Воскресное. Хлеб из мухи Це-це и натурпродукт Гладышева…

Порою жизнь удивляет сильнее любой фентеззи-сказки… 
Навеяно этим –
https://aftershock.news/?q=node/1377641

Компания «Биолаборатория» под руководством архангельского ученого Геннадия Иванова начала печь хлеб, в состав которого входят личинки мухи черная львинка. Насекомых фирма разводит самостоятельно на территории Поморья.

Выясняется интересное - 
Глава архангельского фермерского хозяйства «Биолаборатория» Иванов Геннадий Анатольевич из Архангельска уже 20 лет удивляет скептиков своими идеями: он построил свой бизнес на выращивании саженцев по технологии аэропоники, а также разведении породистых червей и производстве с их помощью биоудобрений.
 
Геннадий Анатольевич является дилером корпорации «Грин-ПИКъ». В 2004 году он прошел обучение в Школе им.проф. Игонина А.М., и начал производство биогумуса. На ферме большое поголовье дождевых червей «Старатель», что позволяет продвигать "зелёные" технологии в регионе.

Сейчас предприниматель замахнулся нарушить монополию крупнейшего мирового поставщика очень полезного в сельском хозяйстве продукта – личинок южноамериканской мухи «черная львинка».
- У меня сегодня около 4 миллионов личинок, так они в сутки едят 200 кг рыбных отходов, 50 кг навоза и 50 кг гнилых овощей.
Все свои начинания Иванов воплощает без кредитов, за счет уже ставшего на ноги бизнеса: выращивания и продажи закаленных в северных условиях саженцев плодово-ягодных и декоративных растений.
За рубежом его разработки более известны, чем в России. К нему на производство приезжают не только высокие чиновники нашей страны, но и иностранцы: немцы, шведы, финны, норвежцы, американцы. По технологии разведения личинок сейчас Геннадий Иванов нашел партнера в Литве. За 2,5 года там построили вторую по крупности в Европе фабрику с объемом производства в 1 тонну 200 кг сушеных личинок мухи Черная львинка в год.

Кому как, но мне сразу же вспомнилась нетленка Войновича - "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина", особенно эти места. Многа букф, но того стоит…

Кузьму Гладышева не только в Красном, но и во всей округе знали как человека ученого. Об учености Гладышева говорил хотя бы тот факт, что на деревянной уборной стоявшей у него в огороде, большими черными буквами было написано Wаtеr сlоsеt.

Занимая неприметную и низкооплачиваемую должность колхозного кладовщика, Гладышев зато имел много свободного времени для пополнения знаний и держал в своей маленькой голове столько различных сведений из различных областей, что люди, знакомые с ним, только вздыхали завистливо и уважительно вот это, мол, да!

Многие утверждали, что, разбуди Гладышева в двенадцать часов ночи и задай ему любой вопрос, он не задумываясь даст на него самый обстоятельный ответ и любое явление природы объяснит с точки зрения современной науки, без участия потусторонних божественных сил.
Всех этих знаний Гладышев добился исключительно путем самообразования, ибо смешно было бы приписывать тут какую-нибудь заслугу церковноприходской школе, где он окончил всего лишь два класса.

Знания, накопленные Гладышевым, может, и пролежали бы в его голове без всякого толку, если бы не Октябрьская революция, которая освободила народ от всевозможного рабства и любому гражданину позволила карабкаться к сияющим и каменистым вершинам науки.

Надо еще отметить, что в освобожденном уме Гладышева и раньше возникало много оригинальных научных идей. Каждый жизненный факт не проходил мимо него незамеченным, а наталкивал его на различные мысли. Увидит, скажем, Кузьма на печи тараканов и думает: а нельзя ли, мол, их связать между собой и направить в одну сторону? Это ж такая сила получится, что ее можно с выгодой использовать в сельском хозяйстве. Посмотрит на облачко и думает: а нельзя ли замкнуть его в оболочку для использования в качестве аэростата?

Говорят (теперь это трудно проверить), что именно Гладышев первым, задолго до профессора Шкловского, высказал предположение об искусственном происхождении спутников Марса.
Но, помимо всех этих попутных идей, была у Гладышева еще и такая, которой решил он посвятить всю свою жизнь и посредством ее обессмертить свое имя в науке, а именно: вдохновленный прогрессивным учением Мичурина и Лысенко надумалнон создать гибрид картофеля с помидором, то есть такое растение, у которого внизу росли бы клубни картофеля, а наверху одновременно вызревали бы помидоры.
Будущий свой гибрид Гладышев назвал в духе того великого времени Путь с социализму, или сокращенно ПУКС, и намерен был распространить свои опыты на всю территорию родного колхоза, но ему этого не позволили, пришлось ограничитьсяопределами собственного огорода. Вот почему ему приходилось покупать картошку и помидоры у соседей.
Гладышев любил рассказывать о своем деле, а Чонкин от скуки был не прочь и послушать. Это их сблизило, и они подружились. Бывало, Чонкин выберется на улицу по делу или так просто, а Гладышев уже копается в своем огороде окучивает, пропалывает, поливает. И всегда в одном и том же костюме: кавалерийские галифе, заправленные в потертые яловые сапоги, старая, драная майка и широкополая соломенная шляпа в виде сомбреро, где он только нашел ее, непонятно.
Чонкин помашет селекционеру рукой:
– Слышь, сосед, здорово!
– Желаю здравствовать,– вежливо ответит сосед.
– Как жизнь?– поинтересуется Чонкин.
– Тружусь,– последует скромный ответ.
Так слово за слово и течет разговор, плавный, непринужденный.
– Ну, когда ж у тебя картошка-то с помидором вырастет?
– Погоди, еще рано. Всему, как говорится, свой срок.
Сперва еще отцвести должно.
– Ну, а если и в этом году опять не получится, что будешь делать?– любопытствует Чонкин.
– В этом должно получиться, – с надеждой вздыхает Гладышев. – Да ты сам посмотри. Стебель получается вроде картофельный, а на листве нарезь, как на томате. Видишь?
– Да кто его знает, – сомневается Чонкин, – сейчас пока вроде не разберешь.
– Ну как же не разберешь?– обижается Гладышев.– Ты погляди, кусты-то какие пышные.
– Насчет пышности, это да,– соглашается Чонкин. И лицо его оживляется. У него тоже возникла идея. Слышь, а так не может получиться, чтобы помодоры были внизу, а картошка наверху?
– Нет, так не может быть,– терпеливо объясняет Гладышев.– Это противоречило быГзаконам природы, потому что картофель есть часть корневой системы, а томаты наружный плод.
– А вообще-то было бы интересно,– не сдается Чонкин.
Для Гладышева вопросы Чонкина, может, и кажутся глупыми, но чем глупее вопрос, тем умнее можно на него ответить, поэтому оба вели эти разговоры с большим удовольствием. С каждым днем дружба их крепла. 
…
- Вот, Ваня, - сказал он, придвинув к себе табуретку и продолжая
начатый разговор, - мы привыкли относиться к дерьму с этакой
брезгливостью, как будто э то что-то плохое. А ведь, если разобраться, так это, может быть, самое ценное на земле вещество, потому что вся наша жизнь происходит из дерьма и в дерьмо опять же уходит.
- Это в каком же смысле? - вежливо спросил Чонкин, поглядывая
голодными глазами на остывающую яичницу, но не решаясь приступить к ней раньше хозяина.
- А в каком хошь, развивал свою мысль Гладышев, не замечая нетерпения гостя. - Посуди сам. Для хорошего урожая надо удобрить землю дерьмом. Из дерьма произрастают травы, злаки и овощи, которые едим мы и животные.
Животные дают нам молоко, мясо, шерсть и все прочее. Мы все это потребляем и переводим опять на дерьмо. Вот и происходит, как бы это сказать, круговорот дерьма в природе. И, скажем, зачем же нам потреблять это дерьмо в виде мяса, молока или хотя бы вот хлеба, то есть в переработанном виде?
Встает законный вопрос: не лучше ли, отбросив предубеждение и ложную брезгливость, потреблять его в чистом виде, как замечательный витамин? Для начала, конечно, поправился он, заметив, что Чонкина передернуло, можно удалить естественный запах, а потом, когда человек привыкнет, оставить все, как есть. Но это, Ваня, дело далекого будущего и успешных дерзаний науки. И я предлагаю, Ваня, выпить за успехи нашей науки, за нашу Советскую власть и лично за гения в мировом масштабе товарища Сталина.
- Со встречей, - поспешно поддержал его Чонкин.
Ударилось стекло о стекло. Иван опрокинул содержимое своего стакана и чуть не свалился со стула. У него сразу отшибло дыхание, словно кто-то двинул под ложечку кулаком. Ничего не видя перед собой, он ткнул вилкой наугад в сковородку, оторвал кусок яичницы и, помогая другой рукой, запихал ее в рот, проглотил, обжигаясь, и только после этого выдохнул распиравший легкие воздух.
Гладышев, опорожнивший свой стакан без труда, смотрел на Ивана с
лукавой усмешкой.
- Ну как, Ваня, самогоночка?
- Первачок что надо, - похвалил Чонкин, вытирая ладонью проступившие
слезы. - Аж дух зашибает.
Гладышев все с той же усмешкой придвинул к себе плоскую консервную банку, бывшую у него вместо пепельницы, плеснул в нее самогон и зажег спичку. Самогон вспыхнул синим неярким пламенем.
- Видал?
- Из хлеба или из свеклы? - поинтересовался Чонкин.
- Из дерьма, Ваня, со сдержанной гордостью сказал Гладышев.
Иван поперхнулся.
- Это как же? спросил он, отодвигаясь от стола.
- Рецепт, Ваня, очень простой, - охотно пояснил Гладышев. - Берешь на кило дерьма кило сахару...
Опрокинув табуретку, Чонкин бросился к выходу. На крыльце он едва не сшиб Афродиту с ребенком и в двух шагах от крыльца уперся лбом в
бревенчатую стену избы. Его квало и выворачивало наизнанку.
Следом за ним выбежал растерянный хозяин. Громко топая сапогами,
сбежал он с крыльца.
- Ваня, ты что? участливо спросил он, трогая Чонкина за плечо. - Это
ж чистый самогон, Ваня. Ты же сам видел, как он горит.
Иван что-то хотел ответить, но при упоминании о самогоне новые спазмы схватили желудок, и он едва успел расставить ноги пошире, чтобы не забрызгать ботинки.
- О господи! с беспросветной тоской высказалась вдруг Афродита. - Еще
одного дерьмом напоил, ирод проклятый, погибели на тебя нету. Тьфу на тебя! она смачно плюнула в сторону мужа.
Он не обиделся.
- Ты, чем плеваться, яблочка моченого из погреба принесла бы. Плохо,
вишь, человеку.
- Да какие там яблочки! застонала Афродита. - Те яблочки тоже
насквозь пропахли дерьмом. По всей избе одно сплошное идиот несчастный.
Уйду я от тебя, идола, побираться буду с дитем, чем в дерьме погибать.
И, не откладывая дела в долгий ящик, она подхватилась с Гераклом и
кинулась вон за калитку. Гладышев, оставив Чонкина, побежал за женой.

Ни в жизнь, не хотел бы съесть того хлеба и закусить тем алкоголем…