Про простоту и бесхитростность

Имел я тут вчера небольшую дискуссию в паблике "Цифровая история", и в очередной раз убедился, что изначально неплохие проекты постепенно скатываются к пропаганде, причем в самом топорном ее виде.
В общем, я там привел на мой взгляд самый простой пример, когда рассказы о том, что "англичане подсадили Китай на опиумную дудку" лучше не задавать. Ну либо задавать всем участникам процесса: "Зачем обвинять других в том, что делали сами? Статья В.Н. Шкунова «К вопросу о российско-китайской торговле в 30-40-е годы XIX века»: «Закупая в Ирбите и Нижнем Новгороде опиум по цене от 214 рублей 28 копеек до 228 рублей 57 копеек за пуд, российские купцы продавали его в Китай на вес серебра, сначала по 628 рублей 55 копеек, а потом и по 880 рублей за пуд, что обеспечивало 3-4-кратную прибыль. Такой громадно-выгодный барыш позволял нашим купцам остальные вывозные товары продавать фактически за ничто, чем конечно они были введены в большее употребление, и торговля наша с Китаем начала быстро развиваться. Несмотря на последовавший в 1840 году запрет на ввоз опиума, его экспорт не прекратился и в последующие годы, к середине XIX века по всей восточно-сибирской границе процветал контрабандный вывоз наркотика».
То есть мы делали то же самое, только в меньших количествах. Но виноваты все равно англичане.
И да, на сладкое. Вторыми по объему после англичан были... северо-восточные княжества Индии. Которые тоже почему-то никто не обвиняет.)"
Если бы на этом все и ограничилось, то наверное этот пост бы я и не размещал. Но там прозвучало несколько вопросов/тезисов, на которые я посчитал нужным ответить отдельно.

1. " факт в том, что масштабы явлений просто огромные, и англичане действительно гадкие и в гигантских масштабах травили китай опиумом. А вы мне про купчишек."

Понимаете ли в чем дело... Обвинять кого-то мы имеем полное моральное право только тогда, когда мы сами этого не делаем. Ну это просто логично. Например, мы обвиняем вора в том числе и потому, что для нас сама мысль о воровстве кощунственна. Или боремся за нравственность, будучи нравственными сами, ну только тогда наше мнение имеет вес и смысл. А в случае "все пинали по голове, а я исключительно по почкам, поэтому я лучше" метод морализаторства и осуждения не проходит. Потому как возникает законный вопрос - а чем ты-то лучше?
Относительно небольшие объемы опиума, ввозимого русскими купцами объяснялись не их человеколюбивостью, а сухопутной логистикой. Была бы у них логистика морская, ну как у англичан, ввозили бы в разы больше, и не плакали бы над судьбой бедных китайцев.

2. Русские продавали естественно не свой опиум, ну так получилось. Продавали иранский, поскольку перевозки по Каспию и Волге Россия полностью контролировала с XVIII века. Основные места отгрузок совпадают с большими ярмарками - Нижегородская, Ирбитская.

3. Возникло и еще такое возражение: "одно дело продавать, а другое дело принуждать силой к торговле опиумом."

Никто не спорит, только история первой опиумной войны гораздо сложнее и многограннее. Да, в историю вошло название "Опиумные войны", хотя на самом деле это были войны за обоюдную торговлю без заградительных тарифов. То есть англичане хотели покупать чай и другие китайские товары беспошлинно, и продавать в Китай свои товары (в том числе и опиум) тоже беспошлинно. Среди таких товаров были: мануфактурные изделия, предметы обихода, одежда, продукты питания, и т.д. А не один только опиум.

4. " Разница в том, что русские купцы торговали опиумом по частной инициативе, а Великобритания поддерживала эту торговлю на государственном уровне"

Естественно это не так. Пример: "В 1836 году Жардин уже пытался склонить кабинет министров Англии к силовому решению «китайского вопроса», однако глава правительства, Артур Уэлсли, герцог Веллингтон, приказал тогда просто выставить его за дверь, так как «не хотел даже здороваться с торговцем отравой». Как писал потом Жардин в своих воспоминаниях – «я был горько оскорблен этим высокомерным и глупым человеком, однако все же не терял надежды». "
Как видим, Веллингтон отнесся к торговцу отравой как минимум брезгливо.
Далее. первую Опиумную ОИК не начинала, да ей и смысла не было. ОИК продавала опиум в Индии "свободным торговцам", и дальнейшая судьба этого опиума ее не интересовала. Что будут с ними делать торговцы - в Китай ли продадут, в Европу, сами накурятся - это сугубо их дело.
Основными поставщиками опиума в Китай были... сами китайцы. "К 1830-м китайские пираты-контрабандисты имели целые флотилии кораблей двойного назначения, свои склады в Сингапуре, Пенанге и Бомбее, в голландских Батавии и Пеканбару. Сингапур (на 1824 год из 15 тысяч населения там 11 тысяч составляли именно китайцы) и Линдин стали основными торговыми площадками по продаже опиума в Китай.
Тут следует сделать одно небольшое отступление, ибо про продажу опиума в Китай знают все, но вместе с китайским рынком опиатов рос и европейский. Справедливости ради, надо сказать, что ОИК фактически не имела отношения к европейскому рынку наркотиков, ибо опий в Европу поставлялся из… Турции и из Персии. Турецкий опиум занимал 70 процентов европейского рынка, персидский давал еще 20 процентов, а вот оставшиеся 10 процентов приходились на Индию. Почему так было? Дело в том, что в Европе индийский опиум считался «слабым», «плохо очищенным». А вот турецкий опиум давал более сильный «приход». Особенно ценились константинопольские и египетский опиум, выпускаемые в шариках и таблетках.
Что касается Европы, емкость ее опиумного рынка составляла по разным подсчетам в 30-х годах XIX века до 1 миллиона фунтов объема. Основной торговой площадкой была турецкая Смирна, а так же города турецкой Малой Азии. Главные потоки вывоза, которые в принципе совпадали со странами-потребителями – это Италия, Франция и Англия. В 1840-х во Франции, к примеру, возникли «Общества любителей гашиша», и «Общества любителей опиума», что-то типа клубов для золотой молодежи. "
Таким образом, если мы говорим, что "англичане заставили плясать китайцев под опиумную дудку", то как быть с продажами опиума в Европе? "турки зставили Европу плясать под опиумную дудку"? Или "англо-французские торговцы заставили Европу плясать под опиумную дудку"?
Почему в голову людям не приходит простая мысль? На тот момент опиум не был запрещенным в Европе товаром. Да, его запретили в Китае, но это как примерно сейчас у нас принимают законы Яровой или об использовании онлайн-касс. Вот сколько не залезал в маршрутки -ни одной онлайн-кассы не видел почему-то. Забивали на этот запрет прежде всего сами китайцы, причем очень часто - правительственные чиновники и таможенники.

4. В 1830-х в дело пропаганды опиума включились христианские проповедники. Неизвестно, был ли это заказ европейцев, или реально существовали такие верования, но миссионеры рекомендовали солдатам принимать опиумные таблетки или курить опиум, чтобы в бою раны быстрее затягивались и вообще – выздоровление шло быстрее. Кроме того, существовал предрассудок, что опиум является сильнейшим афродизиаком. Вся проблема в том, что опиум может вызывать эротические видения, однако вместе с этим он вызывает эректильную дисфункцию – то, что в народе называют «не стоит». У женщин же опиум усиливает либидо, но сильно снижает концентрацию сознания – на простонародном наречии мы называем это «не может кончить». В общем, употребление опиума, особенно концентрированного, в качестве афродизий не имеет смысла. Однако такие понятия тогда существовали, и их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Опиум долгое время считался лекарственным средством.

5. Ну и теперь самое главное - из-за чего произошла первая опиумная война. В 1838 году в Китае тоже начался экономический «серебряный» кризис.Грубо говоря, серебро стало исчезать вообще. И китайское правительство думало, что с этим делать. На вопрос «что делать?» наместники разделились на два лагеря. Первые предлагали легализовать продажу и потребление опиума. Нет, ну а что? Раз не можем предотвратить, надо возглавить! Обложим повышенным налогом, казна начнет получать прибыль, профит!
Другие говорили – опиум надо запретить. Запретим ввоз наркотика, европейцы будут вынуждены, как раньше, покупать наши товары за серебро. Быстро наполним кубышку. Профит!
То есть опять-таки, речь идет не о здоровье сограждан, а об экономике, чем и являлась Опиумная война. В результате остановились на втором варианте. В Кантоне был добровольно сдан опиум, общее количество которого было 20 000 сундуков, или 1321 тонна. После обысков в европейских представительствах нашли еще 283 сундука и 200 мешков с опиумом. Всего опиума было конфисковано на 2,5 миллиона фунтов. Далее китайцы его уничтожили. В рамках, повторюсь. экономической войны.
И вот тут начинается самое интересное.
"Дело в том, что большинство конфискованного опиума принадлежало контрабандистам. Те кинулись к британским купцам с просьбами компенсации. Торговцы в свою очередь кинулись к британскому представителю. Тот, совершенно растерявшийся от такого развития событий, обратился к правлению ОИК. ОИК обратилось к британскому правительству с просьбами о компенсации, сумма которой, напомним, составляла 2.5 миллиона фунтов стерлингов. Парламент Англии, рассмотрев вопрос, постановил – в момент экономического и производственного кризиса государство не может себе позволить выплатить такие большие компенсации предпринимателям, торговавшим в Ките опиумом в обход запрета. Депутаты посоветовали купцам обратиться за компенсацией… к Цинскому правительству. Шах и мат!
Самое смешное, некоторые торговцы действительно обратились к Линь Цзэнсюю по поводу возмещения ущерба. Тот в истинно китайской манере сообщил им, что даже не говоря о моральной стороне вопроса, каким образом они видят выплату компенсации за непроданный товар? Как можно оплатить товар, которым ты не пользовался, и который тебе никогда не принадлежал? Он сообщил, что массовые конфискации опиума были произведены и внутри Китая, однако же китайское правительство не требует компенсации от европейских торговцев за продажу запрещенного товара! Хотя, если рассмотреть дело с всех сторон – мы согласны. Но прежде вы нам компенсируете стоимость уже проданного, но запрещенного на территории Китая товара. Сумма составляет… Линь долго шелестел бумажками…. 8 миллионов фунтов в ваших деньгах. Нокаут!"
Далее в Лондон была отправлена миссия Жардина, которая отстаивала... внимание! - не торговлю опиумом, а двустороннюю свободную торговлю без пошлин и акцизов. Естественно поднялся вопрос и о тех самых 2.5 млн фунтах. Жардин зачитал письмо от опиумоторговцев Юго-Восточной Азии, которые рассказывали про свое бедственное положение в связи с «грабительскими действиями Ли Цзэнсюя», и которое заканчивалось словами: «если меры правительства будут проводиться с твердостью и энергией, торговля с Китаем станет безопасной для жизни и собственности британцев, и в этом британская нация получит зримое преимущество над другими».
После напряженного голосования сторонники начала военных действий с Китаем победили 271 голосом против 262, то есть перевес был очень небольшим.
Если сделать краткий вывод - Великобритания не поддерживала опиумоторговлю на государственном уровне, это видно даже по голосованию по поводу войны. Но да, в Англии было сильное лобби торговцев опиумом, которые возили его в Китай, и в этот момент они смогли продавить нужное себе решение, и опять-таки - главным было требование свободной торговли всеми товарами, а не только опиумом.

Впрочем, это не первая статья "Цифровой истории", плодящая мифы, вместо спокойного анализа и беспристрастного раскрытия темы. Вот вторая, и заметьте -тоже в духе "англичанка гадит".

История начала первой Опиумной войны была любопытная. Для завязки конструктивной беседы китайцы решили удушить на кресте местного торговца опиумом прямо перед европейским сеттльментом (это Кантон, квартал Тринадцати наций). Возмущённые европейцы свалили крест, и возникла потасовка, переросшая в короткую осаду европейского поселения китайскими жителями. В ответ на жалобы своих сограждан, британское правительство высказало им своё "фи" и выразило недоумение, с чего они вообще взяли, что имеют право указывать китайцам, где и как те должны казнить своих преступников. В частности, Пальмерстон заявил, что "чем быстрее иностранная община откажется от торговли опиумом, тем меньше казней будет происходить у её дверей".
На сцену выходит господин Линь, наместник императора в Гуандуне. По прибытии в Кантон он издал указ, обязывающий иностранных торговцев в трёхдневный срок сдать весь хранящийся у них на кораблях опиум и подписать обязательство под страхом смерти никогда больше им не торговать. До выполнения этих условий любому иностранцу (которых было около 350 человек) запрещалось покидать факторию в Кантоне. С типичной китайской логикой он грозился, что в том случае, если иностранцы не подчинятся, он казнит нескольких их китайских партнёров, причём главным кандидатом на экзекуцию был самый авторитетный китайский купец, который вообще никогда не был причастен к наркоторговле. Кроме того, нескольким наиболее известным иностранным торговцам были отправлены вызовы на допрос, которые они проигнорировали, так как опасались быть схваченными.
На сцену выходит представитель Её Величества Чарльз Эллиот. Будучи уверен, что коли в руки к китайцам попадут иностранцы, как виновные, так и невиновные, то они будут немедленно казнены, он отправился в европейское поселение и объявил, что если Линь не выдаст иностранцам разрешение покинуть Кантон, то он – Эллиот – будет считать их заложниками и предпримет все возможные меры для их освобождения, хотя прежде всегда поддерживал легитимные действия китайской администрации.
Через несколько дней блокады Чарльз Эллиот известил торговцев, что ввиду крайней опасности, угрожающей их жизни, они обязаны сдать ему свой опиум для дальнейшей передачи китайцам, а он, в свою очередь, выдаст торговцам государственные гарантии по оплате всего конфискованного товара. Для торговцев, естественно, это была сделка века. Впоследствии подписанные Эллиотом облигации даже стали своеобразной валютой в Индии.
Когда Пальмерстон узнал, что казна должна наркоторговцам за контрабандный товар астрономическую сумму в 2 млн. фунтов, несмотря на его прямое указание Эллиоту, что в случае захвата китайскими властями опиума это должно быть проблемой самих торговцев, но никак не британского правительства, то его едва не хватил удар.

Памятник Линь Цзэсюю в Нью-Йорке