Дед

Частный сектор в городе место особое, странное, вроде как островок прошлой деревенской почти жизни. Дома старинные, палисадники, многие даже скотину держат. 

И стоит вот в переулочке домик неприметный и вроде нет в нем ничего особенного, затерялся среди других. Однако ж если присмотреться внимательно странность одну заприметишь. Никаких проводов к дому не подведено, столб стоит вот, а провода с электричеством к домику не тянутся и антенн никаких и ни радио значит ни телевизора в доме нету и окошки маленькие скрыты за деревьями и ведь ясно, что живет кто то, однако ж кто живет и чего там у себя в доме делает не разберешь. Соседи впрочем в курсе, соседи то в таких местах всегда обо всем в курсе. Живет там дедок, печеклад он знатный. Всем в округе печи делает и чинит и денег даже не берет, а расплачиваются с ним продуктами, а то что странный, дак кто его знает, такой вот он, мы не лезем. И вся семья у них такая была, еще при советской даже власти, а теперь вот один остался, ну не совсем один, внучок у него есть, Никитка, тоже странный, не ходит никуда, все с дедом сидит, лампу жгут керосиновую. Вооот. А больше ничего о нем неизвестно, да и не наше это дело. 

И сидят дед с внуком, лампа горит, а дед внуку рассказывает, все про божественное да про бесов, да про антихристову эту власть.

– Сказывал мне человек верный, что как пришла эта власть антихристова стали телевизорные заводы эти строить. В одном цеху ящики делают, особые ящики, у них с одной стороны стекло вставлено и шнур электрический подключен, а в другом в ящики эти бесов садят и заколачивают сверху. Бесы в клетках сидят и работники в перчатках этого беса цап и в ящик, и сверху доску приколотит, чтоб не убежал никуда. Ну а перчатки, чтоб не укусил, а бесы сами волосатые такие, верещат, а из ящика того потом уж никуда выйти не могут. Потом телевизеры эти в магазин, а народ покупает да дома в красный угол, заместо икон ставит. Включат их в резетку, беса то как током долбанет, он и давай за стеклом прыгать да петь на разные голоса или вот новости свои из преисподней передавать. 

А теперь говорят новая конструкция, плоские экраны, в них бес так зажат, что и поскакать даже нельзя, негде там скакать, расплющен он даже и так кривляется что страшно даже и песни у него дикие какие то и новости ужас сплошной. Ему самому страшно, а народ ничего, смотрит круглые сутки,  ни сна ему ни покоя ни минуты, зажали между стенками и кривляйся там сиди. Дааааа. И сети эти еще компьютерные всю землю опутали, антихристовы это сети. 

А ты засыпай. Никитка, сил набирайся. Страшное скоро время придет. Демократы эти хуже еще большевиков. Большевики то хоть границы закрытыми держали, хоть такая от них польза была. А эти границы открыли и все бесы с Запада прямо к нам, как будто им своих мало было. Они скоро войско бесовское на танках на Россию призовут, чтоб вконец уже все погубить. Все ворота откроют, все шифры, ключи им отдадут, а народ ничего не сможет сделать. Кого запугают силой бесовской, кого обманут мечтами всякими. Хотят установить бесы тут свое царство. Однакож не долго ему быть. Ангелы с неба грянут, скрутят бесов и слуг их демократов этих и отдадут православным людям на расправу. Мы с тобой их судить будем. По строгости судить, не по милости. Ты сердце то свое давай ожесточай, готовься. Нельзя их будет жалеть, они то вот тебя не пожалеют. Давай засыпай пока… 

И засыпает Никитка и видятся ему бес в телевизоре. И суд будущий и как сидят они с дедом и судят злодеев этих демократов. А дед помолится в углу на старинные иконы, лампу загасит и тоже спать. С детства он ангелов то этих сам ждет, и обязательно дождется этого суда, потому что не зря все было, не зря он свою жизнь ожиданию этому посвятил.