Об экспериментальном характере социализма и сложности реформ

    Чтобы понять сложность социализма, лучше всего взглянуть на реальное развитие социалистических движений в широкой исторической перспективе. Особое внимание следует уделить часто упускаемому из виду аспекту этого развития - непрерывным экспериментам, которые сопровождали историю социалистического движения. Некоторые из этих экспериментов увенчались успехом, в то время как другие потерпели неудачу. Оглядываясь назад, становится ясно, что эти продолжающиеся эксперименты были неотъемлемой частью социалистической практики.

    Подобные эксперименты уже проводились на самых ранних этапах социалистического движения, в период утопического социализма. Например, в 1824 году Роберт Оуэн отправился в Соединенные Штаты и приобрел 1214 гектаров земли вдоль реки Уобаш на юге Индианы. Там он запустил эксперимент "Новая гармоническая коммуна", который вызвал мировую сенсацию. Хотя эта мечта об идиллической утопии просуществовала всего четыре года и потерпела крах, это была первая попытка построить идеальное общество в условиях капиталистической мировой системы. Таким образом, этот эксперимент следует рассматривать как знаменательное открытие новой исторической эры.

      Полвека спустя Парижская коммуна провела еще более грандиозный эксперимент. Победа Парижской коммуны 18 марта 1871 года длилась всего 72 дня. За этот короткий период парижский пролетариат не только создал первое рабочее правительство, но и провел ряд политических, экономических и культурных реформ.2 Они включали в себя упразднение постоянной армии и государственной бюрократии, отмену высоких зарплат чиновников, отмену парламентского правления и введение всеобщего демократического избирательного права для избрания государственных служащих на всех уровнях. Подобные меры были беспрецедентными в истории развития, основанном на частной собственности. С точки зрения социальной практики человечества, все революционные инициативы Парижской коммуны по своей сути носили экспериментальный характер.

      Хотя этот эксперимент был недолгим и потонул в крови из-за жестоких репрессий, Маркс утверждал, что это был "...рассвет великой социальной революции, которая навсегда освободит человечество от классового господства’. Освещенные этим рассветом, последующие социалистические движения, стремившиеся свергнуть капиталистическую систему, хотя и были полны перипетий, продолжили революционные эксперименты, начатые Парижской коммуной. Эти эксперименты никогда не прекращались, и эта преемственность является одним из наиболее ценных наследий, оставленных Парижской коммуной социалистической революции.

      Знаменитые проекты городского развития Rotes Wien ("Красная Вена") служат еще одним примером революционного эксперимента. С 1918 по 1934 год Социал-демократическая рабочая партия Австрии (СДАП) управляла столицей Австрии Веной в период, известный как "Ротес Вена".4 За это время СДПГ воспользовалась возможностью провести демократический социалистический эксперимент, осуществив ряд реформ. Среди этих реформ наиболее примечательной было строительство государственного жилья для решения проблемы плохих условий жизни рабочего класса Вены. К 1934 году в Вене было построено около 65 000 единиц государственного жилья, которые образовали 348 новых жилых комплексов, проникнутых сильными социалистическими идеалами. Одним из самых известных таких комплексов является Карл-Маркс-Хоф, строительство которого было завершено в 1924 году. В этом крупном государственном жилом комплексе было не только 1400 квартир, в которых проживало более 5000 человек, но и множество общественных объектов, таких как большие прачечные, общественные бани, стоматологическая клиника, акушерская больница, публичная библиотека и аптека. Спроектированные с тщательным учетом баланса между общественным и частным пространствами, рабочие, проживавшие в этих квартирах, наслаждались как прекрасными условиями проживания, так и широким спектром коммунальных услуг.

       Однако, как и в случае с Парижской коммуной до этого, этот эксперимент также подошел к концу. В данном случае это произошло потому, что СДАП была партией, приверженной парламентской политике и реформизму. Социалистический эксперимент, который в основном ограничивался городским развитием, резко прекратился в 1934 году, когда нацистская партия пришла к власти и запретила СДАП.

       Оглядываясь назад на реформистский социальный эксперимент Rotes Wien, мы видим, что он служит точкой отсчета, позволяющей нам переосмыслить "стратегическое отступление" Владимира Ленина весной 1921 года, когда он отказался от военного коммунизма в пользу Новой экономической политики (НЭП). Этот сдвиг не только коренным образом изменил традиционное марксистское понимание социализма, но и придал социалистическому движению новое направление.

       В последние годы жизни в мышлении Ленина произошли серьезные сдвиги, когда он заявил: "Мы должны признать, что во всем нашем взгляде на социализм произошли радикальные изменения". По многим причинам Ленин, по–видимому, отказался от немедленного перехода к социализму в пользу более обходного пути - отступление к позициям государственного капитализма и переход от тактики нападения к осаде. Сегодня стоит отметить, что, хотя этот исторический опыт предлагает множество идей и интерпретаций, он часто упускает из виду один ключевой момент: для советского правительства, просуществовавшего всего три года и все еще пытавшегося найти опору, осуществление такого кардинального изменения революционной стратегии на практике было в высшей степени экспериментальным. Серию отступлений Ленина, направленных на достижение обходного перехода к социализму, в значительной степени можно рассматривать как серию экспериментов.

      Если смотреть шире, Октябрьская революция 1917 года сама по себе была революционным экспериментом. Проведение пролетарской революции в отсталой аграрной стране, которая была неиндустриализована и все еще держалась за крепостное право, считалось невозможным с точки зрения классической марксистской теории. Этот эксперимент полностью отличался от революционного опыта европейского пролетариата, начиная с 19-го века. Это теоретическое расхождение объясняет, почему теоретики Второго интернационала отвергли теорию Ленина о том, что революция должна начинаться с самого слабого звена в мировой капиталистической системе. Эти теоретики всегда негативно относились к Ленину и большевикам. Даже среди марксистов, которые в целом поддерживали стратегию Ленина, многие заняли критическую позицию из-за неопределенности в отношении его конкретных практик. Идеологические и теоретические споры, вызванные этими вопросами, продолжаются уже более столетия. В Китае подобные дебаты процветали, особенно с началом эры реформ и открытости, когда дискуссии об истории Октябрьской революции стали оживленной областью изучения. Однако даже в ходе дискуссий в Китае экспериментальному характеру ленинского руководства русской революцией уделялось мало внимания. Эта оплошность ограничивает наше понимание тактических изменений Ленина в 1921 году. В результате трудности и опасности, связанные с этим тактическим отступлением, а также связанные с ним глубокие теоретические и практические проблемы часто недооцениваются или упускаются из виду.

      Ленин ясно изложил эти проблемы в ключевых работах, написанных в последние годы его жизни (1921-1923). В этих трудах Ленин проанализировал историю внедрения НЭПА с серьезным самоанализом и самокритикой, извлекая уроки из прошлых неудач. Он также неоднократно предупреждал, что советское правительство столкнется с еще большими трудностями и вызовами в строительстве социализма.

      ...Ленин прямо заявил, что никто... никогда не ожидал, что "полный" социализм будет построен плавно, мягко, легко и просто". Более того, он подверг резкой критике аргумент о том, что в экономических и политических условиях России отсутствуют исторические предпосылки для социалистической революции, и что, следовательно, большевикам не следовало захватывать власть. На это Ленин возразил, что "...в развитии природы, так же как и в развитии общества, всегда существует положение, что только путем ряда попыток, каждая из которых, взятая сама по себе, будет односторонней и будет страдать определенными противоречиями, революционный народ сможет создать полный социализм". сотрудничество пролетариев всех стран’.

      Идеи Ленина в сочетании с другими его трудами, посвященными всеобъемлющей теме достижения обходного перехода к социализму, образуют богатую и сложную систему взглядов. На практическом уровне выделяется один ключевой момент: при построении социализма необходимо отказаться от мечты о немедленном построении "полного социализма". Идея отказа от догматических попыток прямого осуществления "полного социализма" представляла собой значительный скачок в ленинском подходе к социалистической революции и строительству.

      Систематический обзор серии выступлений Ленина в 1920–х годах выявляет разнообразие тактик, начиная от введения налога натурой для фермеров, восстановления мелкой промышленности и мелких крестьянских предприятий, восстановления товарообмена и денежного обращения, а также поощрения рыночной экономики и свободной торговли. Однако эти тактические отступления можно рассматривать как часть более широкого стратегического компромисса. Они учитывали стихийные силы мелких крестьянских хозяйств и элементы коммерческого капитализма, как частного, так и государственного. В совокупности эти выезды были конкретными шагами в реализации всеобъемлющей стратегии, направленной на то, чтобы избежать идеалистической и преждевременной реализации "полного социализма’.

       Эти отступления имели серьезные политические последствия, вызвав критику и противодействие со всех сторон, включая Второй интернационал и его филиалы, меньшевиков и социалистов-революционеров. Лидер СДПГ Отто Бауэр заявил, что большевики "отступили к капитализму", а Октябрьская революция "была буржуазной революцией". Журнал "Смена век" обвинил большевиков в "погружении в обычную буржуазную трясину’. Даже внутри большевистской партии не было единства, поскольку многие ее члены сопротивлялись этим отступлениям. Некоторые ветераны протестовали непосредственно перед Лениным: "Зачем говорить о государственной торговле? Никто никогда не учил нас бизнесу в тюрьме!" В Центральном комитете между Лениным, Троцким, Бухариным и Зиновьевым шли ожесточенные дебаты по поводу теории и стратегии. Эти внутренние конфликты создали значительные трудности для реализации НЭП.

         Эти внутренние проблемы усугублялись ужасным состоянием России, которая после Гражданской войны была "похожа на человека, избитого до полусмерти’. Было много внутренних кризисов, включая промышленную стагнацию, спад сельскохозяйственного производства, сильный голод и растущие крестьянские волнения, вызванные противодействием системе продразверстки, которые в некоторых регионах даже переросли в восстания. Тем временем пролетарские революции в Европе, на которые возлагали свои надежды Ленин и многие марксисты, провалились, оставив русскую революцию в изоляции. В этих тяжелых условиях Ленин и большевики приняли смелое решение провести ряд крупных экономических реформ, которые были беспрецедентными для традиционной марксистской теории и социалистических движений. Это создало значительные теоретические проблемы и практические риски.

          Не следует упускать из виду экспериментальный характер этого обходного подхода к прокладке нового пути к социализму, отмеченного чрезвычайными рисками и трудностями. Ленин полностью осознавал связанные с этим огромные риски и даже предвидел возможность провала, но смог объединить партию для решения этих задач и преодоления кризисов, связанных с практической реализацией политики.

        21 апреля 1921 года Ленин писал, что "Учителя социализма недаром говорили о целом периоде перехода от капитализма к социализму и подчеркивали "длительные родовые схватки" нового общества. И это новое общество снова является абстракцией, которая может возникнуть только после ряда разнообразных, несовершенных и конкретных попыток создать то или иное социалистическое государство’.

      14 октября 1921 года в своей речи по случаю четвертой годовщины Октябрьской революции Ленин обозначил связь между буржуазно-демократической и пролетарско-социалистической революциями, объяснив, что "первая перерастает во вторую. Вторая, попутно, решает проблемы первой. Второе укрепляет работу первого. Борьба, и только борьба, решает, насколько второму удастся перерасти первое’.

         Две недели спустя, 3 и 4 ноября 1921 года, в своем докладе о новой экономической политике на Седьмой Московской губернской конференции Российской коммунистической партии Ленин еще раз подчеркнул нелинейный путь к победе в войне:

        Это относится к обычным войнам, но как насчет войн, которые решают судьбу целого класса, которые решают вопрос о социализме или капитализме? Есть ли разумные основания предполагать, что нация, которая впервые пытается решить эту проблему, может сразу найти единственно правильный и безошибочный метод? Какие есть основания для такого предположения? Абсолютно никаких! Опыт свидетельствует об обратном. Ни одна из проблем, с которыми мы сталкивались, не была решена с первой попытки; за каждую из них приходилось браться во второй раз. Потерпев поражение, мы попытались снова, мы сделали все сначала.

       Год спустя, 27 марта 1922 года, на Одиннадцатом съезде Российской коммунистической партии (большевиков) Ленин повторил:

       Что касается вопроса о государственном капитализме, я думаю, что в целом наша пресса и наша партия совершают ошибку, впадая в интеллектуализм, в либерализм; мы философствуем о том, как следует интерпретировать государственный капитализм, и заглядываем в старые книги. Но в этих старых книгах вы не найдете того, что мы обсуждаем; они касаются государственного капитализма, существующего при капитализме. О государственном капитализме при коммунизме не написано ни одной книги. Даже Марксу не пришло в голову написать ни слова на эту тему, и он умер, не оставив ни одного точного заявления или определенной инструкции по этому поводу. Вот почему мы должны преодолеть эту трудность полностью самостоятельно.

      В январе 1923 года, когда здоровье Ленина ухудшилось, он продиктовал "О сотрудничестве", важный текст, в котором обсуждалась необходимость институциональных инноваций. Здесь он подчеркнул: "Наши оппоненты неоднократно говорили нам, что мы поступаем опрометчиво, пытаясь внедрить социализм в недостаточно развитой стране. Но они были введены в заблуждение тем, что мы начали с противоположного конца, чем предписано теорией (теорией педантов всех мастей), потому что в нашей стране политическая и социальная революция предшествовала культурной революции, той самой культурной революции, которая, тем не менее, сейчас стоит перед нами".

        Возвращаясь к аргументации Ленина сегодня, мы не можем не связать ее с историей социалистического движения после его смерти. Мы должны пересмотреть конкретную практику того исторического периода и рассмотреть, сколько перипетий, поворотов и неудач в этой истории связано с неоднократным утверждением Ленина о том, что прямой переход к "полному социализму" неосуществим. Если построение социализма предполагает обходные пути и отступления, избегание поиска "единственно правильного и непогрешимого метода" и воздержание от "изучения старых книг" для определения пути и направления, а вместо этого предпринимает "ряд разнообразных, несовершенных и конкретных попыток", то на практике многие из этих ‘конкретных попыток’ неизбежно носят экспериментальный характер. Это означает, что непрерывное социальное экспериментирование является неотъемлемой составляющей социалистического строительства.