Вход на сайт

МЕДИАМЕТРИКА

Облако тегов

Быть или не быть ПРО ?

Аватар пользователя x-notch

Мало кто помнит, а еще меньше кто знает, что пионером в развертывании
ПРО был не кто иной, как Советский Союз: еще в середине 60-х годов
прошлого века он начал создавать такую систему вокруг Москвы.
И американцы тогда всполошились. Начиная с 1964 года, они на
разных уровнях проводили зондаж: давайте приступим к переговорам о
замораживании как стратегических наступательных, так и оборонитель-
ных систем ядерного оружия. Но в Москве такая постановка вопроса
вызывала усмешку: предложение явно несерьезное, и американцы сами
это хорошо понимают. По сути дела они предлагают заморозить много-
кратное превосходство США в стратегических наступательных воору-
жениях. Идет какая-то политическая игра. Но что за ней стоит?
Вскоре ситуация стала проясняться. В январе 1967 г. посол США
Томпсон передал советскому руководству конфиденциальное предло-
жение начать двусторонние переговоры по стратегическим вооружени-
ям, в центре которых было бы ограничение систем ПРО. Это позволит
предотвратить надвигающуюся гонку вооружений в создании противо-
ракетного оружия, которая, в свою очередь, подстегнет гонку в развер-
тывании наступательных средств.
Отцами-прародителями этой инициативы выступали министр оборо-
ны Макнамара и госсекретарь Раск, которым удалось склонить на свою
сторону президента Джонсона. Цель, как об этом догадывались в Моск-
ве и как это хорошо видно сегодня из опубликованных мемуаров, а так-
же рассекреченных в США документов, – остановить работы по развер-
тыванию систем ПРО в Советском Союзе. Аргументация строилась на
том, что Советский Союз лидирует в создании ПРО. Вокруг Москвы
уже существовала неплохая по тем временам система противоракетной
обороны, и в Вашингтоне боялись, что защитой столицы дело не огра-
ничится. Там росли опасения, что в ближайшем будущем Советский
Союз сможет развернуть до 5 000 противоракет. А это уже будет ПРО
для защиты всей территории страны.
Представим себе, рассуждали тогда в коридорах Белого дома, что
Советский Союз нанесет внезапный удар по местам расположения аме-
риканских баллистических ракет и выведет из строя их значительное
число. В этом случае советская система ПРО окажется весьма эффек-
тивной при отражении ответного удара США. И тогда победа в ядерной
войне будет за Советским Союзом?
Позицию Макнамары – надо сказать, весьма реалистичную – харак-
теризуют такие высказывания, которые он сделал в беседе с советским
послом Добрыниным 11 июля: «Я твердо убежден на основании всех
имеющихся данных, что нельзя создать достаточно надежную систему
ПРО. В случае строительства ПРО другой стороной для США речь бу-
дет лишь идти о том, насколько увеличить – и это будет гораздо дешев-
ле – наступательные средства, чтобы быть уверенными в эффективно-
сти все той же основной доктрины (сдерживания. – О.Г.). Поэтому
США на развертывание ПРО в Советском Союзе ответили бы в первую
очередь увеличением стратегических ракетно-ядерных сил, а уж потом
развертыванием своей ПРО»1.
Впрочем, у Макнамары и Раска оказались серьезные противники
среди военных, в военно-промышленном комплексе и в Конгрессе.
Там считали, что в создавшейся ситуации надо не переговоры вести, а
создавать собственную систему ПРО и наращивать наступательные
вооружения. Поэтому параллельно с инициативой о переговорах в
администрации США разрабатывалась программа создания ограни-
ченной ПРО для прикрытия МБР «Минитмен». Она могла сыграть
двоякую роль – успокоить оппозицию и стать разменной монетой на
переговорах с Москвой.
В советском руководстве в отношении ПРО единства тоже не было.
Намерения американцев, конечно же, вызывали подозрения, изначально
они были сформулированы так, что свидетельствовали лишь о стремле-
нии обеспечить стратегические преимущества для США. Поэтому
Председатель Совета министров А.Н.Косыгин и некоторые члены По-
литбюро придерживались точки зрения, что и без переговоров ясно:
системы ПРО – это гуманное, оборонительное оружие. Оно никому не
угрожает и призвано защищать людей от агрессии. Требовать его запре-
та могут только те, кто готовится вести ядерную войну и надеется одер-
жать в ней победу.
Военные, хотя и выступали за продолжение работ по развертыванию
систем ПРО, занимали сдержанную позицию. Для них главным было
начавшееся у нас в стране массированное производство межконтинен-
тальных ракет для достижения стратегического паритета с США. Ради
этой цели они были готовы пойти на некоторые ограничения в создании
ПРО.
Л.И.Брежнев, который в те годы еще неплохо соображал и хорошо
знал вопросы ВПК, который он сам курировал, говорил, что в сообра-
жениях Макнамары есть смысл, когда он утверждает, что системы ПРО
можно просто «пробить» увеличением числа наступательных ракет. Но
и отказываться от развертывания противоракетной обороны тоже вроде
не годится. Поэтому надо искать какой-то баланс и дать убедительный
ответ на «вызов американцев». Тут нужно еще учитывать, что советский
лидер активно продвигал тогда идеи международной разрядки и перего-
воров.
Ну а министр иностранных дел А.А.Громыко, верный своей позиции
«не высовываться», предлагал придерживаться пока в диалоге с амери-
канцами советской позиции о полном разоружении, а там видно будет.
Вот на такой основе была принята в целом здравая концепция о ве-
дении переговоров с США об ограничении как оборонительных, так и
наступательных стратегических вооружений. Но не спешить. Сперва
надо прощупать намерения и позиции американцев и, главное, добиться
паритета с ними в области наступательного оружия.
Ответ, который передал в Вашингтон посол Добрынин в марте
1967 г., звучал двусмысленно и интригующе – в лучших традициях ди-
пломатии Холодной войны: «Было бы неразумно вести речь об отказе
от оборонительных мероприятий в условиях, когда происходит нара-
щивание средств ракетно-ядерного нападения. Вопрос о ПРО можно
было бы рассмотреть в тесной увязке с вопросом о всеобщем и полном
разоружении».
Так начался ритуальный дипломатический танец, который продол-
жался без малого пять лет. Внешне позиции выглядели непримиримо.
На встрече с президентом Джонсоном в Гласборо в июне 1967 г. совет-
ский премьер Косыгин говорил горячо и убежденно: «Оборона – это
морально, нападение – безнравственно! ПРО вокруг Москвы и Таллина
строится для того, чтобы спасти жизнь советских граждан. Поэтому
вместо обсуждения вопроса о ликвидации ПРО стоит, в первую очередь,
заняться проблемой сокращения наступательных вооружений»2.
Тогда же в Гласборо Макнамара ответил, что создание ПРО усилит
гонку наступательных вооружений и таким образом дестабилизирует
установившееся деликатное равновесие между Советским Союзом и
США, основанное на взаимном сдерживании.
Не правда ли, любопытный спор происходил 35 лет тому назад? Он
практически дословно повторял сегодняшний диалог между Вашингто-
ном и Москвой. С той только разницей, что теперь американцы озвучи-
вают прошлую позицию СССР, а россияне – бывшую позицию США.
Однако за фасадом той, прошлой непримиримости скрывались ре-
зервы, которые следовало прояснить и использовать для поиска ком-
промисса. Поначалу они выглядели следующим образом.
Во-первых, обе стороны изъявляли готовность вести переговоры об
ограничении как оборонительных, так и наступательных стратегических
вооружений, хотя и с противоположных исходных позиций.
Во-вторых, обе стороны говорили, правда, в весьма туманных выраже-
ниях, о возможности лимитировать себя ограниченными системами ПРО.
Советский Союз создавал ПРО вокруг столицы, а США объявили о наме-
рении построить систему ПРО для защиты базы МБР, правда, в качестве
первого шага. Госсекретарь Раск так объяснял послу Добрынину эту пози-
цию США: «Речь идет об ограниченной системе ПРО, рассчитанной на
нейтрализацию угрозы со стороны КНР, но не могущей играть значитель-
ную роль в плане взаимосдерживания ядерных сил СССР и США»3.
Немного, но вполне достаточно для начала диалога. И на этой основе
обе стороны объявили осенью 1967 года о готовности начать перегово-
ры об ограничении стратегических наступательных и оборонительных
вооружений. Если говорить коротко, без деталей, то тут, пожалуй, впер-
вые четко проявился общий интерес обеих сверхдержав. А именно: не
допустить перерастания Холодной войны в войну горячую и, тем более,
в ядерный конфликт между ними.
Прошло, однако, еще почти два года, прежде чем начались сами пе-
реговоры. Мешали взаимные недоверие и подозрительность. В Вашинг-
тоне почему-то решили, что Москва в них больше заинтересована, а
значит, можно заломить дополнительную цену. Да и международная
обстановка не способствовала их началу: Соединенные Штаты прочно
увязли во Вьетнаме, в 1967 году вспыхнула арабо-израильская война, в
которой СССР и США поддерживали противоположные воюющие сто-
роны, а потом случились чехословацкие события.
Поэтому советская и американская делегации смогли сесть за стол пе-
реговоров только 17 ноября 1969 г. Они велись попеременно в Хельсинки
и Вене. Членами делегаций были дипломаты и военные высокого ранга, а
также ученые, имевшие отношение к ракетам. С советской стороны это
были: первый заместитель начальника Генерального Штаба генерал-
полковник Н.В.Огарков, председатель научно-технического комитета Ген-
штаба генерал-полковник Н.Н.Алексеев, заместитель министра радиоэлек-
тронной промышленности П.С.Плешаков, академик А.Н.Щукин и заве-
дующий отделом США МИД Г.М.Корниенко. А главой советской делега-
ции назначили известного дипломата, заместителя министра иностранных
дел В.С.Семенова4.
Это был цвет советского военно-промышленного комплекса. Нико-
гда еще за рубеж не выезжала столь представительная и высокая деле-
гация. Перед отъездом на первый раунд переговоров в Хельсинки чле-
нов делегации принял сам Генеральный секретарь Брежнев и, прощаясь,
дал такое напутствие: «Проболтаетесь – всех на Лубянку посажу!»
И это предупреждение не было шуткой со стороны грозного Генсека.
Стратегические вооружения и связанные с ними проблемы были святая
святых безопасности страны.
Прежде всего, на переговорах нужно
было определить, что считать стра-
тегическими наступательными воо-
ружениями (СНВ). И тут стороны
без задержки изложили свои позиции. Они оказались совершенно про-
тивоположными, что, впрочем, и нужно было ожидать.
Советский Союз предлагал считать СНВ все ядерные вооружения,
которые способны достигать территории другой стороны, включая, ра-
зумеется, ядерные средства передового базирования на военных базах и
авианосцах.

Американский список выглядел куда скромнее: МБР (межконтинен-
тальные баллистические ракеты), БРПЛ (баллистические ракеты под-
водных лодок) и РСД (ракеты средней дальности).
После долгой тяжбы договорились ограничивать только МБР и
БРПЛ и никаких ограничений на разделяющиеся головные части (РГЧ).
Причем как это ни странно выглядит сегодня, но главная трудность,
которую никак не могли решить почти до дня подписания соглашения,
состояла в том, что Советский Союз решительно отказывался вводить
ограничения на число своих подводных лодок и ракет на них. Видимо,
надеялись обогнать здесь США.
Но главной проблемой здесь был не состав, а уровни ограничений.
Вокруг них и развернулись самые упорные дипломатические баталии. В
те годы, начиная еще с Хрущева, в Советском Союзе публично бахва-
лились, что делаем ракеты на конвейере, как сосиски, и что муха в кос-
мосе не увернется от наших ракет. А на самом деле все было не так. В
1959 году, например, американцы имели стратегических ракет в 15 раз
больше, чем Советский Союз. Но это тщательно скрывалось, и в 60-е
годы Москва развернула сверхмощное строительство ракет, поставив
целью догнать США. Но и через десять лет ей не удалось достичь этой
цели. В 1969 году, когда начались переговоры об ограничении стратеги-
ческих вооружений (ОСВ), соотношение сил по стратегическим ракетам
выглядело следующим образом: США – 2 109 пусковых установок
ракет и 4 796 ядерных боеголовок, СССР – 1 431 пусковых устано-
вок ракет и 1 815 ядерных боеголовок5.
В общем, США опережали нас почти в 2 раза. К тому же американ-
ские ракеты были оснащены РГЧ, которых у нас тогда еще не было, и
потому они могли доставить к целям практически в два раза больше
боеголовок, чем советские ракеты. И тяжелых бомбардировщиков, не-
сущих атомные бомбы, у них было гораздо больше. Все это создавало
существенный дисбаланс в пользу США.
Но конкретных цифр, особенно в том, что касается другой стороны,
не знали тогда ни в Москве, ни в Вашингтоне. Можно было только га-
дать, судя по тенденциям или по каким-то специфическим признакам.
Поэтому в директивах советской делегации в качестве главной цели
было четко прописано: добиваться паритета. И только в единственном
экземпляре этих совершенно секретных директив, хранившихся в сейфе
у главы делегации, в графе соотношение сил было карандашом простав-
лено «0,7 к 1» – дать согласие в самом крайнем случае. Иными словами,
согласиться, чтобы ракет у США было на 30 % больше. Это наряду с
реальным соотношением сил и был, очевидно, тот главный секрет, за
разглашение которого Брежнев грозил посадить на Лубянку.
Американцы, судя по опубликованным теперь документам, не вла-
дели достоверными сведениями о производстве ракет в Советском
Союзе, хотя о многом догадывались. Поэтому на переговорах, особен-
но в неофициальных контактах, они постоянно старались выпытать,
может ли советская сторона отойти от своего требования жесткого
паритета.
Но мы, помня наказ Брежнева, твердо стояли: паритет и никаких
гвоздей. Владимир Семенович Семенов был отменным, но незаслужен-
но забытым сегодня переговорщиком, и он переиграл своего партнера
Дж.Смита. Соглашение ОСВ-1 четко фиксировало паритет по межкон-
тинентальным ракетам и не ограничивало число разделяющихся голов-
ных частей на них.
Что это означало на практике? За последующие 10 лет Советский
Союз, пользуясь соглашением ОСВ-1, увеличил число своих ракет поч-
ти в 2 раза, а боеголовок на них – в 4 раза. Число американских ракет
оставалось примерно тем же, а количество боеголовок на них увеличи-
лось только в 2 раза. Так сложился стратегический паритет между СССР
и США.

(...)

Олег Гриневский

Полностью : http://www.russia-21.ru/xxi/rus_21/ARXIV/2008/nom_01.pdf

Фонд поддержки авторов AfterShock

Комментарии

Аватар пользователя DirectNik
DirectNik(5 лет 8 месяцев)(20:03:51 / 09-08-2012)

ничего удивительного в позиции СССР по подводным лодкам - у СШП была З.Европа, как близкая к СССР стартовая площадка, у нас такой площадкой мог стать подводный флот.

Лидеры обсуждений

за 4 часаза суткиза неделю

Лидеры просмотров

за неделюза месяцза год

СМИ

Загрузка...