А потом Берлин

 

Я должен дохнуть двадцать лет от скуки

За всё, что изменить хотел один.

За то, что нас не взяли на поруки,

Мы возьмём Манхэттен,

а потом – Берлин.

 

У нас с рожденья врезано на коже;

«Мы знаем все пути в ультрамарин».

За то, что ваш Бог умер, а дьявол ожил,

Мы возьмём Манхэттен,

а потом – Берлин.

 

Я счастлив, жить с тобой, слышишь, Эми,

Любить твой Уайнхаус , словно старый-старый джаз,

И на земле, и под землей, и в небе,

Но я один, но я один, один, я – один из вас!

 

Плевать нам на твой бизнес, слышишь, мистер,

Плевать нам на Мистрали  и Гольфстрим.

За то, что пели нам «Агата Кристи»,

Мы возьмём Манхэттен,

а потом – Берлин.

 

Спасибо вам за всё, что вы прислали,

Спасибо, за эмбарго и за Крым.

Теперь, как говорил товарищ Сталин:

Мы возьмём Манхэттен,

а потом – Берлин.

 

Я счастлив жить с тобой, слышишь, Лемми,

Любить твой Мотерхед, как старый-старый джаз,

И на земле, и под землей, и в небе,

Но я один, но я один, один, я – один из вас!

 

Пойми, всё то, что любим мы, не важно –

Ночные драки, женщины и джин,

Но просто должен знать отныне каждый,

Что мы возьмём Манхэттен,

а потом – Берлин.