О возможности новой философии

На протяжении большей части своей истории, Россия существовала и развивалась, имея своей идейной основой религию — а именно, православие. По такому пути шли, пожалуй, все страны, однако в некоторых из них, параллельно с религией или также во взаимовлиянии с ней, имела место философская традиция. В первом случае философия может зваться секулярной, во втором — религиозной (или религиозно-метафизической).

Секулярная мысль выстраивает себя, беря предпосылкой не существование непознаваемого Бога, а такого общего, которое поддаётся логическому познанию и анализу. Как правило, под этим общим имеется в виду бытие, обозначаемое соответствующей категорией (введённой ещё Парменидом). Согласно этому, секулярная философия — это философия бытия. Но из положения «всё есть», так как оно — лишь констатация, больше никаких положительных выводов не следует. Поэтому философское бытие в естественном порядке распадается на бытие мира и бытие познающего его субъекта. И вот эти два бытия, взятые вместе, составляют исходный пункт практически любой секулярной философии — будь то платонизм, аристотелизм, картезианство, спинозизм, кантианство, немецкий идеализм… Даже постклассическая философия — от Шопенгауэра вплоть до постмодернизма — хотя и растворяет твёрдое значение того или другого бытия, либо же вовсе отрицает их константность, но всё же остаётся неявно обусловленной ими. Ибо чтобы выйти за пределы бытия, надо прежде подразумевать его.

Философский нигилизм, состоящий в радикальном отрицании, с одной стороны, бытия мира, с другой стороны — бытия мыслящего субъекта, известен под названием «постмодернизм». Но это и не религиозная философия. Её содержание не исходит ни из божественной интуиции, ни из бытия мира и познающего субъекта. Она абсолютно сама по себе, но эта её «самость по себе» обеспечивается только чистой спонтанностью философской рефлексии — в той мере, в которой это доставляет сиюминутное интеллектуальное удовольствие. Постмодернизм — всегда философствование «здесь и сейчас»; это чистый опыт конструирования мысли на ходу; философский фристайл, продвижение которого только тормозится тяжестью «вечных» смыслов. Однако, тем самым он всё равно опирается на бытие, как минимум, мира — в той мере, в которой он пользуется понятиями, разработанными в прежней философии.

Существенное движение религиозной философии состоит в том, чтобы идти к как можно более точной понятийной облечённости религиозной интуиции (или чувствования Бога). Существенное же движение секулярной философии — в том, чтобы как можно более адекватно связывать воедино бытие мира и бытие субъекта (или определять, как говорят, «соотношение бытия и сознания»); движение, которое, в конечном счёте, выродилось буквально в жонглирование понятиями и остановилось на нём.

На основании последнего, можно констатировать, что философия бытия не имеет каких-либо дальнейших перспектив развития и является исчерпавшей себя. Это, правда, не исключает возможность реактуализации какого-то из прежних её направлений — так, например, современная «философия сознания» (philosophy of mind) занимается… старой доброй картезианской проблемой соотношения сознания и тела (или также мира по отношению к сознанию). И по сей день существуют кантианцы, гегельянцы, гуссерлианцы, хайдеггерианцы и т.д. (в частности, у нас в стране особенно распространена марксистская традиция). Вообще, философия бытия оставила богатейшее наследие, на освоение которого потребуется не один век. Но факт тот, что вся она принадлежит прошлым эпохам и формировалась в них как небывалое, передовое знание. Тогда как сегодняшняя эпоха требует нового осмысления философских вопросов — да даже и самой философской традиции.

Итак, сказано, что философия бытия исчерпалась. Это, казалось бы, освобождает пространство для развития религиозной мысли… только проблема в том, что это развитие — лишь формулировок, лишь выраженностей божественного чувствования, но не самого содержания этого чувствования. Если говорить «божественное состоит в том-то и том-то», то это будет в любом случае догматическим утверждением, предполагающим, что все чувствуют (или должны чувствовать) Бога одинаково. Само же это предположение является аксиомой религиозной мысли и не подлежит критике в ней самой. Да и спекулятивно-метафизический этап развития философии, вообще говоря, давным-давно пройден, а декларируемая абсолютность такого рода истин, как убедительно показал Кант, не выдерживает критической проверки.

Здесь кратко очерчено то, почему вся философия пребывает сегодня в кризисе. В ней, каковой мы её знаем, попросту больше не осталось элемента новизны. Это заставляет многих думать, что философия умерла в принципе и потому может быть отброшена под предлогом бесполезности. Однако невозможность новой философии должна быть доказана изнутри самой философии, а не просто постулироваться как утверждение со стороны здравого смысла. Нет доказательств того, что она не может обрести какую-то другую форму, помимо той, что уже хорошо знакома. Философия «похоронена» заочно.

* * *

Теперь, чтобы наметить контуры возможной новой философии, нужно обратиться к самым её основам. Уже проведено различие между религиозной философией и философией бытия. А это различие склонны оценивать по законам формальной логики. Смотрим. Философия бытия — это философия того, что есть, что тождественно себе (A = A). Далее, предполагается, что обе упомянутые философии не могут быть истинными в одно и то же время и в одном и том же отношении, следовательно, какая-то из них ложна. Затем делается окончательный вывод, что раз философия бытия имеет дело с тем, что есть, а религиозная философия — соответственно, с тем, чего нет, то, значит, истинна только первая. С этим выводом, естественно, не соглашаются богословы и утверждают, что, наоборот, только вездесущий Бог и есть, а всё бытие — это сотворённое Им и принадлежащее Ему бытие.

Нетрудно увидеть, что корень этого различия состоит в волюнтаристском применении законов формальной логики, ни много ни мало, к основам самой философии. Тогда как это применение не оправдано, ибо оно ещё не доказывает невозможность синтеза этих двух философий. А она видится весьма прозрачной, если принять, что противоположностью бытия является не «небытие, которого вовсе нет» по Пармениду, не чистое ничто, а возможность бытия — которая, находясь в этом отношении с ним, сама онтологична; это значит она сама есть — но только в своём особом модусе: «есть как возможность». Её бытие нельзя мыслить так же, как бытие действительного, потому что она есть до всякого действительного — это значит, до того как она реализуется в действительное бытие. Другими словами, возможное бытие может стать действительным бытием, а может и не стать. Оно по своему существу — не определённое бытие, поэтому и говорят, что его нет. Вообще, когда говорят «что-то есть», под этим всегда имеют в виду «есть что-то определённое, т.е. имеющее общую определённость, качество» (с чего Гегель и начинает свою «Науку логики») — а вслед за этим заключают, что бытие вообще может быть только определённым бытием. Из чего, кстати, вытекает как логическая противоположность совершенно ненужная и бесполезная для философии категория «ничто» — вместо которой должна была бы быть категория «возможность бытия» как собственно философская противоположность.

Установленное таким образом единство возможного и действительного бытия меняет понимание самой категории «бытие» — она теперь определяется как само это единство или отношение между тем и другим бытием, которые в этом единстве онтологически равноправны.

* * *

Итак, доказана возможность новой философии, которая в своей основе должна отталкиваться от единства возможного и действительного бытия, вместо того, чтобы быть ограниченной рассмотрением только действительного бытия — в том числе, определяя его как сотворённое Богом. Тем самым, новая философия с самого начала преодолевает дуализм «религиозная / секулярная философия» и принципиально не зависит от его составляющих. А это значит, что философия как таковая продолжает жить дальше и развиваться.