Алзамайская школа №5 в Нижнеудинском районе Иркутской области бережно хранит память о своей выпускнице, которая в 1942 году взорвала немецкий состав с боеприпасами.
До войны Мария Габелкова десять лет прожила в Нижнеудинском районе Иркутской области. В 1931 году сюда из деревни Прохоровка, нынешней Курской области приехала её семья. Здесь девушка в 1938 году окончила школу № 5 (тогда она носила №3), а затем и Нижнеудинское педагогическое училище.
Мария Габелкова (справа)
В 1941 году Мария вернулась в Прохоровку. С первых дней Великой Отечественной войны она включилась в борьбу с фашистами: рвала немецкие провода, вела массово-разъяснительную работу среди населения.
13 сентября 1942 года Мария Габелкова взорвала склад немецких боеприпасов, которые немцы хотели отправить для бомбёжки советского тыла. Выбрав удобное место для взрыва, спускаясь по трапу, она ударила снаряд головкой о рельсы. Сама и всё, что окружало её, взлетело на воздух.
Теперь школа № 5 носит имя Марии Габелковой. В 2022 году ученики школы случайно познакомились с потомками выпускницы.
Как рассказала заместитель директора школы Людмила Харлина в интервью газете "Тракт", по приглашению совета ветеранов Правобережного округа города Иркутска учителя и школьники принимали участие в шествии Бессмертного полка:
«Наши ребята несли портрет Марии Габелковой. Вдруг к нам подошла женщина, в руках которой тоже был портрет Марии Габелковой. Оказалось, что это её внучатая племянница. Ей было очень приятно».
Потомки Марии Габелковой изготовили новую мемориальную доску для школы и передали её в Алзамай вместе с письмом, которое было зачитано во время торжественной церемонии открытия.
Фото газеты "Тракт"
Мария Ивановна Габелкова
(1923 – 13.09.1942) уроженка посёлка Александровка Белгородской области.
За несколько лет до начала войны семья Габелковых - отец Иван Петрович, мама Дарья Фёдоровна и их четверо детей: Вера, Иван, Мария и Леонид - переехали из села Прохоровка, что на Белгородчине, в Алзамай.
В Алзамае Мария окончила семилетнюю школу №3 (в н. в. школа №5) и поступила учиться в Нижнеудинское педагогическое училище. В мае 1941 года, получив диплом, Мария с семьёй вернулась на родину, в Прохоровку.
Началась война. Отца и старшего брата призвали в армию. Дома остались Мария и младший брат Лёня. Мария в то время трудилась лаборанткой на одном из предприятий в родном селе, а Лёня учился в школе.
Тем временем фронт быстро приближался к Прохоровке. Войска Красной Армии отступали под натиском врага. Через их село проходили бесконечные вереницы беженцев из западных областей, обозы с ранеными, различным военным имуществом, шли и поредевшие, измотанные в боях красноармейские части.
Через несколько дней в село вошли немцы. Всех жителей села переписали и распределили на различные работы. В то время фашисты готовили новое крупное наступление, и на станцию едва ли не каждый день приходили эшелоны с боеприпасами, горючим и снаряжением. А жителей Прохоровки часто гоняли на разгрузку этих эшелонов. Попала в такую "рабочую команду" и Мария Габелкова.
Разгружая очередной эшелон, Мария вместе со своей подругой Фёклой Чурсиной (Коротковой) строили планы: "Эх, вот бы взорвать все эти боеприпасы. Ведь каждый снаряд, каждая мина, которые мы разгружаем, будут убивать наших отцов и братьев". Девушки знали, что если ударить головку снаряда об рельс, то произойдет взрыв, от которого сдетонирует весь состав с боеприпасами. Зная, что за это придётся заплатить жизнью, подруги, тем не менее, выпрашивали друг у друга это право. Всё решил жребий, взорвать эшелон с боеприпасами выпало Марии Габелковой.
Утром 13 сентября 1942 года на станции Прохоровка прогремел оглушительный взрыв, который уничтожил не только пристанционные постройки и расположенные поблизости склады, но и стоящие на путях товарные поезда с боеприпасами...
В 1965 году в память о славной комсомолке одна из улиц города Алзамая была переименована в улицу Габелковой.
29 октября 1977 года установлена мемориальная доска на фасаде школы №3 города Алзамай.
Ходатайствовал об установлении мемориальной доски бывший директор школы №3 Кирилл Зиновьевич Королёв.
Он написал стихотворение, посвящённое памяти Марии Габелковой.
Посвящается памяти Марии Габелковой
Страна цвела в начале лета,
Но гулом кованых сапог
Уж оглашалося полсвета,
И неспокоен был восток.
Июнь… от бомбовых ударов
Рвалась земля, горел металл
Страна стонала от пожаров,
Фашист на Родину напал.
Не первый год великой битвы
Купался в смешанной крови,
Где губы в ругань и молитвы
Все неземное облекли.
А в сентябре сорок второго
Фронт был натянут тетивой.
И вот под Прохоровкой снова
Намечен разгореться бой.
Полны пакгаузы снарядов,
Сюда враг технику стянул
С расчетом сделать здесь преграду
Из всех калибров в тыщу дул.
Согнал он жителей, заставил
Свои вагоны разгружать
И автоматчиков приставил,
Чтобы никто не смел бежать.
Бежать? Зачем же? Смысла нету.
А надо Родине помочь!
И по заданью комитета
К врагу отправилася дочь…
Дочь всей страны социализма,
Дочь счастья жизни на земле
Пришла во имя коммунизма.
Чтоб вспыхнуть заревом во мгле.
Звалась Марией Габелковой –
Так будет зваться сотни лет.
И не вздремнув, встречала новый
Тот, свой единственный рассвет.
Снарядов много, много фрицев.
А ей достаточно один.
Пред ней прошли родные лица
Из детских лет, как из глубин.
Удар снарядовой головки
Об напружинившийся рельс,
И все смело, мгновенно, ловко.
Смещенье мест началось с мест.
Рвались снаряды вперебой.
Мария вынесла страданье,
Окончив вмиг неравный бой.
В тот год семнадцать Маше было,
Да ей семнадцать и сейчас.
Во имя Родины ступила
Она в бессмертие для нас!
Литература:
Боханов, П. Ценой жизни / П. Боханов // Вост. – Сиб. правда. – 1970. – 28 авг.
Габелкова, А. Габелковы сражались за Родину / А. Габелкова // Тракт. – 2010. – 31 марта. – С. 8.
Гордая душа // По Ленинскому пути. – 1948. – 29 окт.
Григорьев, В. За жизнь других / Валерий Григорьев // В окопах памяти 1941 – 1945. – Нижнеудинск, 1995. – С. 23 – 26.
Иванов, С. Они защищали Родину / Сергей Иванов // Тракт. - 2016. - 25 мая. - С.10.
Кузьмин, В. Белая яблоня / В. Кузьмин // Красная звезда. – 1967. – 25 сент.
Она в бессмертие вступила // Тракт. – 2001. – 11 мая
Память. Часть II. - Иркутск : Вост. - Сиб. кн. изд-во, 1990. - С. 88.
Шилько, Л. Габелковы защитники Родины / Леонид Шилько // Путь Ильича. – 1981. – 9 мая.
Шилько, Л. Сибиряки опорой были, особой гвардией, стальной / Леонид Шилько // Путь Ильича. – 1990. – 25 мая.
🌟🌟🌟
Письмо в газету «Комсомольская правда» о великом подвиге русской девушки Марии Габелковой
Товарищи из редакции! В освобожденном нами селе Прохоровка Прохоровского района Курской области я узнал потрясающую историю об удивительном, поистине необыкновенным, героическом подвиге русской девушки — комсомолки Марии Габелковой, девушки, у которой была большая, гордая душа. Я проверил со всей тщательностью подлинность этой истории, документально установил, что такой подвиг действительно имел место, что я и свидетельствую честью командира.
По моей просьбе односельчанка Марии Габелковой, гражданка Ф., замышлявшая вместе с нею покушение на немецкий склад боеприпасов, подробно описала этот подвиг. Ее письмо написано не совсем гладко с литературной точки зрения, но зато искренно. Я думаю, что его можно публиковать без всяких исправлений.
С коммунистическим приветом майор А.Н. Федорчук
«В начале сентября 1942 года меня выгнали на наряд, ибо я не успела спрятаться от полицейского, который раскричался, что я не хожу на работу. В силу необходимости, боясь угроз, я пошла. Придя к комендатуре, я увидела, что народу еще мало, хотя уже восемь часов утра. Смотрю — немного в отдаленности стоит Габелкова Маруся (как сейчас помню, в светлом платьице) и смотрит на то место, где лежат немецкие снаряды штабелями.
Я подошла к Марусе и спросила: «Что ты туда смотришь?» Она ответила: «На днях будут грузить снаряды и много ими побьют наших». Я взглянула ей в глаза. Вид у нее был печальный, и у меня нечаянно вырвались слова: «Вот бы их взорвать!» Она быстрым вопросительным взглядом глянула на меня и говорит: «Как, скажи?» Но меня взяла робость, что я ее хорошо не знаю, а говорю такие слова, и я сразу сказала, что пошутила. Но она настойчиво твердила: «Скажи мне».
Я повернулась, увидала, что народу становилось все больше, а полицейский куда-то отошел, и сказала Марусе: «Я убегу домой, а об этом поговорим после работы». Но на работу я больше не пошла, объявилась больной, лежала и все думала об этом разговоре. Я слыхала еще раньше от одного артиллериста, что если уронить снаряд головкой об железо, то он может взорваться, а тогда от волны взорвутся и другие снаряды. Я понимала, что от того человека, который уронит снаряд, ничего не останется, но ведь лучше одному погибнуть, чем тысяче.
С Марусей я не встретилась, но начала следить, когда начнется погрузка снарядов, с твердым намерением пойти в этот день на наряд и обязательной попасть на погрузку, чтобы сделать, что задумала. Обыкновенно под вечер я проходила через линию, поглядывая на огромный черный штабель. Так прошло три-четыре дня, и вдруг опять я встречаю Марусю, и она мне говорит: «Ты помнишь, что говорила?»
Но тут меня опять берет робость, что я ее плохо знаю, а мало ли как люди могут измениться при немцах, и я говорю: «Забыла». Тогда она говорит? «Завтра, я слышала от панов, будут грузить снаряды. Скажи, как их можно взорвать, скажи!» Тогда я ей говорю: «Дай честное слово, что никому не скажешь». Тогда она мне дала слово, и я ей сказала: «Завтра утром я пойду на наряд и при погрузке опущу один снаряд на рельсы, и все взорвется, может быть, даже вся наша Прохоровка взорвется».
Маруся замолчала, потом подняла голову и говорит: «Уступи мне, это сделаю. У тебя ребенок, где-то муж есть, а я одна. Мне надоело жить при немцах. Так противно — лучше я погибну». Эти неожиданные ее слова меня поразили как громом. Я смотрю на нее — она еще совсем ребенок, и мне стало ее жаль, и я ответила: «Нет, Маруся, не шути, ты молодая, ты должна еще жить. Все твое впереди. Лучше я сделаю то, что задумала». Она взглянула на меня сердито и сказала: «Все равно я это сделаю, а двоим погибать незачем».
Помню, мы стояли возле яблони. И вот она срывает бурьян и предлагает: «Давай померяемся — кому верх, тому и идти». Я до настоящего периода не могу себе простить, что стала меряться. Но у меня почему-то была вера в то, что верх будет мой, и мы стали браться за бурьян. И вот получилось, что верх достался ей, и она улыбнулась и сказала: «Ага!» Мы попрощались, и она пошла домой. Я смотрела ей вслед, как сумасшедшая, и видела только одну ее синюю юбку. Нет тех слов, которыми я могла бы описать свои чувства. Мне было и страшно, и стыдно, и радостно, и жалко Марусю.
13 сентября 1942 года я рано утром, встав с постели, выглянула в окно. На путях стояли пустые вагоны, пригнанные для погрузки снарядов. Народ начал идти на наряд. Но вот уже восемь часов утра. Наступает девятый час, уже начинается погрузка снарядов. И я волнуюсь, что не пошла, думаю, что Маруся, наверное, побоялась.
Подумала я об этом и бегу к станции. И вдруг я слышу оглушительный взрыв, а за ним другие взрывы. Народ, переполошившись, начал бежать и кричать. Того кошмарного ужаса, который продолжался около трех часов, я не могу передать: немецкие снаряды рвались, и все на станции горело. Потом на путях подобрали обожженные трупы немецких гадов...
Вот то, что сделала наша Маруся. А я до сих пор не могу себе простить, что я уступила ей в тот день.
Село Прохоровка Прохоровского района Курской обл.»
Ф. М-1. Oп. 53. Д. 14. Л. 26—29.
Опубликовано: «Комсомольская правда», 18 мая 1943 г.
Комментарии
Спасибо, не слышал такую историю
Только пожалуйста Вам! Как бы раньше сказали, Марии Габелкова местночтимая святая...
Так и получается
Главное, что не забывается подвиг Марии.