Резюме к докладу
К настоящему моменту критичность разрушения прежней экономической (и вытекающей из этого политической) модели мира стало окончательно очевидным.
Наблюдается пересечение двух базовых тенденций. Привычные механизмы «контроля и учета», на основе которых с 90-х годов ХХ века формировалось представление о происходящем, в соответствии с которым принимались управленческие решения, утратили актуальность.
Например, страны ОПЕК больше не управляют мировым рынком нефти, а Саудовская Аравия оказалась не союзником, а прямым конкурентом американскому проекту «сланцевой революции» и вытекающей из него стратегии США по восстановлению экономического доминирования над миром.
С другой стороны, концепция общемирового свободного рынка утратила своих главных бенефициаров. В первую очередь – Соединенные Штаты, оказавшиеся неспособными продолжать выигрывать в экономической и торговой конкуренции. В Европе – по энергоносителям с Россией. У себя дома – по промышленным товарам и передовым технологиям с Китаем. Вообще в мире – с российским вооружением.
Единственной стороной, сохраняющей заинтересованность в сохранении прежнего экономического мироустройства оказывается Китай, но Вашингтон категорически противится этому даже ценой разрушения общего рынка как такового.
В результате общее торговое, экономическое и теперь политическое пространство распадается на отдельные регионы, тяготеющие к кластеризации. Доминантом в ЮВА становится Китай. На обоих американских континентах – Соединенные Штаты, пытающиеся собрать «к себе» максимально большое число государств АТР. Включая Австралию и Новую Зеландию.
Еще борьба ведется за окончательную принадлежность Японии, Ю.Кореи и Индии. Ради чего Вашингтон даже пытается запустить в оборот новый топоним – индо-тихоокеанский регион.
Евросоюз находится в состоянии неопределенности, предполагающей две наиболее вероятные перспективы будущего: упрочнение ЕС вокруг Брюсселя с ростом антироссийской направленности результата и переформатирование нынешней Общей Европы ближе к смыслу изначальной идеи Союза угля и стали в формате «Европы двух скоростей».
Интересам России больше соответствует второй вариант. Но в любом случае «постковидный мир» явно требует переориентации российской внешней торговли на Китай и ЮВА. Дальнейшее ее сохранение в критичной (около 70%) зависимости от торговли только с Европой стратегически ошибочно.
Вторым направлением приложения усилий в экономической и политической экспансии окажется Африка. Это важно, так как Черный континент сегодня остается единственным, даже последним оставшимся, доступным направлением российской экономической экспансии, в котором отставание России в гражданских передовых технологиях наименее заметно.
Айфоны последней модели африканцам мало интересны, а вот менее дорогие, но более эффективные, чем западные, вооружения – наоборот пользуются большим спросом. Что открывает для Москвы хорошую перспективу менять высокотехнологичное оружие на сырье и доступ к их внутренним рынкам сбыта.
Также новые экономические условия, несмотря на их первоначальную негативность в смысле падения цен на энергетический экспорт, открывают варианты качественной перестройки фундаментальной модели отношений с соседями по постсоветскому пространству.
С переходом от абстрактных идеалистических мотивов и целей всевозможных сближений и интеграций, сложившихся на представлениях первой половины 90-ых годов на этапе распада СССР, к чисто прагматичной модели обмена ресурсных преференций на конкретные условия, прямо предусматривающие вхождение территорий в состав РФ на правах обычных регионов.
Это является необходимым условием формирования Россией собственного устойчивого экономического и политического кластера, имеющего перспективу в следующем раунде геостратегической конкуренции в XXI веке.
ДОКЛАД
«Контуры постэпидемиологического мира через призму национальной безопасности России»