Спецоперация "Подвески королевы"

Кардинал Ришелье и его маленькая победоносная война за Ла-Рошель

Между прочим — в этом октябре исполняется 390 лет со дня окончания осады ла-Рошели.  Событие это всем хорошо известно благодаря роману А.Дюма «Три мушкетера» - но благодаря тому же роману воспринимается скорее как некий «довесок» к основной интриге с «подвесками королевы». А зря. Сюжет с осадой ла-Рошели действительно имеет прямое отношение к этой интриге… но он все-таки был в данном случае гораздо более важен, чем бриллианты с плеча королевы Анны Австрийской…

Начнем, однако, с того вопроса, о котором читатели «Трех мушкетров» редко задумываются — а зачем, собственно, кардиналу Ришелье занадобилось затевать все эту «подставу» с бриллиантовыми подвесками? Версию о влюбленности кардинала в королеву можно даже и не рассматривать: во-первых кардинал был искренне верующим человеком и к принятому при посвящении в духовный сан обету безбрачия относился серьезно; во-вторых — ко времени интриги с подвесками ему было уже за 40, а это уже не тот возраст, когда решения принимаются под воздействием гормонов.
Нет, у Ришелье были для этого куда более практические и «земные» соображения… Но какие?
Чтобы это понять, надо вспомнить, что происходило в Европе во время действия романа «Три мушкетера» (то есть в 1625-1628 гг.)? Так вот — в это время на территории Германии уже 10 лет шла война, которую позже назовут Тридцатилетней. При этом «идейная» основа этой войны была для французов хорошо знакома — католики режутся протестантами, так и во Франции было совсем недавно… Пока великий король Генрих IV не издал знаменитый Нантский эдикт о веротерпимости, даровавший французским протестантам-кальвинистам (гугенотам) не только право петь псалмы по-французски, но материальные гарантии свободы совести в виде нескольких укрепленных городов (в том числе и на побережье Атлантики).   
После того, как в 1610 году Генрих IV был убит католическим фанатиком Равальяком,  замиренная  Нантским эдиктом Франция так и осталась в странном «двух-составном» состоянии — вроде бы и единое государство, а вроде есть в ней и такие города и господа, которым король — не указ.  
Но, как говорится, «худой мир лучше доброй ссоры» - благо, что «добрая ссора» - вот она, перед глазами в Германии (точнее - «Священной Римской империи» в которой католический император Австрии вот уже с 1618 года вовсю воюет с князьями-протестантами). Причем воюет вроде бы и успешно, но … все-таки для окончательной победы сил все время чуть-чуть, да не хватает — то Дания придет на помощь протестантам, то Швеция…
И нет ничего удивительного, что вокруг ярой католички-королевы Анны Австрийской (а на самом деле — Испанской) постоянно вьются всякие-разные кавалеры (а на самом деле - «агенты влияния»), которые так и норовят нашептать государыне, что надо бы ей убедить венценосного супруга Людовика ХIII, что неплохо бы в-основном-католической Франции все же вступить в европейскую войну на стороне католических родственников его величества. Благо, что победа явно близка, а за оказанные услуги император королю пару-тройку германских графств-княжеств подарит…
А противостоит этой «католической партии войны», как ни странно, католический же кардинал Ришелье. Который сам хоть и католик, но еще и политик, понимающий, что в случае победы австро-католиков на восточной границе Франции вместо конгломерата мелких германских государств появится единая империя, с которой дело иметь будет ой как сложно… Тем более, что представители династии Габсгургов сидят на престолах не только в Вене, но и в Мадриде. Кроме того, кардинал понимает, что участие в большой европейской войне — дело крайне рискованное и (главное!) очень дорогостоящее. 
Если послать армию воевать в уже изрядно разоренную войной Германию, то на ее содержание потребуется очень много денег, а для их получения придется поднять налоги, а гугеноты (причем все — и дворяне, и простонародье) в этом случае могут взбунтоваться… 
В общем — втягивание Франции в европейскую большую Тридцатилетнюю войну кардиналу сейчас надо любой ценой предотвратить.  Но как?
И тут — вот удача-то! — в 1626 году в Париже объявляется фаворит (и любовник?) английского короля Карла I герцог Бэкингем. Формально его визит связан с обеспечением  очередного династического брака (будущего короля Карла II собирались женить на сестре Людовика XIII Генриетте), но по ходу дела шустрый герцог-бисексуал успел завести романчик и с французской королевой Анной — и… дальше все, как в романе. Подвески в последний момент возвратились на место, и династический скандал в последнюю минуту не состоялся … к полному удовольствию кардинала  Ришелье.  Который вовсе и не собирался "разводить" короля Людовика XIII с его сексуально-раскрепощенной супружницей - такой оборот дела (да еще при отсутствии законного наследника) был бы чреват слишком большими и неприятными для Франции последствиями. 
Так что если чего Ришелье и добивался от королевы, то это, разве что исполнения ее прямых обязанностей в королевской опочивальне. Политические расчеты первого министра Франции были связаны с совсем другой персоной. Ришелье, будучи человеком умным и проницательным, при личном общении вполне «раскусил» вздорного, заносчивого и недалекого Бэкингема -  и здраво рассудил, что самовлюбленный английский временщик, став объектом пикантных анекдотов, обязательно страшно обидится на французского короля и его министра-кардинала и непременно вступится за «даму сердца».
Именно так и вышло — после волны светских сплетен вокруг «истории с подвесками», герцог Бэкингем действительно не на шутку разъярился и публично заявил, что вскоре вернется в Париж уж не гостем, а завоевателем. После чего летом 1627 года отправился с большим флотом в гугенотскую  Ла-Рошель. 
Что характерно - появление английского флота было столь неожиданным, что даже гугеноты  отказались впустить в город английский десант — и Бэкингему пришлось высаживаться на прибрежных островах Рэ и Олерон, оборонявшихся небольшими королевским гарнизонами.
Тем не менее овладеть островными фортами англичанам не удалось, а осенью 1627 года к Ла-Рошели подоспела и французская армия под фактическим командованием самого Ришелье.
Против такой кампании ни королеве-католичке, ни самому Людовику возразить было уже нечего. Во-первых она велась одновременно и «против еретиков» (то есть гугенотов), и против «иностранной агрессии» (закоперщиком которой представал перед всем тогдашним «цивилизованным миром» придурковатый временщик Бэкингем).
Что было дальше — известно: после неудачи под Ла-Рошелью герцог Бэкингем вернулся в Англию, где и был убит когда-то им оскорбленным  мелким дворянином Джоном Фельтоном, Ла-Рошель в конце концов сдалась в октябре 1628 года, а мятеж на юге Франции, поднятый было дворянами-гугенотами, был быстро и решительно подавлен королевскими войсками…
Причем что интересно - в результате этой относительно недолгой войны финансовое положение Франции даже улучшилось. Дело в том, что через Ла-Рошель во Францию ввозилась едва ли не половина колониальных товаров, пошлины от которых до ликвидации «гугенотского оффшора» в королевскую казну не попадали.  
И что характерно — ни сносить городские стены, ни запрещать гугенотам отправлять свои обряды победивший Ришелье не стал. Укрепления Ла-Рошели еще и королю Франции пригодятся, а что до пения псалмов по-французски, то и бог с ними, с гугенотами… пусть тешатся, Нантский эдикт позволяет.
В общем, в результате взятия Ла-Рошели в распоряжении Ришелье появились (причем без увеличения налогов!) немалые средства, которые можно было пустить на строительство полноценного военно-морского флота и увеличение армии, которой-таки предстояло участие в Тридцатилетней войне… но уже против Австрии и на стороне протестантов.  
А вот в Англии после различных чудачеств Бэкингема и Карла I в 1640 году началась буржуазная революция… 
Но это уже совсем другая история.