Пример социал-дарвинизма как он есть в современной российской социологической мысли

В качестве эпиграфа, наверное, можно было бы указать что-то типа:

«С волками жить – по-волчьи выть» или «Бытие определяет сознание».

Итак, в этой заметке речь пойдет про идеи Латова Юрия Валерьевича, доктора социологических наук, кандидата экономических наук, доцента, основные места, где он трудится – Институт социологии РАН и Академия управления МВД России. Преподает (преподавал) много где. Много в каких изданиях состоит в редколлегиях. Более 300 научных работ. В общем далеко не последний человек в отрасли, не какой-то маргинал.

Наткнулся на его прошлогоднюю работу: Латов, Ю.В. (2021). Рост человеческого капитала contra рост рождаемости // Journal of Institutional Studies 13(2): 82–99. DOI: 10.17835/2076-6297.2021.13.2.082-099.

Вот как: даже в самом названии уже противопоставление человека как источника капитала и человека как социально-биологического существа.

Прочел работу и обомлел. В ней, на мой взгляд, на полном серьезе предлагается легальное деление граждан страны на «сорта» по месту проживания, уровню образования и уровню доходов и стимулирование деторождения в зависимости от того, к какому сорту относится тот или иной человек. Социал-дарвинизм.

Выдержки и мысли из работы.

1. Целью отечественной демографической политики должен быть рост не населения, а человеческого капитала России, для чего необходимо качественное изменение методов этой политики.

2. Вопреки политизированным обвинениям в организации «вымирания россиян», отрицательный естественный прирост населения России на самом деле характеризует ее как достаточно передовую страну мира.

3. Увеличение населения России при помощи стимулирования рождаемости невозможно из-за безвозвратного изменения модели репродуктивного поведения. Современные молодые люди ценят свою карьеру и другие возможности самореализации выше многодетности, и эту новую модель репродуктивного поведения уже невозможно изменить.

4. Нет причин, в силу которых надо россиян стимулировать усиленно «плодиться и размножаться». Можно подвергать сомнению неомальтузианские концепции катастрофического роста загрязнений из-за роста населения, но факт, что у современного человечества в целом и у России в частности просто нет на ближайшие десятилетия таких социально-экономических целей, ради которых население надо увеличивать. Повышение численности населения России путем роста рождаемости – просто ложная цель, объективно недостижимая и ненужная, сформулированная в значительной степени по популистским мотивам.

5.  Современная Россия, которая стремится, как и развитые страны, перейти от индустриального к постиндустриальному обществу, нуждается не столько в росте числа «каких угодно» работников,сколько в повышении среди работников доли профессионалов с высоким человеческим капиталом. Под человеческим капиталом в широком смысле слова понимаются все неотрывно связанные с личностью человека-работника характеристики, которые повышают его общественную производительность и личное благосостояние. Это не только природное здоровье и полученное образование (знания, умения, навыки), но и привитые воспитанием культурно-ментальные качества (локус контроля, дисциплина, честность, ответственность, доверие).

6. Современные экономические и социологические теории доказывают, что образование и воспитание являются благами скорее взаимодополняемыми, чем взаимозаменяемыми. Это значит, что родившийся в «хорошей» семье при прочих равных условиях будет с высокой вероятностью заметно лучше учиться и работать, чем родившийся в «плохой» семье.

7. Современная российская политика поддержки семей с детьми построена так, что стимулирует рождаемость именно в «плохих» семьях – с более бедными и менее социально ответственными родителями. Даже если бы состоятельные и бедные семьи получали одинаковую государственную поддержку, то, согласно закону снижающейся предельной полезности, стимулирующий эффект для бедных был бы сильнее, чем для богатых. Однако система поддержки семей с детьми принципиально работает так, что помощь получают в первую очередь бедные матери-одиночки, а не полные семьи среднего класса.

Реализация такой демографической политики приведет в перспективе к относительному (в сравнении с ситуацией, когда такой политики нет) росту доли работников с низким человеческим капиталом: мало способных к креативной работе, не стремящихся к постоянному самообразованию, с низкой самодисциплиной, с невысокими реально усвоенными знаниями (даже если у них будут вузовские дипломы) и т.д.

8. Истинная (объективная) цель российской демографической политики – это повышение относительной численности (доли в населении страны) средних/высших слоев и их человеческого капитала. Речь идет о замене количественного подхода преимущественно качественным. Целью такого подхода будет стимулирование роста в России не населения, а высококачественного человеческого капитала.

9.  Для этого государственным организациям необходимо создавать разные стимулы к деторождению для представителей разных социальных групп: более высокие – для «хороших» семей, более низкие – для «плохих». Что касается сдерживания общего падения рождаемости в России (и тем более ее роста), то такую цель надо рассматривать в современных условиях лишь как второстепенную, факультативную. Она может дополнять главную (т.е. в принципе неплохо, чтобы стимулирование рождаемости в «хороших» семьях приводило еще и к росту населения страны), но ни в коем случае не заменять ее. Если преимущественная поддержка «хороших» семей приведет к снижению общей рождаемости, то этого не следует бояться.

10. Сторонники проводимой демографической политики могут выдвинуть тезис, что количество населения и его качество отнюдь не противоречат друг другу, поскольку из большего количества людей можно выделить больше «качественных» представителей. Однако это утверждение работает лишь «при прочих равных». В качестве контрпримера можно указать, что хотя население пока еще бедной КНР едва ли не на порядок превосходит население США, однако американский вклад в мировую науку примерно во столько же раз превосходит китайский.

11. Надежда на одновременный рост рождаемости за счет помощи бедным семьям и на улучшение воспитания/обучения основана на устаревшем понимании возможностей системы образования. Опыт как развивающихся, так и отчасти развитых стран быстро показал, что затраты на образование для бедных слоев дают не слишком высокий эффект. Далеко не все те бедные, кому дают возможность получить образование, демонстрируют желание и способности их усвоить. Далеко не все те выходцы из бедных слоев, кому удается получить хорошее образование, находят на рынке труда возможность применить свои знания и навыки.

12. Переосмысление первоначального концепта человеческого капитала заставляет современных экономистов и социологов признать, что наиболее важные качества будущего человека-работника создаются в первую очередь в семье. Школа и вуз роль социальных лифтов выполнять, конечно, способны, но в гораздо меньшей степени, чем ожидалось. Поэтому стимулирование рождаемости главным образом в бедных – сильнее реагирующих на пособия за деторождение – семьях неизбежно будет увеличивать в будущем долю работников с низкими качествами.

13. Прежде чем «изобретать велосипед», надо посмотреть, нет ли в современном мире стран, где его уже «изобрели». Хорошим образцом для подражания может быть демографическая политика КНР в период применения лозунга «одна семья – один ребенок» (1979–2015 гг.). При описании китайской «тоталитарной» системы ограничения рождаемости часто ограничиваются указанием на стандарт «одна семья – один ребенок», не обращая внимания на то, что этот стандарт довольно существенно варьировался. Как указывает Ван Е, «меры репродуктивного регулирования сразу дифференцировались от очень строгих для крупных индустриальных городов до более слабых для сельской местности и полного отсутствия для локально проживающих национальных меньшинств». Эту логику дифференциации административных запретов легко объяснить. Руководство КНР стремилось предотвратить, прежде всего, «фавеллизацию» быстро растущих городов, как это происходило в Латинской Америке и Африке.

Кроме дифференциации административных мер в КНР происходила дифференциация и экономических мер регулирования рождаемости. Важно обратить внимание на то, что размер штрафов за рождение «сверхлимитного» ребенка был не единым по всей стране, а привязанным к среднему уровню доходов региона. Практически это означало, что состоятельный нарушитель-предприниматель платил в бюджет крупный сбор, а бедный крестьянин платил гроши или, если был слишком беден, получал административное наказание. Если административные меры не имели четкой нацеленности на создание преимуществ для рождения детей в «хороших» семьях, то экономические меры такую направленность однозначно имели.

14. Таким образом, на примере КНР можно наблюдать применение двух принципов дифференциации политики регулирования рождаемости: при помощи административных методов осуществлялась дифференциация по поселенческим и этническим группам, а при помощи экономических методов – по доходным группам. Это те общие принципы («правила игры» в регулировании рождаемости), которые можно и нужно «экспортировать» из КНР 1980–2010-х гг. в современную Российскую Федерацию.

15. Конечно, речь категорически не идет о механическом копировании китайского опыта, где была диаметрально иная демографическая проблема, чем в нашей стране. Но сама идея дифференциации демографической политики по социальным группам для современной Российской Федерации более чем уместна.

Реализация данной идеи требует, прежде всего, формулирования принципов, какие социальные группы и как именно должны поощряться за рождение и воспитание детей.

Вопрос о выборе поощряемых социальных групп сводится к ответу на вопрос, у представителей каких групп наиболее высок человеческий капитал, который в процессе внутрисемейной социализации может быть передан детям. Для этого надо решить, какие социальные группы в современной России следует считать наиболее модернизированными (соответственно, воспроизводящими работников с высоким человеческим капиталом) и на основе каких именно формальных признаков можно практически опознавать принадлежность к этим группам.

16. Можно опереться, прежде всего, на общую теорию модернизации, которая производна от «больших теорий», объясняющих долгосрочные (многовековые) тенденции развития человечества. Хотя внутри этой теории есть много нерешенных вопросов, по поводу самых общих критериев модернизации давно существует консенсус: прогресс – это переход от бедности и необразованности сельской жизни к урбанизированной жизни высокообразованных представителей среднего класса.

Следовательно, есть три четких критерия, по которым можно отличать «хорошие» семьи от «плохих»: место проживания (город), образование (не ниже среднего специального) и уровень благосостояния (средний класс).

17. Применение первого – поселенческого – критерия наименее проблемно. В современных российских условиях сохраняется сильный контраст между качеством жизни в городах и других поселениях (не только селах, но и поселках городского типа). В этой связи необходимо подчеркнуть, что предлагаемое стимулирование рождаемости в «хороших» семьях категорически не надо смешивать с борьбой против депопуляции деревни/села.

Такая борьба – тоже ложная цель: в долгосрочной перспективе надо ориентироваться, наоборот, на дальнейшее сокращение «идиотизма сельской жизни» (в селах сейчас живет 25% россиян, а в перспективе вполне может быть – как в европейских странах – вдвое-втрое меньше). Поэтому стимулировать надо именно городскую рождаемость, а не сельскую. В долгосрочной перспективе переход сельчан к городским условиям жизни («шаговая» доступность качественных социальных услуг, тотальная компьютеризация и т.д.) постепенно приведет к потере значимости поселенческих различий.

18. Второй – образовательный – критерий сформулировать несколько сложнее. В 2010-е гг. в России примерно по 30% взрослого (в возрасте 25–64 года) населения – это люди с высшим и со средним специальным образованием; по совокупной доле этих двух категорий (63%) Россия занимает в мире передовые позиции (Хворостов, Вехтер, 2020: 84). Понятно, что наиболее «современное» образование – это высшее; однако надо учитывать, что с развертыванием НТР наукоемкость рабочих специальностей, которым обучают в системе среднего специального образования, тоже повышается.

Видимо, в качестве критерия для выделения семей, рождаемость в которых нужно стимулировать, целесообразно в качестве характеристики родителей использовать оба названные вида образования, но стимулирование дифференцировать: сильнее стимулировать родителей с высшим образованием, слабее – со средним специальным. Предполагается, таким образом, стимулировать в первую очередь рождаемость в семьях профессионалов – работников преимущественно умственного труда, имеющих обычно высшее образование и работающих на соответствующих рабочих местах.

19. Самым непростым является выделение среднего класса, связанное с применением, прежде
всего, доходного критерия. Хотя нередкое отрицание самого существования «нормального» среднего класса в современной России является скорее эпатажем, чем научной точкой зрения, однако дискуссия о критериях среднего класса отнюдь не завершена. Для практического решения данного вопроса целесообразно выбрать подход, который высказывают наиболее авторитетные специалисты, специализирующиеся на анализе социальной структуры российского общества. По их мнению, в современной России в качестве нижней границы доходов среднего класса
следует рассматривать уровень 1,25 медианы доходов в месте проживания.

Важно обратить внимание на то, что из-за сильной межрегиональной и межпоселенческой дифференциации условий жизни критерий доходов определяется не абсолютно (в рублях), а относительно. Ядро среднего класса образуют работники-специалисты с высшим образованием и доходами выше указанного уровня (8% взрослых россиян). На более многочисленной (19%) периферии российского среднего класса находятся люди, у которых нет какого-либо одного из этих трех признаков, т.е. они либо не специалисты, либо не имеют высшего образования, либо имеют доходы ниже 1,25 медианы (но выше 0,75 медианы, которая принимается за уровень бедности).

Для исследуемой проблемы – перезагрузки демографической политики – важно обратить внимание на «бедных» (имеющих доходы в интервале 0,75–1,25 медианного уровня) представителей среднего класса. Это в основном именно те высокообразованные специалисты, которые имеют несовершеннолетних детей, из-за чего среднедушевые доходы всех членов семьи резко падают. В этой связи замечают, что «зарплаты многих представителей российского среднего класса не предусматривают даже простого демографического воспроизводства». Между тем именно расширенное воспроизводство среднего класса должно стать не только объективной, но и сознательно реализуемой целью национальной демографической политики.

20. Если обобщить западноевропейский опыт, одной из желательных целей стимулирования рождаемости должно быть повышение этнической гомогенности (т.е. однородности – прим. мое, 12y) нации. Стимулирование этнической гомогенности в России облегчается тем, что, как и в любой нации, втягивание этнических меньшинств в процессы модернизации (секуляризация, урбанизация, высокое образование, высококвалифицированный труд) автоматически означает освоение ими того стандарта жизни, который транслирует самый многочисленный этнос.

Специалист с высшим образованием в России заведомо русскокультурен, поэтому с точки зрения интересов национального единства безразлично, какая у него фамилия и каковы его конфессиональные предпочтения. Декларируя необходимость стимулирования в демографической политике русскокультурности, надо подчеркнуть, что речь идет не об этничности, а именно о культурности.

21. Переориентация демографической политики на рост национального человеческого капитала путем стимулирования преимущественного роста рождаемости в культурных/состоятельных семьях требует реорганизации и системы методов стимулирования.

Самое главное – при стимулировании деторождений в «хороших» семьях необходимо выйти за границы чисто материального стимулирования. Вспомним модель пирамиды Маслоу: люди, удовлетворив базовые потребности (в еде, одежде, здоровье, безопасности), постепенно переключаются на удовлетворение более сложных потребностей (в общении, социальном признании, самовыражении), которые, в отличие от базовых, трудно перевести в денежный эквивалент. Чтобы стимулирование было значимым для семей среднего класса, нужно, таким образом, материальное стимулирование дополнять стимулами более высокого порядка.

22. Самый тривиальный выход – это использование духовно-культурных факторов, повышение престижа родительской деятельности. К сожалению, в последние десятилетия в рамках курса на «возрождение русской духовности» нередко предпринимались такие действия, которые откровенно извращают идею морального вознаграждения материнства и отцовства. Правильный путь – вообще убрать гендерную асимметрию из пропаганды родительства.

Нормальная современная семья предполагает равную ответственность обоих супругов за детей.
При этом целесообразно подчеркивать, что воспитание детей – вовсе не дополнительный труд на нуждающееся в ресурсах государство, а один из путей самореализации. В этой связи надо задуматься над популяризацией лозунгов типа «родители, воспитайте в семье будущих коллег по профессии» или «нормальная семья – двое детей с высшим образованием, отличная семья – трое детей с учеными степенями».

23. Более оригинальный путь поиска не-материальных методов стимулирования родителей – вспомнить о проблеме ценности свободного времени. Г. Беккер «показал, что лица с высоким образованием более склонны к преступлениям, требующим значительных денежных затрат, а лица с низким образованием – к преступлениям, требующим значительных затрат времени. Для первых более тяжким наказанием будет тюремное заключение, тогда как для вторых – выплата денежной компенсации».

В сфере демографической политики надо решить обратную задачу – как не наказывать, а награждать людей с разным уровнем образования. Если следовать предложенному Г. Беккером принципу, то им надо давать не деньги, а время. К тому же в вопросе о ценности свободного времени новомодному Гэри Беккеру подает руку старый Карл Маркс. Уместно вспомнить, что основоположник марксизма считал именно свободное время создающим «простор для развития способностей», так что в ожидаемом посткапиталистическом/коммунистическом обществе «мерой богатства будет отнюдь уже не рабочее, а свободное время».

Поскольку современные специалисты (живущие в достатке квалифицированные работники с высокими знаниями) больше, чем представители какой-либо другой социальной группы, соответствуют представлениям об акторах «коммунистического» общества, вполне логично относить к ним идею о свободном времени как о высшей ценности. Конечно, речь идет не о времени безделья, а о времени, свободном от отношений отчуждения, – времени, когда человек сам выбирает себе занятие, которое ему больше нравится, которое его сильнее развивает. Это соответствует высшему уровню потребительских ценностей в пирамиде Маслоу.

24. Таким образом, «хорошие» семьи можно стимулировать к деторождению через три основных
фактора – не только при помощи денег, но также через увеличение свободного времени и через
духовно-культурные стимулы.

25. Первое направление рекомендуемой новой демографической политики – переход к балльной системе пособий на детей. В связи с этим уместно вспомнить еще об одной оригинальной институциональной инновации, которая совсем недавно начала внедряться в КНР.

Речь идет о системе социального рейтингования (мониторинге поведения граждан на основе
цифровых технологий),которое позволяет стимулировать законопослушное и наказывать девиантное поведение.

Количество набранных гражданином баллов зависит от его поведения по пяти направлениям: социальных отношений (в частности взаимодействия с другими интернет-пользователями), потребительского поведения (оплаты счетов), соблюдения правил безопасности (например, правил дорожного движения), материального состояния и соблюдения законов (своевременной уплаты налогов и т.д.). В зависимости от количества набранных баллов в современной КНР граждане получают многие льготы (гражданам с высоким рейтингом дают льготные кредиты) и ограничения (имеющим низкий рейтинг, например, не продают авиабилеты и запрещают работать на госслужбе). Эта система является логичным развитием давно осуществляющегося во всех странах мира объединения различных (банковских, полицейских, административных и т.д.) баз данных.

26. Для регулирования в нашей стране размера материальных выплат за рождение ребенка из КНР есть смысл «импортировать» идею множественности критериев, по которым оценивается, достоин ли гражданин мер стимулирования. При такой системе у граждан появляется возможность компенсировать нехватку одних возможностей развитием других.

27. В настоящее время в России размер пособия (материнский капитал и др.) зависит только от количества детей: первый ребенок стимулируется слабее, второй и последующие – сильнее.

Нужно перейти к использованию большего числа факторов: баллы, оценивающие право на получение пособий, должны зависеть не только от того, какой по счету ребенок в семье, но также от места жительства родителей (горожане «ценятся» лучше сельчан), их образования (более высокий балл за более высокое образование), их дохода (чем выше имеющийся до рождения ребенка доход, тем больше баллов) и их возраста (стимулируется деторождение в более молодом возрасте).

Регионально возможны дополнительные баллы за профессию, чтобы стимулировались более нужные «современные» профессии. Система баллов должна быть универсальной по всей России, но «цена» балла будет определяться региональным уровнем доходов – привязкой к медианному доходу (на уровне поселения или субъекта Федерации).

28. Предлагаемая система далека от мальтузианских призывов лишать бедняков потомства. В результате применения такой балльной системы к деторождению должны поощряться представители всех слоев, но сильнее – представители средних и высших слоев, а бедных – гораздо слабее.

29. При комплексной разработке предлагаемой системы балльных оценок необходимо продумать соотношение разных факторов. В первом приближении предлагаемую систему можно организовать следующим образом: система – 100-балльная; из 100 возможных баллов до 30 начисляется в зависимости от образования родителей ребенка, до 20 – в зависимости от их доходов, еще до 20 – в зависимости от возраста родителей, еще до 20 – от количества ранее имеющихся в семье детей и до 10 – в зависимости от иных факторов (например, от профессии) на усмотрение властей субъекта Федерации.

Наряду с положительными возможны и отрицательные баллы: например, при наличии у кого-либо из родителей непогашенной судимости вычитается 50 баллов. Балльная оценка семьи складывается из поделенной надвое суммы балльных оценок родителей, так что внебрачное деторождение позволит набрать матери-одиночке не более половины максимально возможного балла. Это демонстрирует, что государство поддерживает в первую очередь полные семьи, обеспечивающие лучшие условия для воспитания детей.

30. Величина денежной выплаты конкретной семье за конкретное деторождение будет определяться умножением балльной оценки этой семьи на законодательно определенное количество медианных месячных доходов. Их количество целесообразно определить на основе соображения, что семья с новым ребенком должна получить возможность не только увеличить жилплощадь на величину жилищной нормы на одного человека, но также существенно компенсировать снижение среднего дохода на члена семьи.

В результате будет устранена ранее упоминавшаяся бедность высокообразованных специалистов, связанная именно с наличием у них детей. Рождение и воспитание детей не должно при этом становиться выгодной заменой общественному (вне семьи) труду. Однако при помощи материального стимулирования родителей можно и нужно предотвратить частое падение их доходов ниже уровня 1,25 медианы доходов – нижней границы при выделении среднего класса.

31. Поскольку в формировании балла семьи участвуют (хотя, возможно, – например, при разном образовании матери и отца ребенка – не в равной степени) оба супруга, денежная выплата должна в половинных долях переводиться им обоим. Это отличается от действующей в настоящее время системы, когда получателем материнского капитала является обычно мать.

Предлагаемый принцип равной «оплаты» предполагает не только более точное соответствие принципу гендерного равенства, но и стимулирование равной ответственности супругов за воспитание детей.

32. Второе направление рекомендуемой новой демографической политики включает две меры стимулирования свободным временем:
● повышение для молодых (детородного возраста – 20-40 лет) женщин возможностей дистанционной работы, позволяющей им уделять больше внимания рождению и воспитанию детей;
● уменьшение возраста выхода на пенсию для родителей, чьи взрослые дети соответствуют высоким «стандартам качества».

33. Если балльная система материального стимулирования предполагает полное гендерное равенство (оба родителя на равных основаниях формируют совокупный балл семьи), то при стимулировании свободным временем от него нужно частично отойти. Это связано с тем, что затраты времени на малолетних детей у супругов асимметричны – отчасти по объективным физиологическим причинам (рождение и кормление ребенка), отчасти в силу патриархальных культурных стереотипов (даже в самых современных российских семьях немногие отцы готовы на равных с матерями стирать детские пеленки). Поэтому наиболее важную форму стимулирования свободным временем – поощрение дистанционной занятости – предлагается распространять только на молодых женщин.

Дистанционная занятость женщин детородного возраста целесообразна не только как мера поощрения за состоявшееся деторождение, но и как создание стимулов для предстоящих деторождений. Возвращаться к «первобытной» системе гендерного разделения труда (когда мужчины «охотятся на мамонтов», а женщины растят детей) в XXI веке, конечно, невозможно – хотя бы потому, что большинство современных женщин желает реализовываться не только в рождении и воспитании детей.

34. Для реализации этого направления необходимо выделить те профессии, в которых объективно велики возможности дистанционного труда (журналист, учитель, программист...), и принять для них государственные программы, направленные на стимулирование дистанционной женской
занятости. Дистанционный труд при этом должен рассматриваться как часть карьерного цикла женщины-работника. Для этого им будет предоставляться высокая возможность работать на дому в более молодом возрасте, оптимальном для деторождения, и более низкая – в более высоком возрасте. Например, в интервале 20-30 лет женщина-работник будет иметь право дистанционно трудиться 50% нормативного рабочего времени, в 30-40 лет – 30%, а после 40 лет гендерные льготы пропадают. Для стимулирования использования работодателями дистанционного труда женщин им должны предоставляться налоговые льготы (как сейчас – при использовании
наемного труда, например, инвалидов).

35. Предлагаемый метод «вознаграждения» дистанционной занятостью за деторождение хорош тем, что он применим именно к высокообразованным женщинам-специалистам, представителям
среднего класса. Поскольку дистанционно возможен труд лишь в профессиях, связанных с умственным трудом, данная мера будет значима лишь для специалистов/профессионалов, т.е. для средних (но не бедных) слоев.

36. Второе направление рекомендуемой системы «вознаграждения» свободным временем за деторождение – это создание привилегий при выходе на пенсию для тех родителей, чьи дети соответствуют высоким социальным стандартам. Речь идет о том, чтобы пожилым людям, имеющим
в законном постоянном браке двух и более взрослых детей с определенными характеристиками
– образованием не ниже среднего специального, доходом на уровне не ниже стандарта среднего
класса (выше 1,25 медианы по поселению), отсутствием судимости – разрешать выход на пенсию на 2-3-4 (в зависимости от числа таких детей) года раньше и, может быть, отдельную пенсию «за воспитание детей». Если люди имели и/или воспитывали детей от нескольких браков, то
учитывать надо супружеское участие в воспитании детей до их совершеннолетия.

Фактически речь идет о легитимизации деторождения и, самое главное, воспитания «хороших» детей как деятельности, в существенной степени равнозначной для общества в сравнении с обычным трудом. Если ранее описанные меры стимулирования деторождаемости являются в значительной степени «авансом» (возможны ситуации, когда в «хорошей» семье из-за пренебрежения родителей воспитательскими функциями вырастают «плохие» дети), то пенсионные привилегии – «оплата» конечного результата, т.е. расширенного воспроизводства работников с высоким человеческим капиталом.

 

 

Закончить бы хотелось цитатой Мальтуса Т. Р., он, наверное, был бы рад такое прочесть:

"Человек, пришедший в уже занятый мир, если родители не в состоянии прокормить его или если общество не в состоянии воспользоваться его трудом, не имеет ни малейшего права требовать какого бы то ни было пропитания, и в действительности он лишний на Земле. На великом жизненном пиру для него нет места. Природа повелевает ему удалиться и не замедлит сама привести в исполнение свой приговор, если он не найдёт сочувствия нескольких участников пира. Но если они потеснятся, чтобы дать ему место, вскоре появятся новые, требуя для себя той же милости. Весть о том, что пища есть для каждого приходящего, наполнит зал многочисленными просителями. Порядок и гармония праздника нарушатся, изобилие, которое господствовало прежде, сменится недостатком, и радость приглашённых будет уничтожена зрелищем нищеты и скудости, свирепствующих во всех концах зала, и назойливыми криками тех, кто по справедливости возмущён, не находя пропитания, на которое они рассчитывали".