Русско-литовская война 1534-1537 гг. Стародубская война

  Публикуемые материалы отражают политическую ситуацию на литовско-русской границе середины тридцатых годов XVI в. Первые два документа — это «вестовые листы» — литовские разведывательные донесения осени-зимы 1534-1535 гг., предшествовавшие зимней кампании — походу русских войск на Литву. 

  Польско-Литовское государство, в расчёте на внутреннюю слабость Руси в период малолетства наследника престола Ивана Васильевича, решило отвоевать у Русского государства потерянные ранее земли (Смоленск).


Китай-город

Княгиня Елена отметилась в очень важном для Москвы деле. Видимо, оно намечалось ещё при Василии III, но было сделано его женой. Москва разрослась. Осада 1521 года и угроза нападения в 1532 году показали, что укрепления Кремля малы для столичного города. Ров был единственной защитой посада.

Решено было строить новые укрепления. В мае 1534 года начали рыть ров от р. Неглинной к Москве-реке. На роботы мобилизовали всех горожан, за исключением знати, духовенства и чиновников, они выделяли слуг. За месяц ров закончили. 16 мая 1535 года состоялась торжественная закладка каменной стены, причём первые камни в фундамент заложил митрополит Даниил. Строительством стены руководил итальянец Петрок Малый Фрязин, который строил её по последнему слову тогдашней фортификационной науки. Укрепления были рассчитаны на размещение сильной артиллерии. По сравнению с кремлёвскими укреплениями стены Китай-города были ниже, но зато толще, с площадками, рассчитанными на орудийные лафеты. Стена, законченная в 1538 году, имела длину 2567 м и 12 башен. Первоначально было устроено четверо ворот, носивших названия: Сретенские (с начала XVII века именовались Никольскими), Троицкие, Всехсвятские (с XVII века — Варварские) и Космодемьянские. В результате площадь защищённой части города увеличилась втрое.

Укрепление столицы было делом весьма своевременным. Смена власти в Москве не осталась без внимания соседей. Швеция и Ливония пока агрессивности не проявляли, направили послов и подтвердили мирные соглашения. Казанский хан Джан-Али принес присягу новому государю. А вот вожди ногайцев стали угрожать походом на Москву. Требовали, чтобы малолетний Иван признал их «братьями и государями», то есть равными ему по достоинству, и платил «урочные поминки» - дань. Однако им ответили твердо, разрешили только свободную торговлю в России лошадьми. Ногайцы смирились, воевать они не собирались, надеялись взять наглостью. Подтвердили общий союз против Крымской орды.

Однако остались самые сильные враги: крымский хан Сахиб-Гирей и польско-литовский король Сигизмунд. Они решили использовать, как им казалось, удобный момент: правление женщины и ребенка. Крымские татары потребовали огромной дани: половину великокняжеской казны. Одновременно крымские отряды атаковали Рязанщину. Однако отряды крымских хищников были разбиты на реке Проне.

Территория Китай-города отмечена жёлтым цветом на плане Маттеуса Мериана. 1638

Стародубская война

Ситуация с Польско-Литовским государством была сложнее. Елена Глинская предложила Сигизмунду заключить мир на базе перемирия, заключенного в 1522 году после предыдущей русско-литовской войны, и которое продлили в 1526 и 1532 годах. Смоленские земли по этому перемирию остались за Москвой. Польско-литовская верхушка, надеясь отвоевать у Русского государства потерянные ранее земли, объявила ему в феврале 1534 года ультиматум с требованием вернуться к границам 1508 года. После того, как ультиматум был отвергнут, Великое княжество Литовское начало боевые действия.

Война началась на фоне внутреннего заговора. Младший из трех братьев Бельских, Семён Федорович, и окольничий Иван Ляцкий, которые должны были готовить полки в Серпухове, поддерживали связи с Сигизмундом и вместе со своими дружинами и слугами бежали к противнику. В заговоре также участвовали воеводы большого полка Иван Бельский и Иван Воротынский, сыновья Воротынского Михаил, Владимир и Александр. Очевидно, при наступлении противника они должны были развалить фронт, перейти на сторону литовцев. Последствия такого удара могли быть катастрофическими. Однако заговор вовремя раскрыли. Семён Бельский с Ляцким, почувствовав угрозу, вовремя бежали, остальные не успели, их повязали. Сигизмунд встретил беглецов приветливо, дал хорошие поместья. Они заверяли короля, что дела на Руси плохи. Большинство знати и народа недовольны правлением Елены, власть слаба. Москва не выдержит противостояния с Литвой.

Литовское войско было разделено на три отряда. Первый, под командованием киевского воеводы Андрея Немировича и Анатолия Чижа в августе выступил в Северскую землю и захватил Радогощ. Весь русский гарнизон с воеводой Лыковым погиб в бою. В то же время были предприняты попытки взять Чернигов, Стародуб и Почеп, но без успеха. Под Черниговом русский гарнизон совершил удачную ночную вылазку и разбил врага. Неприятель бежал, бросив артиллерию и обоз. Второй отряд под командованием князей И. Вишневецкого и А. Коверского перешёл границу в сентябре и двинулся на Смоленск, но взять город не смог. Русский гарнизон во главе с Н. В. Оболенским контратаковал и отбросил врага. Третий отряд под командованием гетмана Ю. Радзивилла оставался в Могилёве в качестве стратегического резерва.

Таким образом, попытка внезапного вторжения к успеху не привела. Надежды на слабость Руси себя не оправдали. После отступления литовцев от Смоленска Сигизмунд распустил своё войско, оставив только несколько тысяч человек для охраны пограничных крепостей.

Тем временем Русь организовала контрнаступление. Когда известия о боях на западных рубежах дошли до Москвы, великому князю Ивану пришлось впервые, хоть и символически, принимать серьёзное решение. Собралась Боярская дума, и митрополит Даниил обратился к четырехлетнему ребенку: «Государь! Защити себя и нас. Действуй – мы будем молиться. Гибель начинающему, а в правде Бог помощник». И мальчик сказал нужное слово. Русская армия выступила на врага. Главные силы шли от Смоленска. Командовал войсками Михаил Горбатый-Шуйский и Никита Оболенский, а Иван Телепнев-Оболенский шёл с передовым полком. Второй отряд, под началом Фёдора Телепнева, наступал от Стародуба.

Тактика похода была продумана хорошо. На зиму польско-литовская шляхта разъезжалась по домам, а в случае угрозы пряталась по крепостям и замкам. Но ввязываться в тяжелые осады русские воеводы не собирались. Они использовали древнюю тактику степных воинов, в том числе и ордынцев. Сильные крепости не осаждали, а обходили. Войска шли налегке, без артиллерии и обозов, пользуясь чужими ресурсами (провиант, фураж). Вражеские земли разоряли, жгли, грабили, как делали все армии. Но церквей не трогали, православных пленных отпускали. Но жителей угоняли, для заселения собственных областей – война есть война. Поход был в расчёте на подрыв военно-экономической мощи противника. Мол, желаешь воевать, получи. После первого удара, последовал второй – ещё более мощный (численность войска достигла 60 – 70 тыс. воинов). Три войска выступили в начале февраля 1535 года из-под Смоленска, Опочки и Стародуба.

Главные силы русской армии прокатились по окрестностям Орши, Борисова, Полоцка, Витебска, вышли в район Вильны, испугав двор короля. Другие войска прошлись вокруг Мозыря, Турова и Могилёва. В конце февраля — начале марта русские войска благополучно возвратились в рубежи Русского государства с богатой добычей. Этот поход подорвал экономику Великого княжества Литовского, которая не могла продолжать войну в одиночку.

Необходимо помнить, что всё это были западнорусские земли, в свое время оккупированные Литвой и Польшей. Рано или поздно они должны были вернуться в состав Русской державы. Но время ещё не пришло. Поэтому необходимо помнить, что название «литовцы» (литовские, польско-литовские войска) условно. Подавляющее большинство «литовцев» было русскими и православными. По сути, это была война русских с русскими. Но русские в составе Литвы и Польши были обречены на ассимиляцию, окатоличивание, подчинялись западным центрам управления. Поэтому правда была за Москвой – центром объединения всех русских земель и всего русского народа.
 

Сигизмунд надеялся не только на внутреннюю слабость Москвы, но и на поддержку крымского хана. Но надежды поляков на крымцев сначала не оправдались. В ханстве снова началась междоусобица. Сахиб-Гирей назначил калгой (наследник престола, второе по значимости лицо в ханстве) своего племянника Ислам-Гирея, передав ему в удельное владение крепости Очаков и Перекоп. Ислам, который уже был ханом орды, желал вернуть себе ханский престол, и всячески интриговал против Сахиба. Летом 1534 года Ислам поднял восстание против Сахиб-хана. Тот отразил нападение калги и изгнал его из Крыма, но полностью разгромить племянника ему не удалось. Ислам укрепился в Перекопе, где провозгласил себя новым ханом. Его поддержала часть крымских мурз. Поэтому Сахиб не мог поддержать наступление Сигизмунда. Чтобы отработать деньги, полученные от Литвы, он выслал отряд, который вместе с литовцами напал на Северщину. Но основную часть армии хан держал при себе, опасаясь нападения племянника. А Ислам искал союза с Москвой, говорил, что он друг России и просил денег на ведение войны.

Тем временем в конце 1534 года в московском правительстве произошли перемены. Неожиданно был арестован дядя великой княгини Михаил Львович Глинский. Официально его обвинили в том, что он намеревался «овладеть престолом». Но истинные причины мы не знаем. Возможно, он пытался подмять Елену и стать правителем, а для этого нужно было устранить Телепнева и оттеснить думских бояр, которые были недовольны положением Глинского. Может его просто оклеветали. Глинский имел огромный государственный опыт и был мощной опорой Елены и Ивана. Чтобы устранить Елену, сначала нужно было убрать Михаила. В результате Глинский попал в тюрьму и вскоре умер. Регентский совет прекратил своё существование.

Война же продолжалась. В кампании 1535 года русские войска снова пошли в наступление на северном фланге. Войсками командовал Василий Шуйский, Телепнев снова руководил передовым полком. Конница разоряла Литву. Но под прикрытием этого рейда другая рать вошла на литовскую территорию со стороны Пскова и на берегу Себежского озера заложила крепость Себеж (Ивангород-на-Себеже). Крепость возвели в рекордно короткие сроки (с 29 июня по 20 июля). Строительными работами руководил итальянский архитектор Петрок Малый, известный по строительной деятельности в Москве. Место для новой крепости было выбрано на глубоко выдающемся в Себежское озеро мысу, что само по себе служило хорошей защитой. Деревянные сооружения Себежа были защищены со всех сторон продуманной системой земляных валов и бастионов. В результате русская армия получила важный опорный пункт для действий против противника.

Сигизмунд также не бездействовал. Он собрал большую армию (40 тыс. воинов) и начал наступление на южном фланге. В Москве учитывали такую возможность, и на Оке была собрана ещё одна рать. Однако Сигизмунд и тут сумел найти хороший ход. Он перекупил русского «друга» Ислам-Гирея, и тот бросил свои войска на Рязанщину. Полки Дмитрия Бельского и Мстиславского пришлось направить против татар. Крымцев разбили и отбросили. Но Сигизмунд добился главного – русские юго-западные города оказались без поддержки. Польско-литовское войско пошло в наступление в юго-западном направлении. Войска гетманов Тарновского и Острожского двинулись на Гомель. Его воевода Оболенский-Щепин оставил крепость без боя. Затем королевские рати пошли на Стародуб.

30 июля противник осадили русскую крепость. По тем временам это был довольно крупный город, центр Северской земли. Обороной руководил князь Фёдор Овчина-Оболенский (брат фаворита великой княгини). Князь Фёдор, его воины вместе с горожанами мужественно защищались. Русские отразили несколько штурмов. Литовцы подвели подкопы, взорвали укрепления, в городе начался пожар. Русский воевода даже в таком отчаянном положении повёл воинов в яростную контратаку, пытался прорваться к вражеской ставке. Но победить не смог, силы были неравными. Его окружили и смяли. Телепнев и князь Сицкий попали в плен, другие воеводы погибли. Рассвирепевшие враги ворвались город и устроили резню, не давая пощады никому. Пытавшихся запереться и отбиваться в домах, сожгли. В русском Стародубе было перебито 13 тыс. человек. И воины, и горожане, и жители окрестных селений.
 

Источник: Кром М. М. Стародубская война. 1534-1537. Из истории русско-литовских отношений. — М.: Рубежи XXI, 2008

Противник двинулся на Почеп. Гарнизон там был небольшой, укрепления слабыми. Воевода Сукин сам сжег город, приказав населению уходить вглубь страны. На пепелищах Стародуба и Почепа поживиться было нечем. Потери были серьёзными. Поэтому опасаясь подхода главных сил русской армии, литовцы отступили с Северщины. Неудача наступления и истощение сил и средств заставила Сигизмунда начать переговоры о мире.

Москва также желала мира, так как угроза исходила теперь не только от Литвы и Крыма, но и Казани. Крымский хан Сахиб и его племянник Сафа-Гирей (он уже сидел на казанском столе) хотя и были заняты противоборством с Ислам-Гиреем, не забывали и про Казань. Там активно действовала крымская агентура, велись переговоры с противниками мира с Москвой. И не без успеха. Антирусская партия осмелела. Казань отправилась от прежних поражений от Москвы, смерть Василия III и русско-литовская война внушали надежды, что их время пришло. Заговорщики произвели переворот, убили казанского хана Джан-Али, который ориентировался на Москву. Сафа-Гирей вернул себе ханский престол в Казани и укрепился при помощи крымских войск. Вступил в брак с Сююмбике, женой Джан-Али, дочерью ногайского бия Юсуфа, чтобы привлечь на свою сторону ногайцев. Таким образом, Москва снова получила угрозу на востоке.

Тем временем литовцы попытались в последний раз переломить ситуацию в свою пользу. 20-тыс. отряд под началом Андрея Немировича и Яна Глебовича 27 февраля 1536 осадил крепость Себеж. Однако противника здесь ждали, крепость была хорошо укреплена, имела сильную артиллерию и гарнизон во главе с князьями Засекиным и Тушиным. Все попытки овладеть крепостью штурмом оканчивались неудачей. Когда это не удалось, Себеж подвергся массированному обстрелу польско-литовской артиллерии. Однако эффективность обстрела из-за неумелых действий осаждавших и хороших земляных укреплений Себежа, а также его выгодного расположения, была низкой. Кроме того, русская артиллерия действовала более умело, пушкари поражали вражеские батареи и лагерь, внося переполох и деморализуя противника. Наконец, себежский гарнизон выбрал удобный момент и контратаковал литовские войска. Русские ратники действовали храбро и решительно, противник не выдержал натиска и побежал. Польско-литовское «рыцарство» в тяжелых доспехах бежало по тонкому льду озера. В результате лёд под ними проломился, тысячи людей оказались в ледяной воде. Наши ратники рубили тех, кто пытался выбраться, расстреливали из пищалей и пушек. Те, кто всё же сумел вылезти из воды, замёрз в окрестных лесах. Победа была полной. Практически всё польско-литовское войско погибло. Русские войска истребили цвет «рыцарства». В Москве торжествовали, трофейные пушки и знамен выставили для показа народа.

После этого стратегическая инициатива перешла к русской стороне. Были совершены походы под Витебск и Любеч, где были сожжены посады, разорены окрестности и выведен огромный полон. В это же время восстанавливались погибшие города, Стародуб и Почеп. Кроме того, русское правительство проводило успешную политику строительства крепостей на вражеской территории – вслед за Себежем построили Велиж и Заволочье. Итальянец Руджиери, побывавший в России, писал, что такие операции проводились с «невероятной быстротой». Русские мастера осматривали местность, на своей территории готовили лес, вели подгонку, разметку. Затем спускали заготовки по рекам до нужного места и «в один миг соединяли», засыпали крепостные срубы землей. Поляки только получали известие о начала строительства, а крепость уже стоит и в ней сильный гарнизон. И граница сдвигалась на запад, Русь медленно, но упорно возвращала свои исконные земли.

Однако добиться заметной победы и возвращения западнорусских земель в это войне всё же не удалось. Русь была связана Крымской и Казанской «занозами». Необходимо было решить проблему обломков Золотой Орды, получить спокойный тыл на востоке, чтобы вернуть западнорусские земли. Так, литовской дипломатии удалось временно примирить крымских ханов Сахиба и Ислама, бросить их на Русь. Они напали на Белев, но были отброшены. Начались нападения и с восточного направления. Казанский царь Сафа-Гирей призвал ногайцев, собрал отряды черемисов (мари), башкир. Когда на Руси узнали об этих приготовлениях, выслали навстречу врагу рать под началом Гундорова и Засецкого. Но они не решились принять сражение и отступили. Воеводы Нижнего Новгорода также не решились вступить в бой. Жители Балахны вышли в поле, но были разбиты.

Когда известия о вторжении на востоке дошли до Москвы, великая княгиня и бояре стали предпринимать экстренные меры. Гундорова и Засецкого сняли с постов и арестовали. Под Нижний Новгород отправили новых воевод, Сабурова и Карпова. Казанская орда в это время разошлась лавой для грабежа и захвата пленников, поэтому её легко разбили. Пленных отослали в Москву. Там решили проявить жесткость. Всех казнили как бунтовщиков, нарушивших присягу. Тем временем начал наступление сам Сафа-Гирей с личной гвардией, крымскими и ногайскими отрядами. Часть русского войска двинулась вверх по Волге, и в сражении между Галичем и Костромой рать Сабурова была разгромлена. Сафа-Гирей в январе 1537 года подступил к Мурому. Защитники Мурома отразили несколько штурмов, задержав врага. Смело действовали мещерские казаки, громили тылы казанцев, уничтожали их отдельные отряды, рассыпавшиеся для грабежа. В это время подошли свежие полки от Москвы, и Сафа-Гирей отступил. В этих условиях продолжать войну с Литвой было нельзя.

Таким образом, поражение под Себежем и другие неудачи убедили литовскую сторону в необходимости начать переговоры. Русское правительство также было заинтересовано в мире, из-за возросшей угрозы со стороны Крымского и Казанского ханств. Переговоры упёрлись в вопрос о выдаче пленных и территориальные вопросы. В Литве содержались немногочисленные, но более знатные русские пленники, тогда как в плену у русских было значительно больше менее знатных литовцев. После долгих прений в 1537 году было заключено перемирие, по которому из-за упорства Литвы размен пленными так и не произошёл, а территориальный вопрос был решён по фактическому положению дел на тот момент. Гомельская волость, на которую претендовало Русское государство, отошла к Литве, а крепости Себеж, Велиж и Заволочье, располагавшиеся на прежних литовских территориях, официально признавались за Русским государством.     

  Наказы русским гонцам и посланникам в Крым 1534-1535 гг. содержат ценную информацию о ходе русско-литовской войны, близкую по времени к описываемым в них событиям. Оба наказа были внесены в посольскую книгу (№ 8), отразившую дипломатические отношения России с Крымом за 1533-1539 гг., и написаны тем же почерком, что и остальной текст. Документы публикуются по общепринятым правилам издания источников XVI-XVII вв. Сверка с текстом посольской книги, хранящейся в РГАДА, выполнена Ю.М. Эскиным.

1

1534 г. сентября 15. Наказная «память» гонцу Юрию Юматову

 А нечто вспросят Юрья, приходили литовские люди к Чернигову и на Стародубские места и что над ними учинили,  и Юшку говорити: Литовской, господине, государю нашему недруг: приходили его люди к Чернигову и на Стародубские места, и воеводы государя нашего, и наместники из Стародуба и из Новагорода из Северского к Чернигову пришед, да людей у них многих побили, а иных переимали; и иные люди от того часа того проч(ь) отошли, а на Стародубские места приходили. И воеводы государя нашего также многих людей тут в земле побили, а иных многих переимали и гетмана желнерского Суходолского изымали, а с ним человек со сто желнер. А как пошли из Стародубских мест, и на реке на Ипути государя нашего воеводы литовских людей, дошед, многих побили, а иных поимали, и шатры и лошади у них многие поимали.

А государя нашего воеводы и люди, дал Бог, все поздорову.                                                                                                                                                   

2

1535 г. марта 8. Наказные «речи» великого князя Ивана IV к крымскому царевичу Ислам-Гирею с Даниилом Загрязским

 Государь наш велел тобе говорити: ведомо тобе, что  нам Жигимонт, король польской, недруг, и опосле отца нашего нам учал недружбу свою чинити и ратен с нами учинился. И мы ныне, взем Бога на помощь, посылали на того своего недруга на литовского землю воевод  своих многих со многими людми. Из Смоленска посылали есмя воевод своих многих со м[н]огими людми, а из Новагорода посылали есмя также воевод своих многих с многими людми. И милостию Божиею те наши воеводы воевали от Смоленска Дубровну, [О]ршу, Друческ, Борисово, Прихабы, Соколин, Бобыничи, Лучесо, Чюдно, Быковичи, да Заборовье, Сорицу, Свеино, Воиборовичи, Голубичи, Выдрею, Долца, Долгиновичи и иные городы и пришли в Молодечну. А наугородцкие воеводы воевали Полтеск, Витебск, Брясловль, Осиновец, Сенну, Латыгошу и иные городы. И в Молодечне воеводы наши ноугородцкие сошлис(ь) с нашими воеводами, которые шли от Смоленска и, зшедшис(ь), нашы воеводы шли и воевали городы и места к Вилне и, пришед, сами стояли за сорок верст от Вилны, а людей  наших посылали воевати. И наши люди воевали от Вилны за двадцать верст, а иные за пятнадцать верст. А оттоле пошли наши воеводы и Литовскую землю воевали, городы и волости подле Немецкую землю, у городов посады жгли, и волости, и села королевы и панские жгли, и людей во многих местех Королевых побивали, и полону бесчисленно имали. А из Стародуба посылали есмя на Литовскую ж землю воевод своих многих со многими людми. И воеводы наши воевали Литовскую землю, город Речицу, Свислач, Чернобыл, Горела, Петров городок, Мозыр, Случеск, Рогачев, Бобруеск, Туров, Брягин, Любеч и иные многие литовские городы, сами мало не доходили до Новагородка до Литовского. А людей наши посылали воевати, и наши люди воевали по Новгородок по Литовской, также у городов посады жгли и волости и села королевы и панские жгли и людей во многих местех побивали и полону безчислено имали. И, воевав Литовскую землю, наши воеводы изо всех тех мест и со всеми людми, дал Бог, вышли поздорову. И тобе бы то, брату нашему, ведомо было.