Семён Дежнёв.

Аватар пользователя Pogran1970

Среди славных имен сибирских землепроходцев XVII в. особенной известностью пользуется имя Семена Иванова Дежнева. Заслужил он эту славу своим знаменитым плаванием из Колымы в Тихий океан в 1648 г., когда впервые было доказано, что Азия отделена от Америки водным пространством. Слава эта пришла к Дежневу не сразу, а лишь много лет после его смерти. Документы, сохранившиеся после Дежнева и повествующие о его плавании, оставались незамеченными; в Якутском воеводском архиве без малого 100 лет, пока они не были «открыты» русским академиком Г. Миллером в 1736 г. Но даже после этого находились ученые, которые, давая ложное толкование «отписке» Дежнева, пытались утверждать, что он не огибал северо-восточной оконечности Азии, и лишь тогда, когда Н. Оглоблин нашел в столбцах Сибирского приказа, хранившихся в Московском архиве Министерства юстиции, новые документы об этом плавании и опубликовал их (в 1890 г.), отпали всякие сомнения в том, что Дежневу принадлежит честь открытия Берингова пролива.

Семен Иванов Дежнев был уроженцем Великого Устюга, откуда вышли и другие землепроходцы, впоследствии прославившиеся своими географическими открытиями, — Поярков, Хабаров, Атласов. Дежнев происходил из посадских людей. Год его рождения не известен, но можно без большой ошибки предполагать, что он родился около 1605 г. Ничего мы не знаем и о жизни Дежнева в его родном городе откуда он перебрался сперва в Тобольск, а затем в Енисейск. В 1638 г. Дежнев в отряде сына боярского Парфена Ходырева перешел из Енисейска в Якутский острог, незадолго до того (в 1632 г.) заложенный Петром Бекетовым. Здесь Дежнев «поверстался» в якутские казаки и посвятил себя нелегкому, но прибыльному делу сбора ясака (дани). Начиная с этого времени, биографические данные о Дежневе становятся более полными. В основном они заключаются в двух отписках поданных С. Дежневым и Н. Семеновым якутскому воеводе Ивану Акинфиеву в 1655 г. и опубликованных, по материалам Миллера, Археографической комиссией, 1 и в четырех челобитных С. Дежнева, найденных и опубликованных Н. Оглоблиным. 

Уже в 1639 г. Парфен Ходырев послал Дежнева в Оргутскую волость собирать ясак. Задачу эту Семен Иванович Дежнев выполнил успешно: 140 шкур соболя, взятых у оргутских якутов, были доставлены в Якутск.

В 1640 г. письменный голова Василий Поярков, управлявший воеводством в Якутске, поручил Дежневу совместно со служилым человеком Дмитрием Михайловым Зыряном собрать ясак на реке Яне. Отряд состоял из 15 человек. Он двинулся на Яну зимним путем и выполнил поручение, собрав с туземного населения 340 соболей. Этот ясак Дежнев в сопровождении трех казаков должен был отвезти в Якутск. По дороге отряд Дежнева подвергся нападению тунгусов. «Я, холоп твой, — доносил Дежнев (первая челобитная 1662 г.), — на том бою убил у них лутчево мужика до смерти, а иных тунгусов мы, холопы твои, многих ранили. А меня, холопа твоего, Сеньку, на том бою те ламутцкие мужики стрелою ранили в левую ногу по колену, а другою стрелою ранили в ту же ногу в икру». В 1641 г. ясак был доставлен в Якутск и сдан воеводе Петру Головину.

В 1642 г. Дежневу было дано новое поручение — собрать ясак на р. Оймекон. Отряд снова состоял из 15 человек, в числе которых был и Михаил Стадухин, впоследствии получивший известность благодаря своей деятельности на Колыме, и Анадыре. На Оймеконе около 500 тунгусов напали на отряд Дежнева. Произошел бой, в котором, по словам Дежнева, «убили мы, холопы твои, тех ламутцких тунгусов десять человек, а иных многих переранили. А меня, холопа твоего, Семейку, на том бою ламутцкие тунгусы стрелою ранили в правую руку в локоть, а другою стрелою ранили в правую ногу» (челобитная Дежнева 1662 г.). Отослав ясак в Якутск, Дежнев и Стадухин решили выйти на Индигирку и искать «где б нам, холопам твоим, можно было вновь тебе, великому государю, в ясачном зборе прибыль учинить». Построили коч, на котором и спустились по Индигирке до самого моря. Затем Дежнев присоединился к другому отряду казаков, собиравшему ясак на р. Алазее и возглавлявшемуся Дмитрием Зыряном, с которым Дежнев ранее ходил на Яну. На Алазее произошло столкновение с юкагирами, причем Дежнев снова был ранен стрелою, на этот раз в левое плечо. С Алазеи Дежнев и Зырян перебрались на Колыму, где встретили Михаила Стадухина, который совершил переход из Индигирки в Колыму морем. В 1644 г. Стадухин основал в устье Колымы Нижнеколымский острог.

На Колыме отряды Дежнева, Зыряна и Стадухина соединились для сбора ясака с юкагиров, которые встретили казаков далеко не миролюбиво. Казакам пришлось здесь выдержать настоящую осаду: «и те иноземцы юкагиры, видя нас, холопей твоих, немногих людей, собрався сот пять и больше, приходили к нам, холопем твоим, к острожку приступили и обсадили нас в острожке и многих переранили, меня, холопа твоего Сеньку, в голову стрелою железницею ранили, и в острожек многие иноземцы к нам сильно вломились» (челобитная Дежнева 1662 г.). Победа сказалась, однако, на стороне русских, несмотря на их малочисленность: «многих юкагирей убили до смерти, а иных иноземцев многих мы, холопи твои, ранили, а они, убоясь смерти, отошли прочь от острожку».

На Колыме Дежнев оставался до 1648 г., служа под начальством Дмитрия Михайлова Зыряна, который был назначен приказным, и таможенного целовальника Петра Новоселова. Неоднократно Дежнев посылался на «непослушников неясачных иноземцов», причем, по словам Дежнева, «голов своих не щадили и кровь свою проливали, и  голод терпели, и всякую нужу принимали». В схватке с юкагирами Дежнев был еще раз ранен — «в левую руку в мышку».

В 1648 г. Дежнев совершил плавание на восток от Колымы, плавание, которое обессмертило его имя. История этого морского похода такова.

В 40-х годах XVII в. на Колыме появился приказчик богатого великоустюжского торговца Алексея Усова — Федот Алексеев Попов, в литературе более известный под именем Федота Алексеева. Он был родом из Холмогор, откуда вышли многие отважные сибирские мореходы. Попов был, очевидно, человеком очень предприимчивым: достигнув Колымы, он не удовлетворился этим, его потянуло еще дальше на восток. Прослышав от Исая Игнатьева, мезенского промышленника, впервые совершившего в 1646 г. плавание на восток от Колымы (до Чаунской губы), об изобилии там «моржового зубу», Федот Попов решил сделать попытку пройти морем на р. Анадырь, о которой русские имели только смутные сведения, доходившие через туземцев.

Первое плавание Попова на восток от Колымы было совершено в 1647 г. на четырех кочах, вышедших в море в июне ст. ст. Оно оказалось неудачным — в море были встречены непроходимые льды, заставившие мореплавателей вернуться на Колыму. Согласно Миллеру, 3в этом походе участвовал и Дежнев — «для исправления того, что в пользу казенного интереса наблюдать должно», т. е. для сбора ясака.

Попов, хорошо знакомый с изменчивым режимом полярных льдов, не пал духом и решил в следующем году повторить попытку пройти морем в Анадырь. Он поделился своими планами с находившимся на Колыме Дежневым, пожелавшим и на этот раз принять участие в плавании, так как оно обещало богатую добычу и обилие приключений в совсем неизведанных краях. Попов также был заинтересован в участии Дежнева и других казаков, ибо они могли оказать торговым и промышленным людям неоценимую помощь при встрече с туземным населением, на миролюбивое отношение которого к русским пришельцам едва ли можно было рассчитывать. Кроме того, присутствие в экспедиции Дежнева, на которого была возложена обязанность сбора государева ясака, придавало экспедиции в некоторой степени характер правительственного предприятия, что также было выгодно Попову. Учтя все это, Попов решил просить местные власти о назначении Дежнева в экспедицию. В своей челобитной 1662 г. Дежнев говорит об этом следующее: «торговые и промышленные люди били челом тебе, великому государю, на Ковыме реке таможенному целовальнику Петру Новоселову подали челобитную, чтоб их торговых и промышленных людей, Федота Алексеева [Попова] с товарищи, отпустили по твоему государеву указу на новую на Анандыр реку и на иные на сторонные реки, для прииску новых неясачных людей, где б тебе, великому государю, мочно было в ясачной зборе прибыль учинить. А обо мне, холопе твоем Семейке, те торговые и промышленные люди били ж челом, чтобы мне, холопу твоему, идти с ними вместе для твоего государева ясачного збору и для прииску новых неясачных людей и для твоих государевых всяких дел».

В сохранившихся документах об экспедиции 1648 г. мы нигде не находим указания, кто был ее начальником — сам ли Дежнев или Федот Попов, но можно предполагать, что они участвовали в походе на равных правах. Оглоблин 4 также указывает, что «повидимому,  единоличной власти здесь не было». Инициатором экспедиции был несомненно Федот Попов.

В помощники Дежнева был назначен казак Герасим Анкудинов. С Анкудиновым у Дежнева сложились неприязненные отношения еще до выхода в море. 5 В экспедиции участвовали также приказчики торгового гостя Василия Гусельникова — Безсонка Астафьев, Офонка Андреев и покрученик этих приказчиков Ефимка Меркурьев Мезеня.

Экспедиция была многолюдной, в ней участвовало 90 человек, разместившихся в шести кочах.

Дошедшие до нас сведения об историческом плавании Дежнева и Попова, задолго до Беринга показавших, что Азия не соединена с Америкой, и тем самым разрешивших огромной важности географическую проблему, чрезвычайно скудны. Они ограничиваются несколькими сообщениями, скупо изложенными Дежневым в его отписках и челобитных. Из них видно, что всего величия выполненного географического подвига Дежнев и его спутники совсем не представляли себе. Приводим соответствующие места из документов, оставленных Дежневым.

«В прошлом во 156 году [1648] июня в 20 день, с Ковымы реки послан я, Семейка, на новую реку на Анандыр для прииску новых неясачных людей. И в прошлом во 157 году [1648], месяца сентября в 20 день, идучи с Ковыми реки морем, на пристанище [т. е. при высадке на берег] торгового человека Федота Алексеева чухочьи люди на драке ранили, и того Федота со мною Семейкою на море рознесло без вести, и носило меня, Семейку, по морю после покрова богородицы всюду неволею, и выбросило на берег в передний конец за Анандыр реку; а было нас на коче всех двадцать пять человек» (вторая отписка С. Дежнева и Н. Семенова 1655 г.).

«И с Ковымы реки поднялся я, холоп твой, морем — проведывать новых рек, и приискал вновь, сверх тех прежних рек, новую реку Анандыр» (челобитная Дежнева 1664 г.).

«И я, холоп твой, с ними торговыми и промышленными людьми шли морем, на шти кочах, девяносто человек; и пришед Анандырское устье, судом божиим те наши все кочи морем разбило, и тех торговых и промышленных людей с того морского разбою на море потонуло и на тундре от иноземцов побитых, а иные голодною смертью померли, итого всех изгибло 64 человека. А я, холоп твой, от тех товарищей своих остался всего дватцатью четырми человеки, и тех товарищей моих зимним путем на лыжах, с нарты, со стыди [стужи] и з голоду и со всякой нужи, недошед Анандыря реки, дорогою 12 человек безвестно не стало. А я, холоп твой, на Анандыр реку доволокся всего двенатцатью человеки» (челобитная Дежнева 1662 г.).

«А с Ковымы реки итти морем на Анандыр реку есть нос, вышел в море далеко [мыс Дежнева]... А против носу есть два острова [острова Диомида], а на тех островах живут чухчы, а врезываны у них зубы, прорезываны губы, кость рыбей зуб, а лежит тот нос промеж сивер на полунощник ... А доброго побегу от носа до Онандыри реки трои сутки, а боле нет» (вторая отписка Дежнева и Семенова 1655 г.).

«Тот нос [мыс Дежнева] вышел в море гораздо далеко, а живут на нем люди чухчи добре много, против тогож носу на островах живут люди, называют их зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба немалых костяных, а не тот, что есть первой Святой нос от Ковымы [мыс Шелагский], а тот Большой нос мы, Семейка с товарищи, знаем, потому что розбило у того носу судно служилого человека  Ерасима Онкудинова с товарищи, и мы, Семейка с товарищи, тех розбойных людей имали на свои суды, и тех зубатых людей на острову видели ж, а от того носу та Анандыр река и корга далеко» (первая отписка Дежнева и Семенова 1655 г.).

Кроме перечисленных документов, некоторые дополнительные сведения о походе 1648 г. мы находим у Г. Миллера. Эти сведения были почерпнуты Миллером, очевидно, также из якутского архива, но самих документов или ссылок на них Миллер не приводит.

На основании приведенного материала ход экспедиции Дежнева — Попова вкратце представляется в следующем виде. 20 июня (ст. ст.) экспедиция вышла из устья Колымы в составе 90 человек и 6 кочей и взяла курс на восток. Состояние льдов было весьма благоприятным, и, не встретив с их стороны препятствий, 3 коча дошли до Берингова пролива. Что сталось с остальными кочами, не известно. Где-то недалеко от Берингова пролива была сделана: высадка на берег, причем произошло столкновение с эскимосами, во время которого Попов был ранен. В Беринговом проливе коч Анкудинова разбило, и экипаж его перешел на коч Дежнева. В Тихом океане жестокая буря разделила кочи Дежнева и Попова, причем коч Попова пропал бесследно, коч же Дежнева долго носило по морю, пока его не выбросило на берег южнее Анадыря.

С дальнейшей деятельностью Дежнева на Анадыре мы познакомимся ниже, здесь же скажем несколько слов о судьбе Федота Алексеева Попова, инициатора исторического плавания в 1648 г. В 1654 г. Семен Дежнев во время одного из походов «отгромил у коряков якутскую бабу Федота Алексеева, и та баба сказывала, что де Федот и служилой человек Герасим [Анкудинов] померли цынгою, а иные товарищи побиты, и остались невеликие люди и побежали в лодках с одною душою, не знаю де куда» (вторая отписка С. Дежнева и Н. Семенова 1655 г.). Немногие уцелевшие люди с коча Попова, повидимому, достигли Камчатки, так как в 1697 г. местные жители рассказывали Владимиру Атласову, что назад тому много лет на Камчатке, в устье р. Никулы, жило несколько русских. Развалины русской избы в устье этой реки существовали еще во времена Крашенинникова. Г. Миллер 6 приходит к заключению, что спутники Федота Попова «за первых из русских почтены быть имеют, которые в тамошних местах [т. е. на Камчатке] поселились».

Таким образом, из двух главарей экспедиции, впервые прошедших через пролив, отделяющий Азию от Америки, остался в живых один Дежнев, другой же начальник, Федот Алексеев Попов, скончался через некоторое время после того как его коч миновал северо-восточную оконечность Азии. Честь довести до культурного мира сведения об историческом морском походе в 1648 г., увенчавшемся величайшим географическим открытием, выпала на долю одного Дежнева. Этим и объясняется то, что рядом с именем Дежнева имя Попова незаслуженно остается в тени.

Обратимся снова к Дежневу. После того как в начале октября 1648 г. коч Дежнева выбросило на берег, уцелевшие 25 человек направились к устью Анадыря пешком. Переход был очень тяжел — шли «холодны и голодны, наги и босы». В устье Анадыря партии Дежнева пришлось испытать сильный голод, что заставило 12 человек пойти вверх по Анадырю в надежде встретить туземцев. Через 20 дней двое из этой партии — Фомка Семенов Пермяк и Сидорка Емельянов —  вернулись в стан Дежнева, остальные погибли от истощения. Ни туземцев, ни пищи они не нашли. Отряд Дежнева сократился до 12 человек. Зимою Дежнев построил коч и летом 1649 г. отправился на нем вверх по Анадырю. Здесь Дежневу посчастливилось встретить туземцев анаулов, что было спасением для голодных и обносившихся казаков. Сейчас же начался сбор ясака, а вместе с тем и конфискация продуктов. Анаулы пробовали было оказать сопротивление, но были быстро усмирены. Взяли двух аманатов (заложников). Во время схватки с анаулами Дежнев был ранен «смертною раною». Он выжил благодаря своему железному организму. После боя с анаулами Дежнев построил на среднем течении Анадыря зимовье — будущий Анадырский острог. В нем он и провел зиму 1649—1650 гг.

Весной 1650 г. из Колымского острога на Анадырь отправилось сухим путем два отряда казаков. Во главе одного из них стоял Семен Мотора, начальником другого был Михаил Стадухин. В конце апреля отряды Моторы и Стадухина дошли до зимовья Дежнева на Анадыре, Мотора соединил свой отряд с дежневским, Стадухин же продолжал действовать самостоятельно. Отношения между Дежневым и Стадухиным, отличавшимся вспыльчивостью и жестокостью и неразборчивостью в средствах, сложились неприязненные. Дело доходило до рукоприкладства, причем зачинщиком ссор был неизменно Стадухин. Чтобы избежать неприятного соседства с Стадухиным, Дежнев и Мотора осенью 1650 г. решили отправиться на р. Пенжину: «и мы служилые и промышленные люди, Семен Мотора и яз, Семейка Дежнев, с товарищи, служилыми и промышленными людьми, бегаючи и укрываючись от его Михайловы [Стадухина] изгони, пошли мы осенью нартяным путем вперед на захребетную реку Пянжин, для прииску и приводу под государеву царскую высокую руку вновь неясачных людей» (первая отписка С. Дежнева и Н. Семенова 1655 г.). Так как у Дежнева и Моторы не было проводников, то Пенжину они не нашли и, проплутав три недели, вернулись на Анадырь.

Поздно осенью 1650 г. Дежнев, Мотора и Стадухин отправились в поход на анаулов, живших на Анадыре ниже дежневского зимовья. Произошел жестокий бой, в котором четыре человека из русского отряда были убиты и многие ранены. Все же удалось «их анаулей смирить ратным боем». Зимой Михаил Стадухин покинул Анадырь и перебрался на Пенжину, Гижигу и затем на Охоту. Небольшая часть стадухинских людей осталась с Дежневым. Весной 1651 г. Дежнев и Мотора ходили в верховья Анюя на ходынцев, с которыми произошла «драка».

Зимой 1652 г. состоялся поход на «анаульского мужика» Мекерку. В бою с Мекеркой был убит Семен Мотора и многие из отряда Дежнева ранены. В помощники себе Дежнев избрал Никиту Семенова.

Летом того же года Дежнев спустился вниз по Анадырю до устья и 29 июня (ст. ст.) открыл вблизи него коргу (отмель), изобиловавшую моржами. «А на той корге много вылягает морской зверь морж»,— доносил Дежнев (первая отписка 1655 г.). Моржовое лежбище на этой корге было, повидимому, очень богатым, потому что далее Дежнев отмечает, что «которые промышленные люди поморцы и они сказывают, что в Русском де Поморье столь много зверя того нет». С открытием этого моржового лежбища деятельность Дежнева, ограничивавшаяся до тех пор сбором ясака с туземного населения, несколько видоизменяется: оставаясь сборщиком ясака, Дежнев вместе с тем стал уделять много времени промыслу моржовой кости. Коргу он стал посещать ежегодно и за четыре года (1652—1655) добыл здесь в пользу государства 239 пудов «моржового зубу». 

Весной 1653 г. Дежнев ходил в верховья Анадыря на чуванцев. Завязался горячий бой, во время которого был убит целовальник Иван Пуляев, один из участников морского похода 1648 г. Летом Дежнев построил кочи и хотел было отправить на них в Якутск собранный за пять лет ясак морем, через Колыму, но в конце концов отказался от этого намерения, потому что «море большое и сулои великие о землю близко, без доброй снасти судовой и без доброго паруса и якоря итти не смели, и иноземцы говорили: не по вся де годы льды от берегов относит в море. А горою через камень государевы казны с невеликими людьми через многие неясачные люди разных родов выслать не смели, потому что служивые и промышленные люди на государевых службах побиты» (первая отписка Дежнева и Семенова 1655 г.).

В 1654 г. Дежнев совершил два похода: один на чуванцев, причем было взято два аманата, а Дежнев получил ножовую рану в грудь, другой — на коряков, живших недалеко от знаменитой корги и занимавшихся там моржовым промыслом. Последнее и послужило причиной похода, ибо коряки являлись для Дежнева нежелательными конкурентами. Об этом походе Дежнев сообщает следующее: «Коряцкие люди на коргу под нас тайно убойства для приходят и зверя морского моржа промышляют для корму. И мы яз, Семейка, с товарищи на них ходили и дошли их четырнадцать юрт в крепком острожке, и бог нам помог, тех людей розгромили всех, и жен их и детей у них поймали» (первая отписка Дежнева и Семенова 1655 г.). Во время этого похода Дежнев и «отгромил» у коряков упомянутую выше «якутскую бабу» Федота Попова.

В конце апреля 1654 г. с Колымы, сухим путем, пришел на Анадырь новый отряд, возглавлявшийся Юрием Селиверстовым. Около устья Анадыря Селиверстов набрел на дежневскую коргу, богатства которой послужили предметом непрестанных ссор с Дежневым. Селиверстов в посланной им в Якутск отписке ложно утверждал, что «ту коргу и морского зверя и заморную кость зверя того приискал он, Юрья», чтобы получить право единолично промышлять на корге. В другой отписке якутскому воеводе Ивану Акинфиеву он также клевещет на Дежнева, будто «Дежнев с товарищи... мне, Юшку, не дадут на государя промышлять на той корге тое кости моржевого зубу». 7 На самом деле Дежнев не чинил препятствий Селиверстову промышлять на корге.

Осенью 1654 г. и весной 1655 г. Дежнев совместно с Селиверстовым ходил для сбора ясака на ходынцев, причем взял у них аманата.

В 1656 г. на Анадырь прибыл казачий сотник Амос Михайлов с приказом Дежневу, его помощнику Никите Семенову и Юрию Селиверстову явиться в Якутск и сдать государеву казну. Казна была отправлена, но Дежнев остался на Анадыре. Селиверстов покинул Анадырь; повидимому, отбыл и Семенов.

О последних годах пребывания Дежнева на Анадыре известно очень мало. Он оставался начальником Анадырского острожка до 1659 г., когда сдал его Курбату Иванову. Пробыв на Анадыре еще два года и промышляя моржовую кость в свою пользу, Дежнев в 1662 явился в Якутск. Вместе с ним прибыл и спутник его по морскому походу 1648 г. Артемий Федотов Салдат. Дежнев отсутствовал из Якутска 20 лет. За это время он принимал участие в бесчисленных походах и совершил плавание из Колымы в Анадырь, увековечившее иго имя.

Прибыв в Якутск, Дежнев подал челобитную, в которой писал: «А я холоп твой, пошед из Енисейского острогу, служил тебе, великому  государю, всякие твои государевы службы и твой государев ясак збирал на великой реке Лене и по иным дальним сторонним рекам в новых местах — на Яне, и на Оемоконе, и на Индигирке, и на Алазейке, и на Ковыме, и на Анандыре реках — без твоего государева денежного и хлебного жалованья, своими подъемы. И будучи же на тех твоих государевых службах в те многие годы всякую нужу и бедность терпел и сосновую и лиственную кору ел и всякую скверну приимал — двадцать один год. Милосердый государь, царь и великий князь Алексей Михайлович, всеа великия и малыя и белыя Росии самодержец, пожалуй меня, холопа своего, своим государевым денежным и хлебным жалованием за те прошлые годы, а за мое службишко и за кровь и за раны и за многое терпенье пожалуй, государь, меня, холопа своего, прибавочным жалованьем, чем тебе, великому государю, бог известит» (челобитная 1662 г.).

Будучи первым русским на Анадыре, Дежнев сообщил об этой реке некоторые географические сведения. Так, о растительности он сообщает: «А река Анандыр не лесна и соболей по ней мало, с вершины малой листвяк днищей на шесть или на семь, а иного черного лесу нет никакого, кроме березнику и осинника» (первая отписка 1655 г.). О рыбе Дежнев приводит следующие сведения: «А рыбы красной приходит много, и та рыба внизу Анандыру от моря идет добра, а вверх приходит худа, потому что та рыба замирает вверху Анандыру реки, а назад к морю не выплывает. А белой рыбы добывали мы мало, потому что сетей добрых у нас нет» (первая отписка Дежнева и Семенова 1655 г.). Интересно, что Дежнев составил и карту Анадыря с его притоками, до нас не дошедшую: «той реки Анандыре чертеж с Онюя реки и за Камень на вершину Анандыру и которые реки впали большие и малые и до моря и до той корги, где вылягает зверь» (там же).

В Якутске Дежнев получил ответственное и почетное в те времена поручение доставить «костяную казну» в Москву. Повез он и лично им добытую моржовую кость — 31 пуд. Дежнев выехал из Якутска в начале зимы 1662 г. и прибыл в столицу в 1664 г.

В Москве Дежнев подал челобитную, в которой просил выдать ему жалованье за время его службы с 1643 по 1661 г. Вместе с тем он просил «поверстать» его в сотники. «И будучи на твоей, великого государя, службе, поднимаючись собою и служа тебе, великому государю, многое время без твоего, великого государя, жалованья, имаючи иноземцов в аманаты, голову свою складывал, раны великие принимал и кровь свою проливал, холод и голод великий терпел, и помирал голодною смертью, и на той службе будучи и от морского разбою [кораблекрушения] обнищал и обдолжал великими неокупными долги и в тех долгах в конец погибаю» (челобитная 1664 г.).

Всего Дежневу за 19 лет причиталось получить 126 рублей 20 1/2 копеек. В январе 1665 г. окольничий Родион Стрешнев доложил о челобитной Дежнева царю. Последовало постановление: «за ту ево, Сенькину, многую службу и за терпение пожаловал великий государь самодержец, велел ему на те прошлые годы выдать из Сибирского приказу треть деньгами, а за 2 доли сукнами». 8 Если учесть, что Дежнев доставил государству огромную прибыль — один только добытый им «рыбий зуб» оценивался в 17 340 рублей, не говоря уже о пушнине,— то жалование Дежнева за 19 лет составляло несообразно малую сумму. Он получил всего 38 рублей 67 1/2 копеек деньгами и 97 аршин сукна. За лично добытую Дежневым кость (31 пуд) ему было выплачено 500 рублей (примерно третья часть действительной стоимости). 

Вместо испрашивавшейся Дежневым должности сотника он был произведен в атаманы с окладом в 9 рублей в год деньгами, 7 четвертей ржаного хлеба, 4 четверти овса и 2 1/4 пуда соли.

Незадолго до отъезда из Москвы Дежнев 25 февраля 1665 г. подал еще челобитную, в которой просил отпустить в Сибирь своего племянника, жившего в Великом Устюге: «А племянник мой, Ивашко Иванов, живет на Устюге Великом ни в тегле, ни в посаде — скитаетца меж двор и с женою своею с Татьянкою Григорьевою дочерью. Милосердый государь, царь, самодержец! Пожалуй меня, холопа своего, государь, того моего племянника Ивашку с женою его Татьянкою с Устюга Великого взять с собою в Сибирь в Якуцкой острог и вели, государь, о том дать свою, великого государя, проезжую грамоту». Несмотря на все лишения, которые Дежнев претерпел в Сибири, жизнь в этом крае настолько пришлась ему по душе, что он решил не только сам возвратиться туда, но и взять с собою племянника. Было нечто, что непреодолимо влекло Дежнева в отдаленную сибирскую землю, что позволяло забыть о всех невзгодах, — вольная жизнь. Просьба Дежнева была удовлетворена, и ему была вручена государева грамота на имя устюжского воеводы вместе с проезжей грамотой от Москвы через Великий Устюг до Якутска. Дежнев повез с собою в Якутск «государеву денежную казну» — свидетельство того, что в правительственных кругах он пользовался полным доверием.

В начале марта 1665 г. Дежнев выехал из столицы. О посещении им на пути в Якутск своей родины, Великого Устюга, никаких документов не сохранилось.

Ничего не известно также о пребывании Дежнева в Якутске с 1666 по 1670 г. в должности атамана. 20 июля 1670 г. Дежнев вторично был послан в Москву, на этот раз с целью отвезти «соболиную казну» и различные документы якутской приказной избы. Его сопровождали два целовальника и несколько казаков. 25 декабря 1671 г. Дежнев вторично прибыл в Москву, где и умер в 1673 г. в возрасте около 65 лет. О смерти Дежнева сохранилась краткая запись в окладной книге служилых людей города Якутска: «Семен Дежнев во 181 году [7181-5508 = 1673 год н. э.] на Москве умре, а оклад его в выбылых». 9

Обычно считалось, что о морском походе Дежнева из Колымы в Тихий океан до работ Миллера в якутском архиве в 1736 г. в Европе ничего не было известно. На самом деле это не так: имеется ряд печатных и рукописных свидетельств о том, что о знаменитом морском походе русских казаков знали, хотя имя Дежнева в них и не упоминается. Так, Л. С. Берг 10 указывает на одно место в «Historia de Sibiria» Юрия Крижанича 11, написанной около 1680 г., которое несомненно относится к походу Дежнева. Касаясь вопроса, соединяется ли Ледовитое море с Восточным, Крижанич пишет, что «сомнение это в самое последнее время было разрешено воинами Ленской и Нерчинской области: они, собирая с туземцев дань, прошли всю эту страну до океана и утверждают, что к востоку нет никакой твердой земли и что сказанные моря ничем друг от друга не отделены». 

Принимая во внимание, что Дежнев дважды побывал в Москве и жил там продолжительное время, причем не мог не рассказывать о своей жизни в Сибири, в частности о походе 1648 г., было бы совсем непонятно, если бы некоторые из этих рассказов не проникли в Западную Европу, так как иностранцы, бывшие в Москве, очень интересовались сведениями о Сибири, в особенности географического характера. Свидетельство этого мы находим у Витзена, много сделавшего для распространения в Европе географических сведений о России. Так, в известной книге Витзена «Noord en Oost Tartarye» (изданной в Амстердаме в 1705 г., первое издание вышло в 1692 г.) мы читаем: «Однажды 7 судов с московскими военными [т. е. казаками] спустились по этой реке [Колыме], чтобы обогнуть Ледяной Нос, называемый также Необходимый нос или выступ, но все погибли» (стр. 668). Здесь с полной несомненностью идет речь о походе Дежнева в 1648 г. Имеются только две неточности: Витзен указывает, что погибли все (тогда как на самом деле некоторая часть спаслась) и что судов было 7 (на самом деле их было 6). Интересно, что Миллер, описывая экспедицию Попова и Дежнева в 1648 г., также указывает на 7 кочей. Не взял ли он это число у Витзена?

Приводим следующий отрывок из Витзена:

«Копия письма из Архангельска, написанного мне в 1698 г., относительно Ледяного мыса, находящегося к северу от страны корилов.

«Ваше благородие! Я говорил здесь с одним русским, который сообщил мне, что прошлую зиму он видел в Москве казаков, бывших на охоте за соболями в самых отдаленных местностях Сибири. Они обогнули на маленьком судне Ледяной мыс или самый восточный выступ, как это показано на Вашей карте, и ехали 3 дня, пока добрались до конца выступа. Там шло очень сильное течение, так что им пришлось держаться вплотную к берегу; но льда они не видели, ибо это было в самом разгаре лета. Таким образом они обогнули мыс и достигли границ Китая» (стр. 676).

В этом письме, написанном, повидимому, жившим в Архангельске голландцем, речь идет о плавании коча Дежнева через Берингов пролив. Неверно, конечно, указание, будто мореплаватели достигли Китая. Любопытно упоминание о сильном течении в Беринговом проливе. Сообщение об отсутствии льда находится в полном согласии с тем, что и Дежнев не упоминает о нем ни слова.

Немного ниже мы находим у Витзена следующее сообщение, несомненно также относящееся к морскому походу Попова и Дежнева:

«Один видный московский купец рассказал мне, что в Архангельске он говорил с казаками, сообщившими ему, что они за три дня добрались до конца Ледяного мыса. В некоторых местах он [пролив] настолько узок, что видны оба берега. Эти казаки или московские солдаты были отправлены из Якутска для сбора дани, как это обычно производилось ими группами в 10 или 20 человек ... Далее они рассказывают, что у них было 8 маленьких судов, из которых четырем, как они думают, удалось обогнуть Ледяной мыс. Но под конец они встретили такой сильный водоворот или скорее прибой, так как северное течение сталкивается там с южным, что эти 4 судна были разбиты вдребезги и все люди погибли» (стр. 676).

Этот рассказ есть отголосок сообщения Дежнева о крушении коча Герасима Анкудинова у «Большого носа» (см. выше). И здесь много неточностей. Так, неверно указано число судов, а также то, что все люди погибли. Что касается сильного водоворота в Беринговом  проливе, обусловленного встречными течениями, то можно напомнить, что и Дежнев сообщает о «сулоях великих» (см. выше). Не может быть сомнения в том, что весь этот рассказ относится к дежневской экспедиции.

Наконец, упомянем еще о якутском служилом человеке Петре Попове, который в 1711 г. совершил путешествие к носовым чукчам (т. е. эскимосам, жившим около Чукотского Носа). Последние сообщили Попову, что «бывали де у нас и прежде сего русские люди кочами морем». 12 Однако документ, в котором Попов сообщил о своем путешествии «в Нос», подобно документам Дежнева, пролежал в якутском архиве, не будучи предан гласности, пока его оттуда не извлек Миллер и не опубликовал его в «Сочинениях и переводах».

Приведенные выдержки из Витзена едва ли могли быть известны Лейбницу, когда он в 1697 г. поднял вопрос, соединены ли Азия и Америка, или же они разделены проливом. Однако они должны были быть известны ему в 1712 г., когда он в письме к Брюсу снова поднял этот вопрос, и в 1716 г., когда Лейбниц в письме к Бурге сообщил о своей беседе с Петром I, в которой затрагивался и вопрос, соединена ли Азия с Америкой. Можно допустить, что Лейбниц не обратил внимания на эти места в книге Витзена, как не заслуживающие доверия, — ведь все они основывались не на документальных данных, а на рассказах, переданных из третьих уст. Предположение, что книга Витзена оставалась неизвестной Лейбницу, интересовавшемуся географией северо-востока Сибири, маловероятно. Очевидно не придавал значения этим переданным Витзеном рассказам о плавании вокруг Ледяного мыса и Петр I, который не только был знаком с книгой Витзена, но который лично хорошо знал этого голландского географа.

Отметим здесь, что впоследствии Н. А. Словцов и американец Гольдер высказали мнение, что Дежнев не проходил Берингова пролива. Так как уже Л. С. Берг, 13 а позже В. А. Самойлов, 14доказали полную необоснованность этого вывода, то мы на этом останавливаться не будем.

Несмотря на скудость биографического материала о Дежневе, из этого материала все же видно, что он был человеком выдающимся. Неустанное стремление к новым неизведанным местам, беззаветная храбрость, исключительная настойчивость в достижении поставленной цели, уверенность в своей силе и, наконец, унаследованное от предков-северян неугасимое тяготение к воле — таковы главные черты характера Семена Дежнева. Он был прирожденным землепроходцем, и вся деятельность его протекала именно по этому руслу, где лучше и полнее всего могли сказаться его природные качества. От других казаков его выгодно отличало одно качество; — известная гуманность как в отношении своих подчиненных, так и в отношении туземцев. Так, Михаила Стадухина Дежнев уговаривал, что он «делает негораздо, побивает иноземцов без разбору». Следует удивляться тому, что этот казак, на теле которого имелось 9 боевых ран и жизнь которого протекала среди полуодичавших сибирских служилых людей, подобных Михаилу Стадухину, избежал общей для якутских казаков язвы — жестокосердия и безудержного стяжательства. Это свидетельствует о сильной воле Дежнева. 

Потомство будет вечно благодарно Семену Дежневу за его географический подвиг, позволивший впервые определить крайний восточный предел нашей великой родины и водную грань, отделяющую ее от Америки. Крайнюю северо-восточную оконечность Азии, называвшуюся ранее на географических картах «мысом Восточным», А. Э. Норденшельд, после первого в истории сквозного плавания Северным морским путем, предложил переименовать в «мыс Дежнева». В 1898 г. это название было официально утверждено русским правительством. Мыс, который обращен к Америке и который, по выражению русского мореплавателя Коцебу, благодаря своим черным утесам представляет «ужаснейшее зрелище, вселяющее чувство содрогания», сейчас носит гордое имя Дежнева. В настоящее время многочисленные советские корабли ежегодно проходят мимо этого мыса, впервые обогнутого великим русским храбрецом — Семеном Ивановым Дежневым.                       Текст воспроизведен по изданию: Семен Дежнев (К 300-й годовщине открытия Берингова пролива) // Известия всесоюзного географического общества, Том LXXX, Вып. 6. 1948

Авторство: 
Копия чужих материалов
Комментарий автора: 

Первые данные о плавании Семена Дежнева открыты еще в прошлом столетии известным историографом Герардом Фридериком Миллером, который в 1736 г. нашел сведения о Дежневе в  документах Якутского воеводского архива 1. На основании их Миллер отдал должное памяти Дежнева, отнес именно к нему, а не к Берингу, честь первого и основательного разрешения крупной географической задачи, долго занимавшей умы европейских ученых. Имя Миллеровского "выведенца" (как впоследствии выразился Словцов) Дежнева и его великое открытие с половины прошлого столетия становятся известными европейским географам того времени (например, англичанам Борнео, спутнику Кука, Коксу и др.). С того же времени и русская наука внесла имя Дежнева на свои страницы 2 и передала это имя нашему столетию 3. Русские историки и географы нашего времени считают своим, долгом  упомянуть об открытии Дежнева, хотя по большей части выражаются о нем как-то глухо и осторожно 4.         

Но теперь является возможность отбросить в сторону всякие сомнения в подвиге Дежнева. В столбцах Сибирского приказа, хранящихся в Московском архиве министерства, юстиции, мне посчастливилось отыскать один документ, который положительно и ясно говорит, что так - называемый Берингов пролив весь пройден Семеном Дежневым в 1648 году: это — первая челобитная Дежнева, поданная им Якутским воеводам в 1662 году, после долголетней службы на реке Анадыре, о выдаче ему заслуженного "государева жалованья", которого он не получал многие годы, вследствие нахождения на "дальних службах" 7.

Помимо вышеуказанного значения, эта обширная челобитная  Дежнева важна и в том еще отношении, что представляет довольно полную автобиографию Дежнева, обнимающую время за 1638-1662 гг. Ценность этих сведений несомненна уже по тому одному, что существующия в литературе биографические данные о Дежневе касаются очень небольшого периода его жизни за 1647-1658 гг.

То же биографическое значение имеют и другия найденные мною в том же Сибирском приказе четыре челобитных дела Дежнева: одно 1664 г. 8 и остальные три 1665 г. 9. Как самые челобитные Дежнева, так и сопровождающие их документы ("доклад" Сибирского приказа государю, "выписи" приказа и Якутской съезжей избы, царские грамоты и проч.) продолжают сведения о жизни Дежнева по 1665 г. включительно, сообщая в то же время данные и о более раннем периоде его деятельности.

Сюда же относятся и две отписки Якутских воевод-1656 и 1662 гг. 10 — об Анадырской службе Дежнева. Наконец, дело 1670-1671 гг. о вторичной поездке Дежнева в Москву с Якутскою соболиною казною 11 сообщает наиболее позднее из собранных мною известий о Дежневе 12.                                                                                                                                                           

(По старым данным).

Честь открытия и описания громадного побережья Сверного Ледовитого океана на пространстве между Белым морем и так — называемым Беринговым проливом всецело принадлежит русским людям. Изучение этого побережья, значительно подвинувшееся вперед относительно западной его части с половины XVI века, усилилось особенно с 1636 г., когда было положено начало знакомства русских с восточною частью Ледовитого океана. Экспедициями из Якутска, предпринимавшимися как по инициативе московской и местной администрации, так и по собственной предприимчивости сибирских служилых и промышленных людей, постепенно были открыты впадающия в океан реки Яна, Индигирка, Алазея и Колыма 14. Основанные там зимовья и остроги явились опорными пунктами, откуда выходили предприимчивые изыскатели "Студеного моря", стремившиеся с тех пор преимущественно к востоку от устьев реки Колымы. Первое плавание в этом направлении предпринято было в 1646 г. мезенцом Исаем Игнатьевым, в компании с другими промышленными и служилыми людьми. С его легкой руки (он доходил до Чаунской губы) пошли и дальнейшия плавания отважных "Мореходов" в ту же сторону. В следующем году выступает на сцену в Нижне-Колымском остроге и Семен Дежнев.

Исай Игнатьев вернулся в Нижне-Колымск с большою новинкою: он привез добытую у прибрежных чукчей ценную моржовую кость ("рыбий зуб"). Этот новый товар очень разлакомил собравшихся в остроге торговых и промышленных людей, так что к лету следующего года опять составилось товарищество с целью отправить новую экспедицию за "зубом" и для отыскания реки Анадыра, о богатстве которой уже давно ходили слухи среди русских. Во главе товарищества стал холмогорец Федот Алексеев [254] прикащик московского "гостя" Алексея Усова. Правительственный "прикащик" острога боярский сын Василий Власьев и "целовальник" Кирилло Коткин, по просьбе Федота Алексеева (по словам Миллера), прикомандировали к собравшейся экспедиции Якутского казака Семена Иванова Дежнева, для надзора за "государевым" интересом в пути: он должен был (по данной ему "наказной памяти") собирать "десятую" и другия пошлины с добычи промышленных людей, объясачить попутных "иноземцев" и проч. В июне 1647 г. экспедиция вышла в море из устья реки Колымы, на четырех "кочах" 15, но скоро вернулась обратно, встретивши непреодолимую преграду: в то лето путь к востоку оказался совершенно загроможденным большими массами льдов.

Первая неудача не остановила, однако, дальнейших попыток.

Зимою вновь сформировалось еще более многолюдное товарищество из промышленных и служилых людей, и к лету 1648 г. было изготовлено 7 (по Миллеру) кочей. На каждом судне было около 30 человек.

Кто был главою экспедиции, — в точности не известно. Видно только, что над промышленными стоял тот же Федот Алексеев, а "начальными людьми" у казаков были Семен Дежнев и Герасим Анкудинов, не ладившие между собою из-за споров о верховенстве Повидимому, единоличной власти здесь не было, а ходом экспедиции заведовали сообща эти три лица. Впоследствии, как увидим, Алексеев и Анкудинов сходят со сцены, и несомненным и единственным главою экспедиции остается Дежнев.

20-го июня 1648 г. кочи вышли в море. В это лето путь мимо сибирских берегов оказался чистым от льдов. Не известно, где именно, но во всяком случае раньше "Большого Каменного носа" четыре коча отделились от трех остальных. Куда первые направились и какова была их дальнейшая судьба, — осталось не известным 16. Три же коча, на которых находились Дежнев, Алексеев и Анкудинов, благополучно продолжали путь к востоку и в [255] августе стали поворачивать мимо Чукотского полуострова к теперешнему Берингову проливу, в который и вступили в начале сентября.

Подробностей этого плавания не сохранилось ни в отписках Дежнева, ни в других источниках Миллера. Сохранившияся две отписки Дежнева (может быть, — не первые его отписки к Якутским властям) относятся к 1655 г. и касаются не столько морского похода Дежнева (о котором говорят лишь мимоходом), сколько положения его на реке Анадыре, его столкновений с соперником по Анадырской службе и поиском "новых землиц" и "рыбьего зуба", Якутским служилым человеком Михаилом Стадухиным и проч. Если же были другия — первые отписки Дежнева, то в них, вероятно, он дал более подробный отчет об обстоятельствах своего плавания до "Большого Каменного носа" (по догадке Миллера — это Чукотский нос в так - называемом Беринговом проливе). В напечатанных же актах и в разказе Миллера некоторые подробности плавания становятся известными начиная только с этого пункта. Открытие Большого Каменного носа и Анадырской "корги" (см. ниже) Стадухин и его спутники (попавшие на реку Анадыр сухим путем из Нижне-Колымского острога) приписывали себе, а потому в своих отписках 1665 г. Дежнев опровергает их показания и для этого довольно подробно описывает Чукотский нос, как самый выдающийся географический признак на своем морском пути 1648 г.

Дежневское описание "Большого Каменного носа "довольно обстоятельно и верно для человека, совершенно чуждого географических знаний, каким несомненно был Дежнев 17. Прежде всего, он замечает, что это не тот "Святой нос", который лежите около "реки Чухочы". Очевидно, он разумеет под "Святым носом" мыс Чукочий, лежащий на устье реки Большой Чукочьей, около 60 верст к северо-западу от дельты реки Колымы. Еще западнее мыса Чукочего есть мыс Святой нос (между реками Яной и [256] Индигиркой, против островов Ляховских), но он сюда не подходит. Затем Дежнев говорит о величине Большого Каменного носа, что он "вышел в море гораздо далеко", и очень верно определяет его направление: "а лежит тот нос промеж сивер и полуношник" (то-есть, между севером и востоком) и при том так, что "поворотит (заворачивает) кругом к Онандыре реке подлегло" (то-есть, не круто?...). Не забывает Дежнев указать и расстояние от описываемого им носа до ближайшего известного ему географического пункта: он находит, что "доброго побегу" морем (а также и сухим путем по берегу) от носа до реки Анадыра будет "трои сутки, а боле нет". Чтобы еще точнее определить положение Большого Каменного носа, Дежнев описывает особую береговую "признаку" его: с западной стороны носа, говорит он, "вышла речка", впадающая здесь в море, а на речке расположено "становье чухчей", в котором бросалось в глаза какое-то укрепление, сделанное на подобие "башни из кости китовой". Наконец, Дежнев до некоторой степени описывает и население носа: здесь, по его словам, "живут люди чухчи, добре много", а лежащие против носа "острова" (в другом месте — "два острова") заселены особой породой чукчей, которых "называют зубатыми, потому что пронимают они сквозь губу по два зуба не малых костяных". Этих, зубатых людей" Дежнев с товарищами видели около носа. Под "островами" Дежнев здесь разумеет или остров Св. Лаврентия (издали представляющийся, благодаря горам на нем, в виде нескольких островов), или лежащие в Беринговом проливе острова Аракамчечен и Иттыгран (в 50—70 верстах к северу от мыса Чукотского, у Азиатских берегов).

"Большой Каменный нос" остался в памяти Дежнева не только по своей выдающейся величине и другим топографическим признакам, но и потому особенно, что именно здесь, у носа, "розбило" судно его спутника Герасима Анкудинова, так что "розбойных людей" (то-есть, разбившихся) с этого судна пришлось "имать" на остальные два коча. Не ладивший с Дежневым Анкудинов перешел на кочь Алексеева. Это ли крушение, или недостаток пищи и воды заставили наших путников высадиться 20-го сентября на берег, где-то вблизи носа (пройдя его). Береговые чукчи приняли русских неприязненно: произошло кровавое столкновение ("драка" — по скромному выражению: Дежнева), во время которого был ранен Федот [257] Алексеев. Главное начальство над обоими кочами перешло теперь в руки Семена Дежнева.

Пройдя таким образом во второй половине сентября 1648 г. пролив, отделяющий Азию от Америки, и не подозревал нисколько о величии разрешенной им и его спутниками географической задачи, Дежнев вступил в Восточный океан и двинулся дальше, придерживаясь, несомненно, ближе к берегам Азиатского материка.

Совместное плавание обоих кочей продолжалось недолго. В конце сентября начались сильные бури, которые и разлучили Дежнева с кочем Алексеева и Анкудинова. Дежнев более не встречался с ними. Впоследствии, уже на реке Анадыре, во время одного похода на коряков, Дежнев "отгромил" у них "якутскую бабу Федота Алексеева" (вероятно, бывшую с ним на судне), которая разказала, что Алексеев и Герасим Анкудинов "померли цингою", а остальные товарищи их большею частью побиты инородцами на берегу и только "остались не великие люди", которые "побежали в лодках с одною душою" (по нашему — с голыми руками) неведомо куда 18.

Разлучась с товарищами, Дежнев очутился в очень опасном положении: бури продолжались по-прежнему, а слабый кочь, много потерпевший от длинных переходов, отказывался дальше служить. Рискованное положение Дежнева сделалось почти безнадежным особенно "после Покрова Богородицы" 19, когда его кочь носился по морю " всюда неволею". Долго ли это продолжалось, — неизвестно, но в конце концов кочь "выбросило на берег в передней конец, за Анадырь реку". [258]

Где именно был выброшен Дежнев, — трудно решить. Миллер предполагал, что он потерпел крушение на Олюторском берегу (в Беренговом море). Г. Пыпин в своей недавней статье заходит еще дальше: он говорит, что Дежнев "обогнул мыс Шелагский и Чукотский нос и выплыл в Охотское море" 20. Если это не обмолвка со стороны почтенного автора, то было бы крайне интересно узнать от него, на чем он основывает новый взгляд на крайний предел Дежневского плавания? По этому взгляду выходит, что Дежнев открыл не только так - называемый Берингов пролив, но даже первым из русских мореходов обошел весь полуостров Камчатку, открыл Охотское море и т. д.

Как бы там ни было, но Дежнев, по его собственным словам, был выброшен на берег "за Анадыр реку", в расстоянии "ровно десять недель" пути от низовьев ея. Этот путь по гористой неизвестной местности, без проводников, при начавшихся снегах и морозах, пройден русскими с невероятными лишениями: шли эти несчастные 25 человек "Холодны и голодны, наги и босы... " Не имея никаких рыболовных снастей, они не могли добывать рыбы, а лесов и зверей нигде не встречали. Местное население также не попадалось. Чем уже они питались, — Бог их весть.... Придя на реку Анадыр "внизу близко моря", говорит Дежнев, — "с голоду мы бедные врознь розбрелись". Двенадцать человек отправились искать пищи и людей вверх по Анадыру. Ходили они двадцать дней и нигде не встретили ни людей, ни даже каких бы то ни было признаков человеческого жилья. Тронулись они опять назад, но не дойдя "8 днищ" до Дежневского "стана" (где находились остальные тринадцать человек) окончательно изнемогли от голоду и "обночевались, почали в снегу ямы копать".. Только трое из них кое-как добрались до стана. Посланная Дежневым помощь (он отправил замерзавшим "последнее свое постеленко и одеялишко" и проч.) "не нашла" оставшихся там девять человек: вероятно, они заблудились и замерзли. Затем погибло еще четыре человека, так что Дежневская партия уменьшилась до двенадцати человека.

С этими-то остатками растаявшей партии Дежнев кое-как перезимовал на низовьях Анадыра, а летом следующего 1649 г., соорудивши лодки из выкинутого морем леса, двинулся вверх по [259] реке и благополучно доплыл до зимовьев "Анаульских людей", которых удачно "погромил" (при чем и сам был ранен "смертною раною", но остался жив) и взял с них ясак. Здесь-то (на среднем течении Анадыра) Дежнев основал свое зимовье, впоследствии — Анадырский "острог", и стал помышлять если не о возвращении назад, то по крайней мере о том, как бы подать весть о себе на реку Колыму и получить оттуда помощь людьми и воинскими припасами. И того и другого у него было слишком недостаточно для борьбы с окружавшими его довольно воинственными племенами чукчей.

Однако, все лето и зиму 1649 г. Дежнев провел на реке Анадыре один со своими спутниками по морскому плаванию и только весною 1650 г. (23-го апреля) был порадован неожиданным прибытием к нему партии русских, под предводительством Семена Моторы, добравшегося из Нижне-Колымского острога до Дежневского зимовья сухим путем, чрез реку Аиюй и горы. Вслед за Моторою прибыла и другая партия, под начальством Михаила Стадухина. Летом 1649 г. последний пробовал идти по морскому пути Дежнева, но неудачно, так что должен был вернуться назад на Колыму, а в 1650 г. избрал более легкую сухопутную дорогу на Анадыр 21. Позже явилась на Анадыре еще одна партия русских — Юрия Селиверстова.

Не буду распространяться о дальнейшей анадырской службе Дежнева 22. Отмечу только главнейшия события.

Дежнев пробыл на реке Анадыре до 1656 г. (по крайней мере, этим годом заканчиваются известия актов о его Анадырской службе). С Семеном Моторою Дежнев не только поладил и [260] соединился с ним, но даже несколько подчинился ему, так как Мотора действовал по "наказной памяти" от Колымских властей. После же убийства Моторы анаульцами в 1652 г., власть над обоими соединенными отрядами всецело перешла в руки Дежнева, по челобитью самих служилых и промышленных людей этих отрядов. Не таковы были отношения к Юрию Селиверстову и, особенно, к М. Стадухину. Правда, с Селиверстовым в конце концов Дежнев все-таки примирился и действовал дальше сообща с ним, но отношения к Стадухину до конца пребывания Дежнева на Анадыре оставались решительно неприязненными и нередко доходили до открытых и кровавых столкновений из-за споров о власти над русскими и ясачными людьми, из-за корыстолюбивого соперничества по промыслам, сбору ясака и проч. В 1651 г. дело доходило до того, что Дежнев и Мотора убегали от Стадухина к реке Пенжине (впадающей в Охотское море), до которой, однако, не дошли. Особенно же разгорелось соперничество всех этих партий с 1652 года, когда Дежнев открыл на устье р. Анадыра "коргу" (отмель), на которой собирались стада моржей и здесь теряли ценную свою кость — "рыбей зуб". Дежнев нашел обширные "старые" залежи этого "заморного зуба", а затем стал и "зверя промышлять" для добычи той же кости. Сюда же устремились и другия партии русских людей, каждая приписывая себе честь открытия этой "корги" и отстаивая свои права па исключительную разработку богатой добычи.

Помимо этого соперничества, Дежневу не мало приходилось бороться с инородцами, "громить" их острожки и зимовья, брать у них атаманов, взимать ясак и проч. Не мало было ему возни и по управлению своевольными, крайне не дисциплинированными русскими людьми своей партии. Они плохо слушались Дежнева, вероятно, подражая самому Дежневу, который с своей стороны не охотно подчинялся приказам Колымских и Якутских властей. Главное зло заключалось в том, что русские служилые и промышленные люди постоянно перебегали из одной партии в другую. К этому нужно присоединить вообще тяжелое положение среди дикой, неприветливой природы, вдали от привычных условий жизни и от своих близких людей. Не мудрено, что русские здесь до того дичали, что после долгих лет такой жизни не охотно возвращались в более культурные центры сибирской жизни, под строгий режим русских служилых отношений XVII века. [261]

В 1653 г. Дежнев замышлял отправить морем собранную им государеву казну (моржевую кость и мягкую рухлядь), то-есть, тем путем, по которому он сам пробрался на р. Анадыр. Однако, он побоялся рисковать казною, зная, что то "море большое и сулои великие о землю близко", при том же "иноземцы говорят: не по вся — де годы льды от берегов относит в море"... Судно уже было построено, но "без доброй снасти судовой и без доброго паруса и якоря", Дежнев идти не посмел, а казну отправил сухим путем 23. Позже и Юрий Селиверстов помышлял о морском провозе в Якутск государевой казны с р. Анадыра, но также в конце концов не решился пуститься в этот рискованный Дежневский путь 24.

В 1656 г. Дежнев находился еще на р. Анадыре. Об этом свидетельствует данный Якутскими воеводами "наказ" стрелецкому и казачьему сотнику Амосу Михайлову, — первому правительственному "прикащику", посланному на Анадыр, с 30 служилыми людьми 25. Он должен был "росписатца" с Дежневым, Никитою Семеновым (товарищ Дежнева по Анадырской службе) и Юр. Селиверстовым, то-есть, принять от них зимовья, служилых людей, аманатов, государеву казну, воинские и др. припасы, документы и проч. Главное внимание наказа обращено на прием от Анадырских начальных людей собранной ими моржевой кости и на дальнейшую добычу этого ценного продукта. Якутские власти, поводимому, подозревали Дежнева с товарищами в злоупотреблениях по сбору этой кости, в утайке ея и проч., а потому предписали Михайлову выслать в Якутск Дежнева, Семенова и Селиверстова, а в находившихся в их партиях служилых людей "ни на какие государевы службы не посылать", пользоваться же для этого только вновь посланными с Михайловым Якутскими казаками. О Дежневе с товарищи (а также и Стадухине) велено Михайлову произвести строгий "розыск", как по взаимным их челобитным друг на друга, так и вообще розыскать о всей их деятельности на р. Анадыре.

Был ли Дежнев с товарищами выслан Михайловым в Якутск, или добровольно поехал туда, как отнеслись к нему Якутские [262] воеводы, к чему привел "розыск" Михайлова — на все это нет ответа в напечатанных актах. Последнее упоминание о Дежневе в этих актах встречаем в царской грамоте Якутским воеводам 1658 г. 26. Здесь говорится об открытии Дежневым моржовой кости и о количестве ея добычи у Дежнева, а затем делаются предписания относительно условий дальнейшей добычи кости "служилыми и всякими охочими людьми", определяется ея цена при обязательной сдаче кости в государеву казну, "десятая" и другие пошлинные сборы с добычи и проч.

Этим заканчиваются все известия нашей исторической литературы о жизни и деятельности Дежнева.

В заключение приведу имена некоторых спутников Дежнева но его морскому плаванию из Нижне-Колымского острога до берегов Берингова моря. Имена этих лиц (извлеченные из тех же напечатанных актов), мне кажется, необходимо сохранить в виду важности того события, в котором они участвовали под руководством Дежнева.

Из ближайших к Дежневу лиц сохранилось имя одного лишь "целовальника" государевой казны в партии Дежнева: это был служилый человек Иван Пуляев, убитый впоследствии инородцами на р. Анадыре и завещавший свои не малочисленные "статки" (достатки, имущество) "в государеву казну" 27. Сохранились имена еще двух служилых людей, отличившихся большою храбростью в боях с Анадырскими инородцами — Павла Васильева Кокоулина и Артемья Федотова Салдата (Салдатко). Они принадлежали к тем "охочим служилым людям", которые сами говорили о себе в одной из челобитных царю, что они "служат с травы и с воды без твоего государева жалованья" 28.

Затем, нужно упомянуть о двух прикащиках московского "гостя" Василия Гусельникова (очевидно, на средства этого Гусельникова отчасти снаряжалась Дежневская экспедиция, но сам гость в ней не участвовал), Безсоне Астафьеве и Афанасье Андрееве и об их "покрученике", мезенце Елфиме Меркурьеве. Из промышленных людей еще упоминается 6 человек: пермяк Фома Семенов, [263] устюжанин Сидор Емельянов, Иван Зырянин, Терентий Никитин Курсов, Михаил Захаров и Петр Михайлов. Встречаются и другия имена, но уже Анадырских сотрудников Дежнева. то-есть тех, которые переходили к нему из партий Моторы, Стадухина и Селиверстова.

II.

Новые данные об открытии, Дежнева (1648 г.)

Мы уже видели, что сведения нашей литературы о Дежневе заканчиваются 1658 годом и о дальнейшей судьбе его ничего не известно. Врангель (по следам Миллера оканчивающий свой разказ о Дежневе 1654 годом) сожалеет но поводу отсутствия сведений о том, "возвратился — ли Дежнев в свою отчизну, или сделался жертвою своей смелости" (см. стр. 15-16). Теперь, на основании найденных в Сибирском приказе документов, можно восстановить дальнейшую жизнь нашего смелого морехода до 1671 г. включительно. Оказывается, что Дежнев не только уцелел и вернулся с р. Анадыра в свою "отчизну", но даже успел побывать в Москве, где был достаточно награжден правительством за свою Анадырскую службу.

Главное значение этих новых документов прежде всего в том, что они говорят не только о самой поездке Дежнева в Москву и о дальнейшей его службе, но и креме того сообщают несколько новых и любопытных данных о прежней службе Дежнева. Прежде всего остановимся над теми данными, которым говорят о самой важной стороне предыдущей деятельности Дежнева - об открытии им в 1648 г. так называемого Берингова пролива. Эти сведения находим в первых двух челобитных Дежнева, поданных им в Июле 1662 г. в Якутске 29 и в сентябре 1664 г. в Москве 30. Именно здесь заключаются те слова Дежнева, после которых не остается никаких сомнений в том, что он прошел весь Берингов пролив. Чтобы понять все значение этого ясного показания Дежнева, вернемся несколько назад, припомним тот темный разказ Дежнева о плавании 31, на котором основали свои выводы Миллер и его последователи. [264]

Вся сущность этого рассказа Дежнева (в отписках 1655 года Якутским воеводам) заключается в том, что, выйдя в 1648 г. из устья р. Колымы, кочи Дежнева и его спутников шли морем мимо "Большого Каменного носа", пройди который кочь Дежнева "выбросило на берег в передний конец, за Анандыр реку", куда Дежнев пробрался затем уже сухим путем, после "10 недель" крайне тяжелого пути.

Таким образом, единственным географическим признаком на Дежневском пути является этот "Большой Каменный нос". Весь вопрос именно в нем: что соответствует этому "носу" на наших картах? Можно ли под ним разуметь мысы Восточный или Чукотский, лежащие в самом Беринговом проливе, на Азиатском берегу его (первый на севере, второй на юге пролива)? Или же это мысы Чаунский и Шелагский, расположенные на побережье Ледовитого океана, в недалеком расстоянии (первый около 300 верст, второй около 350 верст) от устья р. Ковымы (Колымы)? Или это другие мысы, лежащие дальше к востоку от м. Шелагского - по серверному побережью Чукотского полуострова (м. м. Кекурный, Северный, против острова "Земля Врангеля", Ванкарема, Сердце-Камень и др. более мелкие)?

Если "Большой Каменный нос" Дежнева есть м. Чукотский, значит, Дежнев действительно прошел весь пролив. Если это мыс Восточный, - Дежнев был только у выхода пролива в Ледовитый океан. Если это мыс Чаунский, или мыс Шелагский, или другие мысы, лежащие к востоку от последнего, следовательно, Дежнев и не доходил до пролива...

Вот какое обширное поле для догадок, взаимно исключающих одна другую, представляет показание Дежнева, открытое Миллером. Не мудрено поэтому, что если Миллер каким то чутьем угадал в "Большом Каменном носе" Дежнева именно мыс Чукотский и многих заставил поверить своему чутью, то другие историки не пошли за ним, не поверили его догадке... Так, Словцов (а у него было и есть не мало последователей) увидел в спорном "носе" Дежнева не более как мыс Чаунский, или много-много мыс Шелагский, то-есть, отверг всякую мысль о проходе Дежневыми так называемого Берингова пролива 32...

Как же разказывает Дежнев о своем морском плавании [265] 1648 г. в открытой мною первой челобитной его 1662 г. ?— Разказ, хотя очень краткий, но совершенно ясный и вполне подтверждающий догадку Миллера... Привожу это ценное место челобитной в подлиннике.

После одного похода Дежнева на "юкагирских мужиков" из Ковымского острожка "торговые и промышленные люди били челом тебе, великому государю, а на Ковыме реке (те-есть, в острожке) таможенному целовальнику Петру Новоселову подали челобитную, чтоб их торговых и промышленных людей, Федота Алексеева с товарищи, отпустили по твоему государеву указу на новую на Анандыр реку и на иные на сторонные реки, для прииску новых не ясачных людей, где-б тебе, великому государю, мочно было в ясачном зборе прибыль учинить. А обо мне, холопе твоем Семейке, те торговые и промышленные люди били ж челом, чтоб мне холопу твоему идти с ними вместе для твоего государева ясачного збору, и для прииску новых не ясачных людей, и для твоих государевых всяких дел" (л. л. 5—6).

"И я, холоп твой, с ними торговыми и промышленными людьми шли морем, на шти кочах, девяносто человек, и прошед Анандырское устье, судом Божиим те наши все кочи море разбило, и тех торговых и промышленных людей от того морского разбою на море пот(он)уло и на тундре от иноземцев побитых (sic), а иные голодною смертою померли, итого всех изгибло 64 человеки" (л. 6).

"А я, холоп твой, от тех товарищей своих остался всего дватцатью четырми человеки, и тех товарищей моих зимним путем на лыжах, с нарты, — со стыди (т. - е. студа, стужи) и з голоду и со всякой нужи, недошед Анандыря реки, дорогою идучи 12 человек безвестно не стало. А я холоп твой на Анандыр реку доволокся всего двенатцатью человеки"... (л. 6).

Вот и весь разказ Дежнева о его знаменитом морском плавании! Вся сущность его в том, что кочи Дежнева и его товарищей, выйдя из реки Ковымы, "шли морем" и "прошед Анандырское устье", потерпели на море крушение, во время которого спаслось на берег 24 человека и из них 12 человек "доволоклись" на реку Анадыр, с Дежневым во главе.

Для всякого хотя немного знакомого с картою рассматриваемой местности вполне ясно, что, идя морем с реки Ковымы, можно попасть на реку Анадыр (пройдти мимо его устья) только единственным путем — чрез так-называемый Берингов пролив. [266] Следовательно, никаких сомнений нет, что этот пролив к 1648 году открыт Семеном Ивановым Дежневым.

Что именно он был главою экспедиции, теперь нет никаких сомнений. Промышленные люди Федот Алексеев с товарищи, снарядившие экспедицию как в своих интересах, так и для того, чтобы "великому государю мочно было в ясачном зборе прибыль учинить", били челом таможенному целовальнику Ковымского острожка Петру Новоселову, чтобы служилой человек того же острожка Семен Дежнев был отпущен с ними "для государевых всяких дел", то-есть, именно в качестве "приказного человека", ведавшего в экспедиции "государево дело". Кто знает, как ревниво в XVII веке "государево дело" ставилось всегда выше "челобитчиковых дел" (интересов частных лиц), тот поймет, что и в экспедиции промышленного человека Федота Алексеева представитель правительственной власти не мог играть второй роли. А с другой стороны, как из первой челобитной Дежнева 1662 года, так особенно из второй его челобитной 1664 года, мы узнаем, что он был заинтересован и в промышленной стороне экспедиции, следовательно, Федот Алексеев не был единственным представителем частных интересов экспедиции. "А поднимался я, - говорит Дежнев во второй челобитной, — на ту твою, великого государя, службу, на те новые реки своими деньгами и своими подъемы... " Что эти "подъемы" обозначают не одно только снаряжение самого Дежнева в путь, но нечто большое (снаряжение коча, наем "покручеников" для промыслов и т. п.), об этом говорит следующая фраза той же челобитной. Дежнев утверждает, что он "от морсково разбою (крушения кочей) обнищал и обдолжал великими неокупными долги".

Собственно о морском плавании вторая челобитная Дежнева говорит еще короче первой, но смысл и этого краткого упоминания тот же самый: "с Ковымы реки поднялся я, холоп твой, морем — проведывать новых рек, и приискал вновь, сверх тех прежних рек, новую реку Анандыр... " Таким образом, и здесь Дежнев говорит, что, идя с реки Ковымы морем, он дошел до реки Анадыра. После этих двух новых показаний Дежнева о его морском плавании становится ясным и то старее показание его (в отписке 1655 года), казавшееся темным, где он говорит, что его кочь "выбросило на берег в передней конец, за Анандыр реку". Выражение "за Анандыр" вполне соответствует тому факту, [267] сообщенному в первой челобитной, что крушение произошло "прошед Анандырское устье". "Передним концом" Дежнев, очевидно, называет побережья Анадырского залива, или вообще Берингова моря, лежащия к югу от устья реки Анадыра — впереди (по представлению Дежнева) этой реки.

Таким образом, о месте крушения Дежневского коча согласно говорят и старые и новые источники, что оно произошло ниже устья реки Анадыра. Но противоречие видим в том, что по первой челобитной Дежнева "все кочи 33 море разбило" именно "прошед Анандырское устье", а по Миллеру (и его источникам выходит несколько аварий и в разных местах: 3 коча отделились от Дежнева раньше "Большого Каменного носа", кочь Анкудинова разбился у самого носа, кочь Алексеева отделился от Дежневского где-то за носом, наконец, Дежневский кочь выбросило где-то на берег "за Анандыр реку".

Однако, это противоречие — кажущееся. В первой своей челобитной Дежнев отбрасывает все подробности морского плавания и говорит о нем в самых общих выражениях. Мы знаем, почему он довольно подробно останавливается над плаванием в своих отписках Якутским воеводам 1655 года: там эти подробности направлены против лживых уверений Михаила Стадухина, покушавшегося на честь открытия Дежневым "моржевой корги" и "Большого Каменного носа". В челобитной же 1662 года Дежнев нигде не поднимает этого старого для него вопроса о притязаниях Стадухина на Дежневские открытия (вероятно, именно потому и не поднимает, что к 1662 году домогательства Стадухина прекратились). О морском плавании 1648 года он говорит только потому, что поставил задачею челобитной — разказать царю о своей долголетней службе ему, чтобы доказать права па получение "государева жалованья" за эту службу. Эпизоду морского плавания Дежнев посвящает не более строк (если не менее), чем любому из других эпизодов своей боевой и "землепроходной" деятельности.

Коротко разказывая о своем плавании 1648 года, Дежнев счел необходимым упомянуть и о самом крупном факте его — о полной [268] гибели "всех кочей". В коротком разказе он не находил возможным пускаться в подробности и точно указывать время и место крушения каждого коча. Эти подробности увлекли бы его слишком далеко и увеличили бы размеры и без того длинной челобитной.

Итак, я полагаю, что эти два факта: "прошед Анандырское устье - судом Божиим те наши все кочи море разбило " — не имеют между собою хронологической связи, а очутились рядом совершенно случайно, по воле автора челобитной.

Если же настаивать на связи этих двух фактов и именно в той последовательности времени, как они стоять у автора, тогда нельзя ли поискать "Большого Каменного носа" не в Беринговом проливе, а в другом месте — "прошед Анандырское устье?"... В самом деле, если Миллер ошибся, если под "Большим Каменным носом" нельзя разуметь мыса Чукотского, лежащего в Беринговом проливе, тогда этот нос следует искать к югу от устья реки Анадыра, по побережью Берингова или даже Камчатского морей. Недостатка в мысах здесь нет, но подходящий мыс трудно найдти. Ближайшие к Анадырскому заливу мысы Берингова моря - Фаддея (в 200 верстах к юго-востоку от Анадырской губы), Наварин (около 50 верст к югу от предыдущего), Опукинский (около 200 верст к югу от Наварина) и Олюторский (около 300 верст к югу от предыдущего) — не подходят к Большому Каменному носу Дежнева уже по тому одному, что против этих четырех мысов нет никаких островов. Острова лежат против следующих двух мысов, находящихся южнее мыса Олюторского и уже в Камчатском море: против мыса Говенского (у начала Камчатского моря, в 200 верстах к югу от мыса Олюторского) в 100 верстах к югу лежит у Камчатских берегов остров Карагинский, да и самые гористые берега Камчатки около этого острова (в 50 верстах к западу от него и в 100 верстах к югу) могут быть приняты издали за острова. Другой подходящий мыс — Столбовой (вблизи залива реки Камчатки, около 370 верст к югу от мыса Говенского), против которого, в 200 верстах к востоку, лежат острова Командорские. Но так как мысы Говенский и Столбовой только по нахождению вблизи них островов подходят к Большому Каменному носу, а в других отношениях не выдерживают Дежневского описания носа (уже одно расстояние их от Анадырской губы — первого мыса около 700 верст, второго более 1000 верст — не соответствует "трем суткам" пути от Дежневского "носа" до реки Анадыра), [269] следовательно, и эти мысы нельзя признать за искомый "Большой Каменный нос". Других же крупных мысов и нет на рассматриваемом океанском побережье.

При том же не нужно забывать, что собственно на этом побережье и нельзя искать Большого Каменного носа, так как, судя по Дежневскому описанию его (в отписках Якутским воеводам 1655 года), нос находится на пути между реками Ковымой и Анадыром, а не за рекою Анадыром. Во второй своей отписке Дежнев прямо говорить: "а сКовымы реки итти морем на Анандыр реку есть нос" — именно "Большой Каменной" 34.

Итак, догадка Миллера, что под "Большим Каменным носом" должно разуметь именно мыс Чукотский в Беринговом проливе, остается во всей своей силе... Относительно же вышеуказанного кажущегося противоречия между старыми и новыми данными о месте и времени крушения кочей Дежневской экснеднции — продолжаю настаивать, что никакого противоречия здесь нет, и повторяю, что в коротком разказе первой своей челобитной Дежнев не имел возможности устанавливать отдельно моменты крушения каждого из шести кочей. Он огульно смешивает вместе все отдельные крушения, подобно тому, как несколькими строками ниже также огульно подсчитывает общую цифру погибших людей его партии (64 человека), хотя сам же говорить, что они погибли в разных местах и в разное время: одни потонули на море, другие "на тундре" побиты "иноземцами", третьи "голодною смертию померли... " А при таком огульном смешении всех крушений нельзя ставить их в связь с фразою "прошед Анандырское устье". О "Большом Каменном носе" Дежнев ни разу не упоминает в своей первой челобитной - следовательно, в самой челобитной не находим никакого противоречия, а остается ясный разказ Дежнева о том, как его кочи, выйдя из устья реки Ковымы, шли морем и "прошли Анадырское устье" и проч. В рамках этого короткого разказа должны быть размещены подробности плавания, известные по другим источникам.

Из других новых данных первой челобитной о знаменитом плавании Дежнева прежде всего заслуживает внимания тот факт, что инициатором этого плавания был торговый человек Федот Алексеев, тот самый, который, по словам Миллера, стоял во [270] главе промышленных людей, задумавших экспедицию 1647 года, кончившуюся неудачно. Как перед этой экспедицией, так и перед второю знаменитой экспедицией 1648 года, Федот Алексеев просил Ковымских властей об отпуске с ним Дежнева в качестве правительственного агента. При таких, очевидно, близких отношениях Дежнева к Алексееву естественно предполагать, что инициатива предприятия принадлежала Алексееву совместно с Дежневым. Дежнев не принял бы такого деятельного участия в плавании, еслибы не сочувствовал планам Алексеева и не участвовал в их разработке.

Следует, затем, отметить Петра Новоселова, таможенного целовальника Ковымского острожка, разрешившего (вероятно, за отсутствием в острожке "приказного" Дмитрия Михайлова) плавание Алексееву, Дежневу и остальным служилым и промышленным людям. Дежнев в первой челобитной точно устанавливает неизвестное доселе количество участников экспедиции. Оказывается, что из Ковымского острожка вышло на шести кочах 90 человек. Из них 64 человека 35 погибли до высадки Дежнева на берег после крушения его коча, с Дежневым же спаслось 24 человека. Из последних — 12 человек погибли от голода и морозов "не дошед Анадыря реки", всего же "доволоклось" на эту реку 12 человек.

Вот и все сведения об открытии Дежнева, какие можно извлечь из первых двух челобитных его 1662 и 1664 годов, сведения— слишком отрывочные и неполные... Любопытно, что в следующей своей челобитной - 13-го февраля 1665 года 36— Дежнев уже ни одним словом не упоминает о своем знаменитом плавании! Якутские воеводы в своих отписках царю если и говорят о Дежневе, То только но поводу его Анадырской службы и, особенно, открытой им "моржовой корги". О плавании же 1648 года нигде они не упоминают. Точно так-же и центральная московская администрация не обратила никакого внимания на важное географическое открытие Дежнева: ни царская грамота 1658 года Якутским воеводам 37, ни "выписи" Сибирского приказа по челобитным Дежнева — ни слова [271] не говорят об этом открытии, а все свое внимание устремляют на найденные Дежневым залежи моржовой кости... Так-же отнесся и сам Дежнев к своему великому подвигу: он и не подозревал всей важности своего морского пути от реки Колыма до реки Анадыра. Подобно своим властям, и он оценил в своем многотрудном морском походе один только материальный результат его — находку ценного "рыбьего зуба".

Причины такого странного на наш современный взгляд явления очень просты. Стоит только вспомнить, в каких слабых зародышах существовала на Руси XVII века географическая наука. Никому, конечно, и в голову не приходило тогда помышлять о разрешении такой географической задачи, как вопрос о раздельности Азиатского и Американского материков, да никто и не подозревал существования такой задачи. Как Дежнев, так и его спутники, и высшая администрация — все заботились в этом деле об одном: об открытии реки Анадыра и об увеличении "государевой прибыли" прииском и покорением новых земель. А раз эта цель была достигнута, река Анадыр открыта, а "новоприискные землицы" доставили своим "рыбьим зубом" большую "прибыль" государевой казне, — никого не интересовали уже те пути, какими Дежнев достиг до реки Анадыра. Не интересовали они потому особенно, что вслед за Дежневским трудным и не всегда проходимым путем была открыта Моторою и Стадухиным более короткая, доступная и удобная сухопутная дорога на ту же реку Анадыр. Сам Дежнев, пытавшийся, повидимому, сначала доказать проходимость открытого им морского пути (мы знаем, что в 1653 году он собирался отправить с Анадыря государеву казну в Якутск морем), впоследствии должен был отказаться от этого намерения и прибегнуть к той же сухопутной дороге, по которой прошли Мотора и Стадухин. Дежнев благоразумно взглянул на удачу своего морского плавания по опасному "Студеному морю", как на простую случайность, и, как практический человек, не решился рекомендовать повторение своего подвига. Тем менее могли помышлять об этом Якутские власти, хорошо знавшия, что этот подвиг Дежнева был оплачен слишком дорогою ценою - ценою более 60 русских жизней. Странно даже, как Якутские власти не произвели среди оставшихся в живых Дежневских спутников практиковавшегося в подобных случаях "розыска" о такой крупной "потере" людей, [272] впрочем, быть может, до нас не дошло следов этого розыска 38. Немудрено, что Дежнев в третьей челобитной царю умалчивает, о своем морском плавании и не рисуется им, не выставляет своего подвига на вид, чтобы заполучить за него обычное "государево жалованье".

 

.http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVII/1660-1680/Dezhnev_S_I/...                                                             

Открытие Дежневского пролива (1647-1658 гг.).

(По старым данным).

  

Комментарии

Аватар пользователя Emp_IL
Emp_IL(5 лет 11 месяцев)

Хорошая статья!

Поправил из-за задвоения. Что-то сервер подглюкивает!

Аватар пользователя Emp_IL
Emp_IL(5 лет 11 месяцев)

yes Спасибо!

Кучно про историю России пошло!

Аватар пользователя Олег Попович
Олег Попович(3 года 3 недели)

"документы не предавались гласности"...

Так это по тем временам были разведанный. Вот и досталось Дежнёву только имя мыса. Пиар потом пошёл. Прочитал текст..., это не люди а какие то железные человеки были.

Аватар пользователя artecom
artecom(8 лет 8 месяцев)

это не люди а какие то железные человеки были

Это, да! Сейчас таких не делают((

Аватар пользователя Олег Попович
Олег Попович(3 года 3 недели)

Поправлю Вас, и сейчас железных человеков делают. Доводилось видать таких "железных человеков" и нынче, Процент тот же самый остался.

Аватар пользователя Yagorbaa
Yagorbaa(2 года 8 месяцев)

Согласен, есть в наших генах "железные качества характера и терпения" К сожалению с генами не передаются навыки и знания. Из чего и чем Семен Дежнев и 12 оставшихся в живых голодны, босы и холодны зазимовали на р. Анадырь и зимой сшили кочь?  Они, что в котомках несли пилораму с вязальной проволокой и ящики с гвоздями?  Ружья бы да топор унести, они же почти тысячу км пешком шли. Как они все это могли и умели имея только один топор, кто то может объяснить эту загадку? Удивляемся древним египтянам построивших кетменями великие пирамиды, а у самих история сплошь чудеса трудовых подвигов...

Комментарий администрации:  
*** Отключен (маты, раздувание паники, невменоз) ***
Аватар пользователя iron_kolobok
iron_kolobok(6 лет 11 месяцев)

Спасибо за интересный материал. 

Аватар пользователя Fxna
Fxna(2 года 7 месяцев)

Кому статья понравилась-может и фильм подойдет.

Аватар пользователя Pogran1970
Pogran1970(4 года 6 месяцев)

Спасибо! 

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

Класс! yes

 И как скаредны оказались царские власти, так скудно оплатить службу исполина, это надо постараться. ( Спасибо!

Аватар пользователя Yagorbaa
Yagorbaa(2 года 8 месяцев)

Просто у царя тогда не было печатного станка, количество денег было конечным. Вот с зерном и сукном проблем не было, потому и заплатили бартером. Скаредность тут в последнюю очередь. Реалии тогдашнего бюджету.

Комментарий администрации:  
*** Отключен (маты, раздувание паники, невменоз) ***
Аватар пользователя Вячеслав Чешский

Всё равно, хоть должность сотника мог бы предоставить Семёну Ивановичу? Или жалование сотника царь тоже оплатить не смог бы? )

Аватар пользователя Slavyanin
Slavyanin(8 лет 10 месяцев)

Товарищ Дежнёв если говорить современным языком - занимался рэкетом  и деньги и так имел.

Или как предложить в начале 2000-х Ходорковскому доплачивать из госбюджета за добычу нефти.

Власти тогда были более чем адекватны.

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

Если бы в он рэкетом занимался, то царь точно его бы  в Разбойный приказ определил на правёж, ясак это не рэкет. Хоть до Москвы и далёко, но и рука московских государей очень длинная была.

Аватар пользователя Slavyanin
Slavyanin(8 лет 10 месяцев)

ясак это не рэкет.

А капер это не пират. А мир - это война ..(с)

Камрад, ясак - это самый что ни на есть рэкет и был.

Вот Вы ,к примеру, занимаетесь некой самостоятельной хозяйственной деятельностью  на некой территории, куда приходят вооруженные бандиты и начинают Вам обьяснять- что живите Вы неправильно, не по понятиям.

А по понятиям, надо на общак скидываться. И чо они не себе деньги берут - а на общак. А это конечно для Вас сразу всё меняет. Общак - это не рэкет, это совсем другое.

И начинают убивать Ваших родственников, брать членов Вашей семьи в заложники требуя платить деньги ежегодно. Угоняют для хозяйственных и иных нужд Ваших женщин, угоняют и продают в рабство Ваших родственников и т.д.

Причем выплатив деньги одной банде, не факт что пришедшая после них другая банда, также не потребует заплатить и им в тот же год.

Времена были суровые и люди были суровые. 

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

Времена были суровые и люди были суровые.

С этим не поспорить. Хотя, когда времена были мягкими, и люди также?!

Банда она и сейчас банда, и жестокостью никого не удивить. 

Аватар пользователя Slavyanin
Slavyanin(8 лет 10 месяцев)

Все познается в сравнении. Как современные 90-е и 2000-е.

Вот в Сибири  сначала для местных аборигенов был условно беспредел "90-х" , когда приходили братки и бригады и грабили и убивали просто так. Но от имени Государя.

Лет через двадцать , местные аборигены внезапно  узнавали страшную и непонятную им вещь. Оказывается на братков можно жаловаться воеводе и Белому Царю на законных основаниях и что самое удивительное находить управу и защиту.

Тут беспредел резко шел на убыль, местные князьки и старейшины являлись самыми убежденным патриотами России и поборниками законности. Сбор ясака четко оговаривался и устаканивался - князькам и старейшинам вручали специальную бирку (медаль) об уплате ясака, при предъявлении которой 99% процентов братков уходили восвояси.

Местное население, получало по итогу - весьма умеренную долю обложения налогами. Войн племенных уже не было - так как все решал воевода и бригады.  Никого насильно не крестили ( т.к. с крещенного нельзя брать ясак и это подрывало всю экономику и воевода по головке не гладил), кроме совсем уж случаев по беспределу от братков ( были у нас такие ребята, которые насильно крестили туземцев для продажи в рабство - ясачное население было запрещено продавать). Никого не спаивали, так как поставок вина не хватало и самим браткам.

Развивалась торговля и обмен, металлические орудия труда и рост производительности хозяйства. И тут внезапно  происходил взрывной рост численности местного угнетенного населения.

И наступали местные "2000-е".

Аватар пользователя Pogran1970
Pogran1970(4 года 6 месяцев)

Тут не поспоришь.

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

А ведь верно. Спасибо! Сам сформулировать так бы не смог, и рад, что это Вам удалось, камрад.

Аватар пользователя Slavyanin
Slavyanin(8 лет 10 месяцев)

.Хоть до Москвы и далёко, но и рука московских государей очень длинная была.

Длинной руки в Сибири не требовалось. От слова совсем. Были созданы условия, при которых за все время освоения Сибири и Дальнего Востока ни один сотник или атаман или просто главарь отдельной банды решил бы "отделиться" от Москвы и объявить о "незалежности". 

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

Так и я чём? ) Длинная рука в действии, как она и есть.

Аватар пользователя Slavyanin
Slavyanin(8 лет 10 месяцев)

Нет. Условия.

Во первых, весь вывоз товаров из Сибири на "большую землю" ( в европейскую часть России) был разрешен только через несколько пунктов/ городов типа Тобольска и только с разрешения соответствующих государевых людей с уплатой пошлины в казну.

Без отметок и соответствующих печатей - Вы являлись обычным преступником( контрабандистом) со всеми вытекающими, без какой либо защиты. И если даже ухитрялись как то миновать государевы надзорные органы - неминуемо были бы ограблены за Уралом охочими до чужого добра добрыми людьми ( купцов и меценатов Строгановых к примеру).

К вот если везёшь по поручению воеводы дань в Москву или честно заплатив все пошлины - тут уже и защита и почет.

Во вторых, все снабжение ( хлеб, соль, порох, пули, оружие, снасти, вино и т.д.) также было централизовано и шло через Москву.  А без хлеба и пороха много не повоюешь.

Получалась следующая система. 

В ряде крупных городов ( столицы приказов)  сидят воеводы/ государевы люди от которых зависит и Ваше снабжение, и то пропустят ли Вас( выдав соответствующие документы) с ценным товаром в Европейскую часть России , где за данный товар можно получить хорошие деньги.

Воеводы, в те суровые времена, были людьми своего времени с понятиями местничества, кормлением от должности и лишенные каких либо сентиментов. Они творили полный произвол, который на порядок перекрывал беспредел самых отмороженных сотников и атаманов на местах. 

Грабили и обирали всех - кого имели право ограбить. Так что если бы, какой либо глава ватажки вдруг заявился бы в крупный город с мехом или другим добром - то 146% местный воевода, такого альтернативно - одаренного товарища обобрал бы до нитки, а самого кинул бы в яму как бандита и преступника. А добро забрал бы себе. Что ни раз и бывало, только с торговыми людьми. И люди иногда и пять лет сидели в яме- пока ябеды и жалобы  на действия воеводы доходили до Посольского приказа и бедолаг по команде отпускали, в большинстве случаев без возврата товара. 

Так что, правильная стратегия была только одна - собрать ватагу граждан и с ней отправиться в новые места. Там обложить местное население ясаком, обязательно объявив, что собирают не для себя ( не дай Бог , заявить что берешь дань по собственной воле - потом друзья и доброжелатели донесут воеводе), а по воле Государя и только для него.

После сбора ясака- писать письмо воеводе, что холопы великого Государя, тут инородцев всяких без числа под его высокую руку подвели и ясак собрали и острог заложили. Когда велите везти ясак? В свою очередь покорно просим поставить на довольствие, выслав хлеб и порох, а главе ватажки дать должность или чин какой.

Ограбив за несколько лет окрестное население и получив команду везти собранное куда надо. Тут был основной момент - понятно, что награбили намного больше, чем указывали в записках. Цель - привезти добро и договориться с воеводой, что условно одна треть будет официально задекларирована как ясак, вторая треть пойдет воеводе и прочим государевым людям, а третью треть дадут контрабандой провести. И вот почему особого жалованья от Государя Дежневу не светило - он и так должен был деньги иметь.

Если кто объявил бы "незалежность" на хлебных местах - то тут же в течении года, на такого мятежника - нашлось бы куча охочих людей - поставить его на место и забрать хлебное место себе. А подвоза пороха и хлеба мятежник был бы лишён и не продержался бы и несколько лет. 

Также понятно, что желающих на "хлебные" места было много - в одном регионе всегда находилось две три "бригады". И это также было выгодно воеводе - конкурирующие "бригады" доносили друг на друга, кто какой беспредел творит и кто сверх норм ясак собирает. Разделяй и властвуй. А воевода потом к своей выгоде учинит следствие и накажет виновных, если те не смогут откупиться.

Так что - только и защита, что творить добро именем Государя ,и на него же одна надежда в обуздании воеводского беспредела.

Если будешь хорошо служить - есть шанс и денег заработать и с почетом уехать из Сибири на " большую землю".

 

Аватар пользователя Вячеслав Чешский

yessmiley 

Аватар пользователя alexsword
alexsword(9 лет 6 месяцев)

Впечатляет. 

Аватар пользователя vinchetcio
vinchetcio(2 года 3 месяца)

Спасибо. Очень интересная статья!

пс: жаль что нам Историю по этим материалам в школе не преподавали

Аватар пользователя Редут
Редут(6 лет 3 месяца)

Спасибо!

Скрытый комментарий Повелитель Ботов (без обсуждения)
Аватар пользователя Повелитель Ботов

Перспективный чат детектед! Сим повелеваю - внести запись в реестр самых обсуждаемых за последние 4 часа.

Комментарий администрации:  
*** Это легальный, годный бот ***
Аватар пользователя Slavyanin
Slavyanin(8 лет 10 месяцев)

ерти. Документы, сохранившиеся после Дежнева и повествующие о его плавании, оставались незамеченными; в Якутском воеводском архиве без малого 100 лет, пока они не были «открыты» русским академиком Г. Миллером в 1736 г

Вот тоже показательный момент.

Немец Миллер,приехавший развивать науку в Российскую Империю собрал и сохранил для нас огромный архив документов и летописей Сибири. Составил подробное описание Сибири проведя там около  десяти лет.

Но сейчас ряд альтернативно- одаренных  поклонников Фоменко и Ко - вещают, что Миллер дескать участвовал в мировом заговоре и не собирал древние записи, а наоборот их уничтожал, чтобы скрыть нашу славную историю.

Почему то только вот про Дежнева и его открытие наоборот не только не скрыл ( а всего то два документа надо было сжечь), а рассказал всему миру. Неувязочка получается.

Но наши  одаренные "уря- патриоты" типа камрада И-23 что нибудь придумают. Обоснуют "научно".

Аватар пользователя blkpntr
blkpntr(5 лет 4 месяца)

Немец Миллер старался для государства, возглавляемого немцами. Вектор повернулся, когда понадобились проливы. Сразу и норманистов прищучили, и "славяно-российский" словарь издали.