«Незначительный князь» или новый миф об Александре Невском

 Среди «искателей» черной кошки, там, где ее нет, бытует мнение, что значимой фигурой Александр Невский стал при Петре Первом. Екатерина Вторая его раскрутила, а жирую точку в пиар-продукте национальный герой, поставил Сергей Эйзенштейн, в своем гениальном фильме «Александр Невский». А до этого, о Ярославиче никто и не знал, и никакой значимой фигурой он и не был. Короче, раскрутили «наше все», но не Пушкина, а Невского. 
 
«Следопыты альтернативных истин» подхватили статью И.Н.Данилевского «Александр Невский: Парадоксы исторической памяти» и прочитали ее по- своему. Видимо этот отрывок и послужил для таких умозаключений. Игорь Николаевич пишет: 
 
«Самый существенный поворот в трансформации образа Александра как защитника православия произошел в начале ХУШ в., когда, собственно, и начал формироваться в общественном сознании новый образ Александра Невского – бескомпромиссного борца за независимость Руси-России. Одним из поводов послужило почти точное топографическое совпадение поля битвы князя со шведским десантом с местом, которое Петр I избрал для строительства новой столицы зарождающейся Российской империи. В 1724 г., по настоянию Петра и при его непосредственном участии мощи Александра были торжественно перенесены из Владимира-на-Клязьме в Санкт-Петербург. Вопрос борьбы за выход России в Балтику оказался самым тесным образом связан с воспоминаниями о победе Александра на Неве. Не без оснований Петр установил 30 августа днем памяти Александра Невского – именно в этот день был заключен Ништадтский мир со Швецией». 
 
Что стоит сказать. Во-первых, если брать образ Невского как защитника православия, то это произошло значительно раньше. Его «Житие…» было написано в конце XIII века, а отрывок из него есть в Лаврентьевской летописи XIV века, «живой» до сих пор. То есть, образ защитника православия был у него и до Петра «Князь же, выйдя из церкви, утер слезы и сказал, чтобы ободрить дружину свою: «Не в силе Бог, но в правде. Вспомним Песнотворца, который сказал: “Иные с оружием, а иные на конях, мы же имя Господа Бога нашего призываем; они повержены были и пали, мы же выстояли и стоим прямо”». Сказав это, пошел на врагов с малою дружиною, не дожидаясь своего большого войска, но уповая на Святую Троицу». 
 
Во-вторых, австрийский посланник Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московии» в начале XIV века, рассказывая об истории Руси, упоминает Александра и его победу на Неве. Австриец среди множества правителей и событий обращает внимание и на «неизвестного» князя и его победу. 
 
В-третьих, Александр Невский есть и в литературном произведении «Сказание Мамаевом побоище»: «Прадед твой, князь великий Александр, Неву-реку перейдя, короля победил, и тебе, призывая Бога, следует то же сделать». Шедевр древнерусской литературы был создан задолго до Петра, и в нем, как ни странно, упомянут «незначительный князь». Однозначно то, что фигура Невского уже в то время была знаковой, иначе сложно объяснить, почему она нашла свое отражение в литературном произведении. 
 
В-четвертых, наш «ужасный тиран» Иван IV неоднократно вспоминал Александра Ярославича. Например, в письмах Курбскому, доказывая ему, что царство Ивану досталась «по Божию изволению»: «и от храброго великого государя Александра Невского, одержавшего великую победу над безбожными немцами». Первый московский царь ставит Невского в один ряд со своими великими предками: Владимиром Святым, Ярославом Мудрым, Дмитрием Донским. 
 
В-пятых, Игорь Николаевич Данилевский считает, что «Вопрос борьбы за выход России в Балтику оказался самым тесным образом связан с воспоминаниями о победе Александра на Неве». Однако, это не совсем так. Еще Иван Грозный обосновывал свои претензии на Ливонию, ссылаясь на Невского. В послании литовскому князю Александру Полубенскому московский царь пишет: «А наставление наше царское таково, что с незапамятных времен Лифлянская земля — наша отчина, от сына великого Владимира, великого Ярослава, во святом крещении Георгия, который пленил Чудскую землю и поставил в ней город, названный по его имени Юрьевым, а по-немецки Дерптом, а затем от великого князя Александра Невского». То есть, в деле так называемой «раскрутки» образа князя как претендента на балтийские земли, Петр Первый был далеко не первый. 
 
В-шестых. На Александра Невского, как значимую фигуру среди русских правителей, ссылается Борис Годунов в своем дипломатическом наказе Семену Годунову. Послы должны были вести переговоры об избрании царя Федора Ивановича на польский трон, вакантный после неожиданной смерти короля Стефана Батория. Составители наказа предполагали, что в ходе переговоров может встать вопрос о титуле правителя объединенных под одним скипетром России и Речи Посполитой. Для обоснования того, что в этом случае на первом месте должен стоять царский титул, в наказ был внесен рассказ о регалиях, посланных из Царьграда Владимиру Мономаху, и их дальнейшей судьбе. В «наказе» сказано: «А прежние великие государи Александр Ярославич Невски победоносец, храброй государь, которой был на великом княженье Володимерском и на Новегороде Великом и с немцы рать вел, и их победил, во многих местех их побивал и многих под свою руку царьскую подклонил, тот великий государь венчан был тем же животворящего древа крестом и царьскою шапкою Маномаховою и диадимою царьскою по древнему обычеи прародителей своих, великого князя Володимера Маномаха, в царьствующем граде в Володимере и отписывался во все государьства дальние царьским именованьем» 
 
Здесь интересен не столько «мифический рассказ» о венчании шапкой Мономаха, легенд и сказаний хватало у каждого правителя, сколько сам факт того, что московские цари считали себя наследниками Византии. И это важно. В их понимании, царство Московское от «царства Греческого» и Александр Ярославич занимал не последнее место среди русских правителей прошлого. 
 
Вывод прост. Александра Невского знали, уважали и почитали задолго до Петра Первого, а образ его, как и сейчас, использовали для разных целей: политических, идеологических, династических и прочих. Но раскручивать и эксплуатировать имя можно только тогда, когда оно имело под собой реальное и значимое основание. Мыльные пузыри долгое время не живут. 
 
М.Фомичев.