, машины... 
- Я человек не завистливый. Наоборот, очень рад, что ребята и девчонки за свой каторжный труд получают серьезные деньги и хорошие подарки. Кстати, знаете ли вы, что я мог стать первым спортсменом, удостоенным звания Героя Социалистического труда?
- Что же помешало? 
- Меня наказали за то, что во время церемонии открытия Олимпиады в Саппоро я, будучи знаменосцем советской команды, не преклонил флаг перед ложей императора. За несколько минут до нашего выхода на парад подходит ко мне инструктор ЦК КПСС, поехавший с нами, и объясняет, как нужно себя вести во время прохождения перед императорской ложей. Я говорю: понял, мол, преклоню, коль этикет требует. Только он отошел, как наши хоккеисты мне и заявляют: "Только посмей преклонить перед японским императором наше знамя! Ты ведь в Олимпийской деревне с нами жить будешь, и если не послушаешься, никакой император тебе не поможет".

Вот я и прошел строевым шагом, не почтив монарха. Сколько шума было потом по этому поводу! Мне руководители делегации сразу пообещали: "Смотри, Веденин, не выиграешь золото , на всю жизнь станешь невыездным!" Ну я прямо на следующий день и выиграл.

Спорт сильнее политики

- Когда узнали, что будете знаменосцем?
- О, это очень забавная история. Мы в паре с Любой Мухачевой незадолго до открытия Игр играли в Олимпийской деревне в пинг-понг против канадских бобслеистов. Вдруг прибегает дежурный и кричит: "Слава, тебя срочно вызывают на собрание команды!"
- Извините, что прерываю, а какие ставки были в игре с канадцами? 
- Проигравшие должны были проползти на четвереньках под столом. Первую партию эти шкафы, каждый из которых под два метра был, легко выиграли, и пришлось нам с Любой под столом ползать. Но потом мы собрались и взяли реванш. Канадцы хотели сжульничать и пролезть поперек стола, но мы настояли на соблюдении уговора. Вот в этот момент меня и позвали на собрание. Прихожу весь потный, и тут как обухом по голове: тебе доверено знамя нести.
- Ну и как ощущения? 
- Я просто обалдел. Мороз по коже. Такая ответственность вдруг на меня свалилась.
- Как думаете, почему именно вам, лыжнику, а не, к примеру, хоккеисту оказали такое доверие? 
- Точно не знаю, но, полагаю, свою роль сыграл чемпионат мира 1970 года в Чехословакии, где я выиграл "тридцатку", эстафету и, если бы не ошибка в выборе мази, взял бы не серебро, а золото в марафоне. Дело-то происходило вскоре после августа 1968 года, понятно, какое отношение было у чехов к нам, советским. И вот перед церемонией награждения ко мне подходит наш посол и говорит: "У меня к вам огромная просьба проявить выдержку и хладнокровие". Я ничего не понял, вышел на стадион и обомлел. Стотысячный стадион был забит по завязку, и когда оркестр заиграл наш гимн, начался такой свист, что музыки не было слышно. Поднимаюсь я на пьедестал и думаю: не ровен час какой-нибудь фанатик выстрелит с трибун. И ведь не то страшно было, что умру, а то, что упаду и опозорю звание советского чемпиона.
В общем, стою на пьедестале и жду выстрела. Уперся в него ногами, и одна только мысль бьется в голове: "Все равно устою". Это были самые жуткие минуты в моей жизни. Казалось, никогда еще не чувствовал смерть так близко. Наградили меня, а следом - вручение медалей чемпионам и призерам в эстафете. Я подхожу к нашим ребятам - Воронкову, Симашову, Тараканову - и говорю: "Парни, раз уж меня одного не шлепнули, то четверых убрать побоятся. Идемте". Поднялись мы на пьедестал, встали, набычившись, а свист вдруг прекратился. Зрители поднялись, сняли шапки и молча выслушали гимн Советского Союза. Той победой я горжусь не меньше, чем олимпийским титулом. Ведь спорт оказался сильнее политики. 

Без рации, вслепую

- Мы уже немало поговорили о феерической эстафете в Саппоро, а теперь давайте вернемся к гонке на 30 км, в которой вы завоевали свое первое олимпийское золото.
- Опять-таки вся сложность заключалась в отсутствии у нас раций. Бежать пришлось вслепую, не имея представления о скорости хода соперников. Успокаивало одно: всех их я превосходно знал, понимал, кто на что способен. К тому же незадолго до этого я выиграл гонку на этапе Кубка мира в финском Лахти и поэтому никого не боялся, верил в свои силы. Однако первый 10-километровый круг оказался для меня неудачным, я сильно отстал. Пришлось наверстывать на втором, который стал самым важным. Я не просто отыгрался, но и набрал отменный ход, который удалось удержать до финиша. Меня уже просто невозможно было догнать.
- Что, так подействовала угроза начальства сделать вас невыездным? 
- Да нет, конечно. Я знал, что обязательно выиграю, потому что сильнее всех. А угроза лишь раззадорила меня. Рассуждал я примерно так: всех этих соперников я победил на чемпионате мира, так почему же не сделать то же самое и на Олимпиаде?
- А разве мало спортсменов, которые выигрывают все, что только можно, кроме главных соревнований четырехлетия? Не боялись пополнить их ряды? 
- Ни в коем случае. У меня была мечта с 6-го класса школы - стать чемпионом Олимпийских игр. Ради нее я бросил пить и курить, подчинил ей всю свою жизнь. Разве при такой целеустремленности я мог не выиграть?
- В 6-м классе бросили пить и курить? 
- Конечно! Я ведь из послевоенного поколения. Курить начал во втором классе, воровал у деда махорку, а пить - и того раньше. Помню, как меня, малолетнего, дед сажал на колени, вливал в рот стопку самогона и приговаривал: "Пей, дьяволенок, за столом, а не за углом!" А потом закидывал меня, захмелевшего, на печь, я лежал там тихо, никому не мешая.

Любимый роман - "Угрюм-река"

- Вы сейчас следите за развитием отечественных лыж?
- Скорее нет, чем да.
- А чем занимались после ухода с лыжни?  
- Одно время, с 1989 по 1991 год, тренировал сборную Болгарии, а когда у ее национальной федерации кончились деньги, вернулся домой. Друзья помогли устроиться на работу в налоговую полицию, где я и отработал 12 лет до самой пенсии.
- А чем увлекается ветеран спорта и пенсионер Веденин? 
- Очень люблю читать книги по истории России. А из писателей очень уважаю Шишкова, "Угрюм-реку" регулярно перечитываю. Жутко нравится мне этот роман.
- 35 лет назад вы ехали в Саппоро выигрывать, доказывать, что сильнее всех в мире. С какими чувствами летите в Японию сейчас? 
- Очень хочется, чтобы на том историческом месте, где советская сборная в 1972 году завоевала столько золотых медалей Игр, наши наследники на чемпионате мира повторили наш успех. Хотя бы наполовину.

Ровшан Аскеров

      

 

 

 

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя vadim144
vadim144(5 лет 11 месяцев)(15:31:59 / 20-11-2012)

+

Это волшебное слово хусим)))

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...