Накануне Славянка шла вперед, прогрызая тот самый, - самый проклятый рубеж Хребет. Это крайняя позиция перед поселком Северный, и самая тяжелая - цепь господствующих высот над всем севером Авдеевки, которые и не дают проскочить эти считанные километры до нее. Но мы еще в первый день зашли туда, и теперь метр за метр расширяем плацдарм.

Второй, третий, четвертый день мы отчаянно, с озверелым отчаяньем  - харкая кровью и срывая ногти на руках цеплялись за этот клочок лесополосы. Контуженные мехводы раз за разом перли на своих метлах днем и ночью по этому полю - днем и ночью, под птичками, минами, артой… Потому что нужны подкрепления, нужен БК, а назад ехали пустые…
 
В первый день от Водяного мы хорошо продвинулись к Северному - на целых полтора километра, и эти полтора километра в эти дни превратились в дорогу жизни. На командном пункте ее так и называли  - дорога жизни… А три с половиной километра до Водяного - теперь просто дорогой. Метла пустой доезжала до Водяного и там добиравшийся туда своей дорогой пешком десант, грузился и начиналась та самая дорога жизни в тот самый смертельный бой, который беспрерывно шел пять суток… И надо было обязательно десанту живым добраться до этого смертельного боя, чтобы удерживать и расширять плацдарм…

И поэтому метлы, днем, бл-дь днем, под этим трижды проклятым бесконечно красивым голубым небом раз за разом рвали дистанцию в полтора километра… В первый день проскакивали на мотоциклах, а потом когда они кончились, стали вот на метлах… И так работали пока не привезли новые… Танчики покидали свои защищенные позиции и шли работать на это поле, собой прикрывая десант…  А метлы назад возвращались пустые… Потому что раненных днем эвакуировать было опасно…Поэтому метлы назад неслись пустые,  подбирая только ползающих на четвереньках по этому полю Нафаню и его танкистов, контуженных в хлам, так что кровь из ушей… Чтобы они через час вели в бой следующего слоника…  

А на передовой творилось, то на что уже и слов нет… Везде где было хоть какое то укрытие лежали раненые и ждали темноты пока их попытаются эвакуировать… Те у кого перебило лишь ноги, продолжали отстреливаться, потому что укропы перли и перли… А тяжелые лежали на земле и просто молились… Молились в это прозрачное небо чтобы Господь Бог… Не знаю о чем, но точно молились, потому что помочь удержать эту землю они могли уже только так… И так лежали трое суток… Потому что тяжелых удалось вывезти только на пятую ночь беспрерывного боя…

И все эти пять дней заходить на пункт управления боем было опасно - ротные проходили мимо не здороваясь, комбаты смотрели волком, а на пыхтящего сигаретой, заросшего седой щетиной Монаха командующего боем было страшно смотреть - он отрывался от карты, поднимал красные глаза и смотрел сквозь меня…

И вот наконец вчера ночью все изменилось, на кухне балагурили за кофе переодетые в чистое ротные, комбат штормов Дэн улыбнулся и пожал руку, а выбритый Монах ходил по бункеру, благоухал одеколоном и  подшучивал над всеми, кто попадется под руку. И хотя Хребет еще не был взят полностью, но бригада взяла плацдарм, удержала и расширила, знатно пустив юшку украм… И если были сегодня под этом небом легендарные герои-короли, то видит Бог это были они! Весь мир склоняет в эту ночь перед вами голову парни - это ваш миг вечной славы! И пусть люди это не видят - но я вижу: вся слава мира сегодня с вами великие воины великой легенды…

На столе хрипнула рация:  
-Куница - Монаху, вышли на маршрут - один мой, в сопровождении одного шторма…
-Добро, ты понял - надо… Там пять раненных ждут и БК ждут… Ты понял - надо…
-Понял - буркнула рация и отключилась…

Урытые как следует в Бога и душу его мать укропы отползли очухиваться, но подтянули дико дефицитные для них дистанционные машины минирования и густо засыпали это поле между Водяным и отбитыми позициями  И потому, пока пехота переводила дух и улыбалась, саперы вели свой бескомпромиссный бой… Куница засылал уже третью группу проверять старые проходы и бить новые… 

Первые две сделали работу, вернулись контуженные и посеченные. Укропы снова подсыпали, и снова нужно было идти по этому полю, а ночь только началась….

    Но бригада и не собиралась спать, моя бригада продолжала работать… Закончив длинную байку на кухне, ротный Белый, худенький и страшно деловой мужчина 25 лет отроду оделся и сосредоточенно попер мимо нас в полной броне как очень легкий танк:

    -Куда? - бросил Монах

    -Пойду товарищ полковник технику пиздить, а то ведь уведут соседи или злыдни… Пропадет то добро…

    -Добро… И на бригаду что-нибудь спизди, а то знаю я тебя…

    -Как можно товарищ полковник, я же всегда делюсь… - соврал Белый и попер дальше… За пять дней боев бригада набила не мало вражеской техники и сейчас она заманчиво торчала на нейтралке между Хребтом и Северным. И Белый, который все пять дней водил своих бойцов в бой, теперь спешил прибрать трофеи пока соседи или укропы не спохватятся. Вытягивать их одним ему известным способом из под носа врага. Потом конечно штаб корпуса или армии отберет у него эту трофейную технику, но пару недель, а может даже и месяцев Белый еще повоюет на ней. И может быть уже даже завтра или послезавтра у него будет воевать на зависть всем остальным не положенная по штату мотострелкам какая нибудь западная диковинка…

    Снова ожила рация и хмуро голосом Куницы сообщила:

    -Прилетела птичка и насрала, у меня один триста, шторм…

    -Сколько не дошли?

    -Метров 30

    -Хорошо, возвращай назад…

    Монах подошел к ночному экрану, где в негативе светилось то самое поле, по которому саперы и прокладывали всю ночь дороги жизни. Три еле заметные точки постояли какой то время и неуверенно, рывками двинулись назад к Водяному… 

    -А кто третий? - спросил Монах…

    -Попутчик от соседей, то ли 123, то ли 615 полк, тоже вылез проверить свой край… - откликнулись глаза.

    Пока Славянка грызла плацдарм, наши соседи держали оборону, укры регулярно пытались прорваться через них, чтобы зайти нам в тыл и перерезать дорогу жизни… В бункере все умолкло, народ разошелся по своим лежакам и из каждого угла летел мощный храп. И только мы в молчании смотрели как на экране мучительно, часто останавливаясь, двигались три точки… И вдруг одна из них отделилась и заложив петлю, какими то зигзагами начал двигаться назад - в сторону передка…

    -Это попутчик - сообщили глаза…

    -Чего он? - спросил Монах…

    Но никто ответить не мог, наша группа благополучно вернулась, а мы теперь наблюдали как закладывая замысловатые петли по полю кружила третья точка, подбираясь к спасительной лесопосадке… Укропы не пожалели две мины, промазали, потом кажется махнули… Точка почти добралась до лесополосы и вдруг замерла…

    -Что с ним? Видите его? - бросил Монах…

    -Видим, лежит…  - откликнулся не сразу передок…

    -Ну пусть, полежит, если сам не выберется, попытайтесь его веревкой что ли вытянуть…

    В начале нашего движения вперед, первой группе удалось заскочить и незаметно закрепиться в лесопосадке, но в какой то момент нужно было обозначиться для смежников, боец вышел на то самое поле ,на секунду, буквально и это дорого обошлось нам… Теперь вот надо было ждать, чтобы незаметно вытянуть неизвестного нам парня, чтобы не пострадали все… Вот так оно на войне… И мы ждали под солдатский храп, отчего тишина в бункере становилась кажется ее напряженнее… Пока рация снова не откликнулась:

    -Все, он остывает… - вот так мы и отличаем по ночам живых от мертвых. Живые в тепловизоре горят теплым огоньком, а отошедшие постепенно угаснут…

    Монах только вздохнул: 

    -Все я спать… Разбудишь меня через час… - сказал и ушел в свой угол…

    А я остался у экрана, дождался пока вперед на мотоциклах закинули вперед БК и забрали раненных, потом из Водяного вылетела эвакуация…

    Этот попутчик не шел у меня из головы… Мне часто пишут письма люди с просьбой найти их пропавших без вести родных… Я теперь даже не отвечаю на них - как объяснить убитым горем людям, что найти на нейтралке, которую враг засевает каждый миг смертью невозможно… Что они, безымянные, но упокоенные лежат где то там впереди… И ждут что, когда все утихнет их смогут отыскать… И посылать на их поиски сейчас живых - это значит новые смерти, новые убитые горем родственники и разорвать этот круг смерти не возможно пока все не утихнет… Я отчаялся раз за разом это объяснять и потому не отвечаю…

    Но вот передо мной лежал такой вот неизвестный солдат, и может быть сейчас я узнаю имя, позывной хоть одного из них… Я сел в машину и проскочил на эвакпункт штормов. И почти успел, Зубчика еще не отправили в тыл. Он сидел, худой и какой то весь хрупкий на лежаке, уже далеко не молодой и баюкал свою свежезабинтованную руку, пока фельдшер заканчивал с его ногами. Их тоже сильно посекло, и я даже не знаю как он на прошел эту дорогу жизни. Сколько же из этого худого тела вытекло на эту дорогу крови…

    Зубок долго смотрел на меня пустым взглядом, какой то бывает лишь у только что вышедших из боя людей. Обычному человеку вряд ли когда встретится такой взгляд - в них сквозит абсолютно пустая, насквозь выпотрошенная душа… И наконец покачал головой:

    -Не знаю кто он, контуженный уже был, глухой, а когда прилетело совсем заплыл… Пошел прямо на мины, мы звали его, а он ушел… Рыбка меня потащил дальше, а он пошел себе…

    Потом я вернулся домой, поспал, включил компьютер и нарвался на пост этого урода… Вот тогда во мне и проснулась лютая злоба - сколько же вас, можно терпеть, когда вы наконец иссякнете и засохнете не своих диванах… А сейчас после написанного текста, осталась только усталость - ничего мы с вами не можем сделать с ними… Эти высокомерные твари, как писали так и будут писать, говорить, издеваться и глумиться… Это право им гарантирует закон… А мы можем только искренне ненавидеть и презирать…. Вот он этот, (как его назвать то?) - https://vk.com/id315912641. Если это укроп проклятый - то пусть он захлебнется в нашей праведной и справедливой ненависти. А если реальный персонаж, то пусть каждый человек в славном городе Челябинске молча с презрением пройдет мимо него не подав руки, а потом плюнет в след…. 

    А ты спи… Спи спокойно мой неизвестный солдат… Мы все будем охранять твой сон…