Мир иногда меняется не громко, не через декларации и договоры, а через один момент, после которого все вдруг понимают: назад уже нельзя. Убийство высшего политического руководства Ирана стало именно таким моментом — не потому, что в истории не убивали лидеров, а потому, что впервые это было подано не как трагическая неизбежность войны, а как допустимый, почти управленческий инструмент. Не ошибка, не эксцесс, не тайная операция, а новая публичная логика: если режим нам не нравится, вопрос можно решить физически. И главное потрясение даже не в самой атаке, а в реакции мира — в том, как быстро часть союзников США согласилась считать происходящее нормой.
Политика долго держалась на негласном табу: лидеров государств можно ненавидеть, изолировать, свергать через внутренние процессы, но не устранять как цели в первые минуты конфликта. Это было не гуманизмом, а инстинктом самосохранения системы. Потому что если исчезает правило неприкосновенности, исчезает и сама дипломатия — остается только охота. И вот теперь, когда Вашингтон фактически легализует право сильного в предельно прямой форме, многие страны оказались перед выбором, который они старались не замечать десятилетиями: либо признать новую реальность, либо попытаться удержать старую, которая уже трещит.
Самое показательное — не возмущение, а готовность некоторых государств объяснить произошедшее как благо. В этот момент становится ясно: речь идет не об Иране и даже не о конкретной операции, а о смене морального языка международной политики. Когда смерть лидера объявляется «надеждой для народа», граница между войной и политическим убийством исчезает. И тогда логика начинает работать в обе стороны. Если допустимо одно, допустимо все — вопрос только в том, у кого достаточно силы и решимости.
И именно здесь возникает российская дилемма, о которой спорят уже не только эксперты, но и обычные наблюдатели. С одной стороны, мир без правил теоретически выгоден крупной военной державе, обладающей ядерным паритетом с США. В системе, где решает сила, Россия объективно оказывается среди немногих игроков, способных диктовать условия. Но есть и другая сторона — мир, в котором исчезают ограничения, становится миром постоянной угрозы. Победа в нем не означает безопасности. Это пространство бесконечной превентивности, где каждый удар оправдывается страхом перед будущим ударом.
Дело в том, что новая логика, запущенная Дональдом Трампом, одновременно разрушает старую архитектуру и заставляет всех срочно искать собственные правила выживания. И здесь особенно показательной выглядит украинская реакция. Когда официально звучит тезис о том, что «нет ничего лучше смерти диктатора», это уже не эмоциональная риторика военного времени — это согласие играть по новой модели мира. А любая принятая модель рано или поздно начинает применяться универсально, без исключений и моральных оговорок.
В этом и заключается главный сдвиг: политика перестает быть пространством аргументов и становится зеркалом. Кто признает право силы — получает силу как аргумент против себя. Кто приветствует устранение чужих лидеров — соглашается жить в мире, где собственная легитимность однажды тоже может быть поставлена под вопрос не выборами, а ракетой. Это логика, из которой невозможно выйти частично.
И потому разговор сегодня не столько об Украине, Европе или России, сколько о границе, которую человечество долго удерживало даже в самые холодные периоды холодной войны. Тогда противники могли угрожать уничтожением планеты, но все же сохраняли понимание: некоторые вещи нельзя делать, иначе система разрушится окончательно. Сейчас же возникает ощущение, что страх перед хаосом уступает соблазну быстрых решений.
Россия в этой ситуации оказывается перед выбором не военным, а цивилизационным. Принять правила новой эпохи — значит получить краткосрочные преимущества ценой долгосрочной нестабильности. Отказаться — значит играть в мире, где другие уже перестали соблюдать ограничения. Поэтому все чаще звучит мысль о зеркальном ответе: если кто-то объявил силу единственным аргументом, с ним начинают говорить на языке силы. Не потому, что это желаемый сценарий, а потому, что иного языка он больше не признает.
Но самая тревожная деталь в другом. Большинство стран мира молчит не из согласия, а из растерянности. Они видят, как привычные нормы исчезают быстрее, чем успевают появляться новые. И именно это молчание показывает: человечество пока не решило, готово ли оно жить в мире, где политика окончательно превращается в борьбу без страховочных сеток. Потому что такой мир может быть удобен сильным — но он одинаково опасен для всех, включая тех, кто считает себя победителями.
***
Говорю про деньги, но всегда выходит про людей.
Здесь читают, почему нефть — это политика, евро — диагноз, а финансовая грамотность — вопрос выживания.
Не новости. Не блог. Анализ. — https://t.me/budgetika
Комментарии
А его кто-то спрашивает?
Кого волнует что там решило или не решило человечество
Человечество - это объективная реальность в которой живут и действуют Западные лидеры. Не учитывать обьективную реальность чревато... Примерно как чиркать спичками на автозаправке.
Почему целью может быть солдат на поле боя, или рабочий в тылу, но не может быть лидер, участвующий в конфликте? Это бред, отголосок эпохи рыцарей и королей. В современном мире неприменимо. Если элита будет понимать, что в случае конфликта она погибнет первой, то и конфликтов будет меньше.
Может быть потому, что солдат на поле боя появляется, если дипломатия не справилась. Лидер же является таковым и во время военных действия и в мирное время.
Это не дает ему иммунитета. Если дипломатия не справилась, то лидеры, её проводившие, и должны ощущать ответственность собственной шкурой.
Тогда надо ясно говорить, мы убивает лидера государства потому, что можем это сделать, а не по тому, что он плохой. Американцы вон, тоже плохие, их никто не убивает по прихоти. Таким образом сила первична над оценкой. Если копнуть глубже, то причина в допустимости физического устранения оппонента, и это заложено в американское мышление, по этому у них и оружие свободно ходит по рукам. Посмотрим, к чему это приведёт в итоге.
В доколумбовскую эпоху оппонентов не резали? Резали. Так при чем тут именно американское мышление? А сила - она всегда первична. Если нет силы, то твоя оценка нафиг никому не интересна.
Что такое исторический контекст вам не знакомо судя по всему, доколумбовое время и настоящее сравнивать не надо. Государства договариваются, если не получается, то может начаться война, а может и не начаться. Сейчас нам говорят, что договариваться не надо, можно просто убивать.
Договариваются равный с равным, так было всегда. Если весовые категории не равны, то это принуждение в той или иной форме. Слабым остается только искать надежную крышу.
Согласен. Зачем тогда говорить о демократии и диктатуре? Да и помнится после второй мировой войны учредили ООН, впрочем, сейчас модель войны другая, ведутся прокси войны. Схема рабочая. В общем ждёт нас новый мировой порядок.
ООН - в первую очередь площадка диалога между западным блоком и коммунистическим блоком. Между равными. И то, двусторонние переговоры оказались эффективнее ооновской говорильни. Голос какой-нибудь захудалой страны третьего мира не был слышен ни при основании ООН, ни сейчас.
Вы Китай и Россию за третий мир считаете? Понятно, что слово Ирана не особо котируется, они и другие страны всегда будут лишь стоять рядом когда большие страны принимают решения.
Это ваши додумки. И Россия и Китай входят в Совбез с правом вето. Я имел ввиду страны другой весовой категории. Много слышно Конго, например, или Эфиопию?
Совет безопасности ООН, а вы о чём говорите, какие додумки? ООН разрушается изнутри, а именно американцами.
В древности так и было, элита была создана чтобы умирать на поле боя за народ. Поэтому им давали лучшие куски. А они решили что эта привилегия дана им навсегда и они имеют право господствовать.
А у некоторых дипломатия очень простая: все мое, подчиняйся или умри. Вот против таких какую дипломатию кроме взрывчатки и отравы применять?
Публичная порка, но готов сделать первый шаг? Дураков нет подставляться под удар американцев))
Тут чему-то возражать - всё портить!
Л-логика) сегодня дочку в садик отводил, она меня такими же, железобетонными аргументами крыла...
и спорить с нею, на ходу, не разжёвывая азы социальных связей Безполезно, как впрочем и туД
Да и королей резали только в путь. Короткая история мира почти без войн закончилась. Добро пожаловать в реальный мир силы.
Добро пожаловать в феодальную междоусобицу глобального мира.
Просто наша скрепно-духовная-прости-господи "элита" в каком то одухотворенно-феодальном угаре решила придумать какие то "новые правила" и по какому то недомыслию решила, что если значит она будет их придерживаться, то и другие эти "правила" подхватят и будут соблюдать и так они будут солдатиков по доске двигать. Но хрен там ночевал.
В целом этот подход мягко говоря не соответствует объективной реальности и опасен для людей, которых эта "элита" якобы представляет. Надеюсь "они" там тоже телевизор смотрят (не наш упаси боже) ну или телеграмм читают. Образумятся пока не стало слишком поздно.
это не в первый раз
можно вспомнить некоего канцлера Российской империи с его "европейским концертом", просравшего в результате все завоевания той империи
Потому что лидеры должны разговаривать. Если лидеры не могут собраться и договориться об окончании конфликта (потому что как собираться, если тебя там скорее всего убьют), то конфликт может закончится только полной победой одной из сторон. А это иногда слишком долго и опасно для каждой стороны, и всем было бы лучше уже закончить на том, что получилось. Но инструмент дипломатии в этом случае просто пропадает.
Вовсе нет. Дипломатия не пропадет. Станет гораздо эффективнее. Если понимаешь, что станешь первой целью - сделаешь всë чтобы войну предотвратить.
Как она может стать эффективнее, если ты на переговоры не поедешь? Потому что там тебя просто могут убить. И где тут дипломатия?
Речь все же про боевые действия. Не про стол переговоров. Как раз провал переговоров и приводит к боевым действиям. Если договорились, то боевые действия не ведутся, все живы и здоровы.
У нас тут боевые действия начались с того, что первыми убили переговорщиков. Никакого провала ещё не было, даже больше - был прорыв и почти дошли к компромиссу. Как вы видите в этих условиях начало следующих переговоров? По любому вопросу.
Ну не во время же переговоров убили. А провалы/прорывы - это все слухи. Были они или нет - неизвестно. Раз начались боевые действия - значит как минимум одна из сторон сочла что переговоры привели в тупик.
Ну на прямо на них, но во время. Они же не закончились.
Ну или не собиралась ни о чём договариваться, иначе зачем переговорщиков убивать? Кто потом решение будет принимать, когда надо будет? И главное, кто об этом тупике в переговорах объявлял? Никто, просто начала бомбить.
Очевидно, пора трумпа пригласить на переговоры! Самые прекрасные, самые лучшие, просто отличные...
Из-за страха.
Юди́фь, или Иуди́фь (ивр. יהודית [Йехуди́т] — «иудейка»[1]; женский вариант имени Иуда) — персонаж ветхозаветной неканонической или второканонической книги Юдифи, еврейская вдова, спасшая свой родной город от нашествия ассирийцев.
Иудейская героиня, патриотка и символ борьбы иудеев против их угнетателей в древности на Ближнем Востоке[2], «красива видом и весьма привлекательна взором» (Иудифь. 8:7). После того, как войска ассирийцев осадили её родной город, она нарядилась и отправилась в лагерь врагов, где привлекла внимание полководца Олоферна. Когда он напился и заснул, она отрубила ему голову и принесла её в родной город, который таким образом оказался спасён.
Когда он утрахался и заснул.
В истории Юдифи и Олоферна содержится вся суть практики еврейских жен.
вот интересно, "Юдифь" - это "еврейка", а "Олоферн" - ???
Надо уметь разговаривать на разных языках. Для каждой страны -- свой. В том числе и язык силы.
Вы же не будете разговаривать с, например, испанцем на эскимосском. И последнего алкаша "высоким штилем" крыть не будете. Всё просто. Главное выработать у вербальных оппонентов необходимые им для выживания условные и безусловные рефлексы.
Можно и шуруп кувалдой забивать. Но это уже точно не наш метод. Лучше взять специнструмент.
Глебсмит в телеге хорошо разъяснил:
1. Тридцатилетняя война как лаборатория
С 1618 по 1648 год Европа провела над собой эксперимент: что будет, если вести войну без ограничений, с религиозной мотивацией, где противник - не соперник, а воплощение зла. Результат: от трети до половины населения Центральной Европы погибло. Элиты пострадали наравне с остальными. Война, начатая ради «истинной веры», превратилась в самопожирающий механизм, который никто не мог остановить. Вестфальский мир 1648: элиты осознали, что не могут позволить себе войны, в которых они сами становятся жертвами. Не потому, что стали гуманнее. Потому что тридцать лет эмпирически доказали: неограниченное насилие пожирает тех, кто его запускает.
2. «Война джентльменов» —-не этика, а инженерия
Из Тридцатилетней войны выросла инженерия управляемого конфликта:
Лидеров не убивают, потому что с ними потом нужно подписывать мир. Убьёшь короля - некому капитулировать, война длится бесконечно. Семьи неприкосновенны: проигравший должен сохранить достаточно, чтобы принять поражение. Иначе он будет сражаться до последнего. Переговоры создают зону иммунитета: один удар во время переговоров - и следующие сто лет никто не поверит посреднику. Третьи страны не подвергаются ударам, потому что это множит число противников.
Суть: элита хотела играть в шахматы - управлять конфликтом из позиции над доской. Самоограничения на насилие и были этой внешней позицией. Ты можешь начать, провести и закончить войну, если сам не становишься фигурой, которую едят.
3. Вторая мировая как подтверждение
Наполеоновские войны расшатали систему - Венский конгресс её переустановил. Первая мировая с сопутствующими гражданскими войнами и революциями надломила серьёзнее. Вторая мировая подтвердила урок 1648 года в масштабе, не оставлявшем иллюзий. ООН, Женевские конвенции, ядерное сдерживание, «горячие линии» - инженерные решения одной задачи: не дать игрокам стать фигурами. Холодная война - сорок лет управляемого конфликта - прямой продукт этого осознания: можно враждовать, но нельзя пересекать порог, за которым элиты становятся жертвами. Работало не потому, что все были согласны, а потому, что нарушение стоило дороже соблюдения.
4. Что потеряно вчера
Не мораль, её и не было. Потеряна функция.
Убийство Хаменеи с семьёй означает: лидер - легитимная цель. Не де-юре, а де-факто, что важнее.
Никто не будет вступать в переговоры без гарантий, которых не существует. Оманский посредник объявил о прорыве, через сутки его контрагент был мёртв. Проигравший не будет капитулировать. Если проигрыш означает смерть лидера и семьи, рациональная стратегия: сражаться до конца. Именно это превратило Тридцатилетнюю войну в тридцатилетнюю. Террор неизбежно станет симметричным. У КСИР есть инфраструктура для ударов по «мягким целям в третьих странах». Теперь у них не просто мотив, а нарратив, понятный половине мира.
5. Почему они этого не видят
Средовая слепота. Десятилетия внутри защитного кокона создают реальность, в которой неуязвимость - данность.
Экстраполяция безнаказанности. Каждое предыдущее пересечение порога не привело к катастрофе. Формируется модель: «можно идти дальше».
Горизонт, сжатый до новостного цикла. У каждого горизонт - завтра. Не «что будет через три года».
Холодный расчёт на спираль. Самая мрачная версия: они видят всё и считают приемлемой ценой. Каждый теракт - повод для эскалации, каждая эскалация — расширение чрезвычайного мандата. Шмитт аплодирует с того света.
Позиция над доской, из которой ты управляешь конфликтом, а не являешься его жертвой, стоит любых ограничений на собственную свободу действий. Это не идеализм - это расчёт, оплаченный десятками миллионов жизней. Этот урок забыт не в школьном смысле, а в операциональном: люди, принимающие решения, действуют так, будто его не существует.
опять портянка от нейросети?
ты бы сворачивал их, чтоле
Отлично сказано, но у коллективного запада зеркало кривое. Правило "Это Другое" никто не отменял и в данном случае оно уже применяется.
Уничтожение верховного лидера Ирана преподносится как "смерть диктатора", что есть хорошо "для всего человечества". А международное право, в данном случае, оне "неприменимо". Как-то так.
Военно-политическое руководство стран педофильской коалиции должно быть обозначено террористами и уничтожено. Включая глав корпораций вовлечённых в террористическую деятельность. Владельцы и совладельцы данных корпораций так же должны быть приравненены к террористам.
Детский лепет.
Не было такого. Не, ну если ряд стран, которые "мы не такие" (не могли себе позволить), вроде и придерживались этого табу, то остальные жгли напалмом.