Аид: Жатва

Аид не только отправлял, но и часто сам шел рядом.  Из тех командиров, кто родился на поле боя. Удивил такой необычный в наше время навык, как умение читать следы в лесу:

...

Обследуя квадрат, мы изучали как инженерную обстановку, так и возможные «секреты» противника. В один из таких выходов, при возвращении назад с группой навстречу ротации, которая должна была нас сменить, к нам подошли пехотинцы смежного полка.С их слов, один из их бойцов на ротации отстал от группы и не вернулся.Дорог они почти не знают. Он подавно. Пехота попросила его разыскать, пока он не наткнулся на мину или вовсе не вышел на хохлов.

Поисковые мероприятия хоть и входили в полномочия разведки, но этим должны были заниматься разведчики их полка.Тем более, прошли уже сутки.Добавлять обменный фонд хохлам мне не хотелось,и, проматерившись, я развернул группу, чтобы отправиться вновь на болото — искать пропавшего, под недовольство своих разведчиков. Пройдя до «подковы», недалеко от водоема, я взял суточный след пехоты и пошел от обратного.Читать следы такой давности было тяжело, и несколько раз я терялся. Восстанавливая след, мы шли заново, периодически прячась от птиц и артиллерии. Спустя пару часов я увидел ведущую прочь одинокую цепочку следов. Мы двинулись по ней. Следы чудаковато петляли, останавливались, читался след всего тела, потом вновь ног. Пройдя по всему маршруту, мы наткнулись на дикие заросли. Встав на колено, я пригляделся к зарослям и следам на земле:

—Это здесь. Прыгнул туда. Дальше вода.

—В зарослях?

—Да. Спрятался там, —вполголоса подвёл я итог.

Мои бойцы прошли вперёд, пока мы остались у оборванной дорожки следов, и через две минуты раздались тихие голоса.Обратно выводили пехотинца в пикселе.

 Проведя его экспресс-допрос, мы отправились быстрыми шагами обратно. Двигаться на болоте по темноте изза огромного количества мин и ночных птиц у противника было опасно.Выйдя к позиции пехоты, мы передали «потеряшку» и пошли на ротацию. К слову, хоть он и не был нашим бойцом, он был бойцом ВС РФ. И когда мы перестанем друг другу помогать, это война будет проиграна.

Он много читает.  У него был друг (по фронтовым меркам это и несколько встреч может быть) из пехоты, который прожил на позиции в блиндаже полгода без ротации, а потом погиб при штурме во время наступательной операции. Сам из Донецка, жена и дети погибли ещё до СВО в 2015 при артобстреле города ВСУ, после чего и ушел в тогда ещё ополчение. Позывной Старый. И Старый читал в блиндаже книгу "Отверженные" Гюго. И вот как Аид вспоминает следующий визит в этот блиндаж (а это был один из его маршрутов для вылазок в серую зону) после гибели Старого:

...

В один из дней я вернулся уже в привычный для себя блиндаж, в котором не было главного —его владельца, моего друга. Новый старший позиции протянул мне руку:

—Приветствую. Писатель.

—Аид. Рад познакомиться.

Скинув рюкзак, я замер: передо мной лежала книга с сильно потертой обложкой. Я взял ее в руки и прочитал еле видимое название — «Отверженные». Открыв книгу, дотронулся до грязных страниц и обратился к Писателю:

—Не возражаешь, если я заберу книгу?

—Какую? А, да, конечно. Валяется тут.

«Обещаю прочитать за нас двоих», —обратился я к Старому.

...

Кто будет ходить на его могилу? Где он будет похоронен?Со своими? У меня не было ответов на эти вопросы, но я отчетливо решил для себя, что однажды, если мне суждено дойти до конца, я найду его могилу, приду на нее и расскажу ему о нашей победе. Однажды. Если суждено.

В том числе московский уголовный розыск за спиной, и колония, яркая и сложная биография. Воинам часто нелегко в мирное время.

Не видел в книге про зарезанных 400 хохлов, одного видел - он все же снайперюга в первую очередь, потом разведчик, так что обычно валил врага удаленно.  В целом для диверсионной работы нож рабочий инструмент, особенно в эпоху до наводнения поля боя множеством FPV. 

Причем задачей на этом выходе являлся захват языков, но из-за поднятого шума операция сорвалась, то есть хоть и вырезали весь опорник, операция была неудачной.

Зачем перевираете, с какой целью вы это делаете?

Цитата Аида по книге:

В обозначенный боевой день я отобрал группу диверсантов для вылазки: Тридцатка, Артист, Соловей, Лангепас. С отряда «Б» нас сопровождал Амбал, который взял с собой ночной дрон с тепловизором. Идти было решено по темноте, ночью, когда противник меньше всего ожидает. Проходя, а где-то и проползая, мы успешно преодолели около трех километров в тыл противника. Отдав приказ Амбалу остаться на оттяжке и приготовить дрон ко взлету, мы достали из рюкзаков накидки от тепловизора и, накинув их, поползли в сторону злосчастного опорного пункта. По задумке, Тридцатка должен был крыть вход в блиндаж с пулемета, Артист крыть левый фланг с подствольника, а мы с Соловьем заползти внутрь и взять пленных. Я отдал приказ в рацию поднимать дрон со сбросами, чтобы направлять нас и прикрыть на случай боя. Амбал отдавал ориентировки в наушник нашей гарнитуры, пока мы молча ползли.

Уже подползая ко входу, голос в ухе подсказал:

— Глаза выходят. Глаза выходят, Аид.

Я посмотрел вперед себя и заметил выходящий из блиндажа силуэт. «Да чтоб тебя!» — выругался я в мыслях.

— Он ссыт Аид. Ссыт! Ссыт! — кричал в рацию Амбал.

Даже на расстоянии нескольких шагов я это слышал и без подсказки. Из всей группы только я был вооружен бесшумным ВССом и 6П9. Начав доставать со спины винторез, я столкнулся с первой неожиданностью: он зацепился ремнем за наплечник. Борясь с паникой, я пытался в темноте его тихо отсоединить. Тихо не получилось, и каждый звук натяжки ремня или щелчок заставлял меня замереть.

Увидев, что «глаза» противника заканчивают процесс облегчения, я сделал самую большую глупость в своей жизни: вскочил на ноги и понесся, выхватив с жилета свой нож разведчика, перекинув его в рабочую правую руку. Это произошло рефлекторно, инстинктивно. Как назло, винторез успешно приземлился на землю.

Преодолев эти несколько метров, я увидел, что противник на голову выше и крупнее меня. Запрыгнув сзади и накинув на него накидку от тепловизора, чтобы заглушить крик, я начал наносить удары в область шеи, падая вместе с ним на землю. Округу разорвал дикий вопль, который, хоть и был немного сдавленным, но я был уверен, что его услышали даже на наших позициях. Соловей промчался мимо меня, явно понимая, что все пошло не по плану.

Удар за ударом я пытался утихомирить кричащего и вырывающегося противника.

Мне приходилось убивать врагов. Много раз. Все прошлые случаи не сравнятся с этим. Ощущения входящего в плоть ножа всегда были до боли противны. До отвращения. Холодный металл удар за ударом заходил в тело, заставляя его все отчаяннее и все тише кричать. Я ощущал, как забираю жизнь каждым взмахом. Сколько ударов я нанес? Пятнадцать? Двадцать? Больше? Я не понимал. Я хотел лишь одного: чтобы он замолчал. Кровь попала мне на лицо, руки, бронежилет, но я продолжал молниеносно наносить удары, пока не услышал взрыв гранаты, который привел меня в чувство. Вскочив на ноги, я схватил автомат противника и начал делать прострелы во вход блиндажа, присоединившись к Соловью.

Посмотрев внутрь, в ночной монокль на шлеме, он молча констатировал:
— Там нет выживших.
— Уходим! — скомандовал я, и мы побежали по обратной тропе, прихватив с собой трофейный автомат.

Наша вылазка с шумом провалилась, и нас ждала не самая приятная дорога назад.

Отбежав до точки расхода, мы встретились с Тридцаткой и Артистом:
— Все живы?! Что там произошло?
— Аид ножом отработал. На характере устранил, — холодно резюмировал Соловей.
Я сплюнул кровь и попытался оттереть ее отворотом накидки, сделав только хуже. Я весь был в крови.
— Потом обсудим! Уходим!
Легким бегом мы добрались до Амбала и начали выбираться, периодически прячась от птиц противника. Я знал, что после запроса обстановки туда пойдут «ноги», выяснить, что произошло, после чего объявят тревогу.

Надо выбираться.

...

Мы сели в транспорт, и Горец бросил на меня удивленный взгляд:
— Все нормально? Не ранен?
— Нет.
— Ты как будто свинью резал.
Я устало посмотрел на Горца, остальные засмеялись.

Пока мы ехали, я пытался безуспешно оттереться. Психанув и бросив эту затею, взглянул на свои ногти, которые от забитой крови стали бордового цвета:

— Нормально все? — не отвлекаясь от дороги, спросил Артист.
— Я уже давно перестал понимать, что такое нормальность. Обычный день обычной окопной жизни.

Доложили о нашем провале Охотнику, последний только обрадовался, что мы вернулись живыми и сказал, что в следующий раз подготовимся лучше.

Сдав видеоматериал в штаб, я наконец смог полноценно отмыться. Всю одежду пришлось выбрасывать. Полностью отстирать бронежилет тоже не получилось. Расстроенный, я взял броню одного из трехсотых, попрощавшись со своей.

Профсоюз полиции Москвы публично заявлял о том, что он стал жертвой внутриведомственных разборок, и защищал его один из начальников Главка

https://www.prof-police.ru/mvd-rossii/3850-aid-bekkhan-yunusov-bjotsya-s-nechistyu-i-pobezhdaet.html

Аид - Бекхан Юнусов, бывший капитан полиции ОМВД "Куркино" УВД СЗАО г. Москвы, член нашего профсоюза. 

В своё время его защищал Якунин Анатолий Иванович - начальник Главка от начальника УВД Фещука, который у опера УР отобрал пистолет и сделал всё, чтобы посадить Бекхана только за то, что тот поставил ногу на задержанного! 

Но Юнусов не сломался, Якунин ему помог и в заключении, и сейчас Аид доблестно сражается за нас-то тех, кто в  тылу. 

Якунин причем позднее был замдиректора ФСИН и начальником оперативного управления МВД, что иллюстрирует на каком уровне обвинение Аида оценивалось как не совсем справедливое.