Размышления о власти

Власть, при всей её вроде понятности, есть категория весьма странная и не очень толком разумеемая. Первый вопрос, который естественно возникает, почему же всё-таки некоторые люди, коих очень много, подчиняются некоторым другим людям, коих очень мало? При этом можно обратить внимание на то, что у других некоторых, которых тоже очень мало, почему-то не возникает вопрос подчинения так называемой властной группе, тоже очень малочисленной. Они вырабатывают постоянно свои правила для этого неподчинения власти, в противовес.

Объяснения могут быть разными: от свойств психики личности до свой психик толп, к примеру. А то и с привлечением примеров от животного ряда. На всё, кстати, есть свои примеру, убедительно показывающие ту или иную точку зрения, её основания т. с. Но все они, к сожалению или к счастью, не обладают тотальностью полного и внятного, раз и навсегда, объяснения, как оно есть на самом деле. Если бы так было, то представители власти бы, вооружённые этим «знанием», стали бы суперманипулятивными «волшебниками» в деле управления. И это было бы несчастьем для управляемых, где их собственные мысли и поступки угнетались бы в разы сильнее, чем ныне. Этот вопрос подробно описан во многих фантастических фантазиях, вернее, его результат и последствия. А вот само «знание» управления такого рода НЕ описано. По понятным причинам: его нет.

А что же тогда есть в накопленном «искусстве управления массами»? Всего лишь аккумуляция различных опытов, большая половина из которых неоднократно подтверждалась (если сделать так, то вероятнее всего у управляемых будет вот такая-то реакция), а меньшая половина представляла собой сюрпризы для современников. Общая тенденция к «сюрпризности», т. е. неожиданным поворотам событий для управленцев (да и для управляемых тож), ведёт... к анализу того, что произошло, а главное – почему, каковы причины происшедшего. Так само управление начинает делиться на две неравные части: на симплициссимус тех знаний, которые неоднократно подтверждались текущей практикой (не всегда, конечно, но в большинстве случаев) и на неконгруэнтность слабых, но оказавшихся сильными впоследствие, комплексов фигур, появившихся неожиданно.

Любопытно при этом заметить, что условно «старые», иначе «закосневшие», способы былого управления периодически подвергаются пересмотру. Из-за той части новых веяний и «сюрпризов», которые «валят» во многих случаях «старое». Этот пересмотр всегда неимоверно тяжёл для психик управленцев. Что, чисто по-человечески, легко понять. Но, если человек назвал сам себя управленцем, да и работает в этой области, то ему приходится это преодолевать, иначе неодолимый шквал событий может выбросить его из сферы управления за ненадобностью или за низкую квалификацию.

Управлемым с этой стороны гораздо легче, что удивительно. Дело в том, что это их действия «сюрпризны», а вовсе не действия управленцев. И это на их действия вынуждено реагировать управление. И это они, управляемые, осуществляют ДАВЛЕНИЕ, зачастую тайное, скрытое, почему-то даже «безпричинное» с точки зрения управленцев. И, если у управленцев не существует способов реагирования на «сюрпризы», то в управлении наступает кризис. Этот момент уже давно замечен профессиональными управленцами и отрабатывается ими по-разному, разумеется: от обилия и просчитываемости вариантов развития событий и загодя приготовления реакции управленцев, до сведения их к простоте реакции (чем проще, тем эффективнее). Но будущее просчитать невозможно, и это все и так знают, поэтому их действия и их мысли раз за разом не могут сбыться 100%-но тоже.

Но это всё – условные «советники», а вовсе не реальные управленцы. Реальные управленцы не склонны обращать слишком больше внимание на советы со стороны, будь они хоть как «профессиональны» (самоназвание для вкусивших сладость давания советов, за которые тебе ничего не будет). Дело в том, что у управленцев есть свои собственные мысли, своя собственная практика, а также свои собственные интересы. Поколебать со стороны их «своё», тот комплекс понятий, что есть у реальных управленцев, очень трудно, если не невозможно вообще. Элемент веры у управленцев, коий есть у каждого человека, точно так же непоколебим у управленцев, как и у управляемых.

Поэтому узконаправленный «луч» советов от «специалистов» и просто людей, идущих на власть, распадается на несколько направлений: те советы, которые находятся в «струе» пониманий управленцев, принимаются или хотя бы рассматриваются благосклонно, те же советы, которые выпадают из рамок «веры» управленца, им отметаются, как лишнее, ненужное, а то и попросту вредное. Третьих вариантов не дано. И понятно, почему. Человек, управленец он или управляемый, не может принимать советы со стороны, если они «не в струе» его собственных представлений о.

Таким образом выявляется структура того – как именно протекает властность во власти у управленцев. Она характеризуется не подготовкой управленца к управлению, будь она хоть как разностороння или велика и многообразна, а чем-то другим. Чем же? А личной верой управленца в свой собственный «свод правил/понятий о жизни». Эта самая вера рассекает ЛЮБОЕ знание об управлении на части: нужное, ненужное, пока преждевременное или вообще не очень понятное, с какой стороны к этому приступать.

Умные люди уже давным-давно вывели эту формулу и облекли её в чеканность формулировки: личность во власти скрупулёзно вводит в действие свои «личные тараканы и заморочки», руководствуясь личной верой в то, что это – правильно. Доводы при этом не действуют. Прессование управленца по многим позициям затруднено, потому что у него самого есть ресурс, есть обычно чем и ответить на опрессовку. Историческая оценка такому способу управления (хотя он единственен для всех, без исключения) таков: будущники оценивают прошедшее/происшедшее по сложным шкалам его управленческих усилий с точки зрения неких «успехов». В чём-то, произвольно выбранном. Иначе говоря, бред сивой кобылы, как обычно.

Но по-другому и провести анализ нельзя. Анализ – это всегда опора на нечто незыблемое (по вере), с развёртыванием ситуации ментально таким образом, чтобы опора обязательно была внизу, служила именно что опорой, основанием. Кто выбирает опорой некий «успех» управленца, и на этом строит свой анализ действий управленца, тот неизбежно сталкивается с «неуспехом» или «недачей» того же самого управленца, которые «танцуют» в своих рассуждениях от другой опоры-веры. И снова возникает бред сивой кобылы. Причём с разных сторон.

Поэтому те же умные люди снова вывели и снова чеканную формулу объяснения происходящего: единственной нерушимой, неделимой и всеверной опорой может быть лишь опора на Бога единого и всевластного. Не зря церковники говорят такие фразы, как: «Бог простит», «На всё воля Божья», «Бог всё видит» и т. д., которые уводят все разговоры о мiрских делах и поступках, действиях и вообще всё, что угодно, в область, которую невозможно никак и ничем оспорить: её можно лишь игнорировать, если уж очень хочется.

Здесь уже можно подвести некий вывод к моим рассуждения о власти. Он примерно таков: власть – властные полномочия – властная компетенция – властительство в совокупности – есть функция посредничества, неминуемо возникающая в сложных системах, между массами людей и некоей туманной истиной, которые чувственно выражается в идее Бога, общей, но основанной на вере в то, что так оно и есть. Властные посредники любят потиху про себя размышлять, что они как есть – чистые посредники, иначе они не были бы во власти. Но ведь это неспроста. Ведь что-то же поставило их во власть! Одной случайности или везения здесь мало, здесь чувствуется опытная рука Вседержителя. Ну а раз так, то, значит, всё так и было задумано. Всё верно.

Кстати, я придерживаюсь той точки зрения, что в религиях сосредоточены самые... неэффективно прозорливые управленцы. Которые «управляют не управляя» в обычном понимании этого слова. И их управление – это даже и не управление вовсе. И поэтому. А что-то совершенно другое. Чему пока нет названия.

Но самая интересная мысль другая: именно в этих головах и происходит зарождение первоначальных «сюрпризов», которые затем аукаются в реальных жизнях реальным властным управленцам во власти. И это тоже такая игра, только неуловимо тонкая и нежная. Способы, которыми они это делают, мне представляются очень таинственными. Это не СЛОВО, а что-то другое. Это даже не МЫСЛЬ, а что-то другое. У меня есть подозрения, что это ЛЮБОВЬ обыкновенная и чистая, в виде ощущаемого потока, невыразимого ничем и никак, кроме как ласки сверху.