Прежде чем приступить к самым интересным анализам и прогнозам, еще лишний раз обоснуем логику разметки Надлома двух балтийских ветвей (таб.11 ниже).

  Так, 15 стадию можно сопоставить со своего рода эталоном мирного периода после гражданской войны, как 1923-1930 годы «нэпа» в российской истории. Соперничество трех ветвей обновленной элиты завершается компромиссным разграничением сфер влияния между правой и левой ветвями элиты. В русско-балтийском случае – это немецкая и польская подветви. Русско-прусский союз, закрепленный взятием Берлина, включал в себя не только усилением остзейских немцев, но и предварительные договоренности о судьбе Польши, то есть о расширении сферы влияния польской партии Наследника.

Однако давление внешних союзников (австрийцев и англичан в 1814-15, польских и прочих коминтерновцев в 1922-26) сохранялось вплоть до середины 15 стадии, когда на фоне иссякших ресурсов фиксируется раскол и равноудаление обеих ветвей, возвышение третейской подветви.

   Для советского «нэпа» это был раскол ЦК на правых и левых, плюс опора сталинского центра на ОГПУ после смерти Дзержинского. Для аналогичной стадии учредительного процесса РФ в середине 1992 года – такой же раскол президиума ВС РФ и перенос фокуса внимания в Конституционный суд «по делу КПСС». Вместе с тем элита вовлечена в заграничные и приграничные политические интриги, требующие все больших ресурсов, которых нет. Вскоре это заканчивается чисткой «интернационалистов» и разворотом к стране (узел 15.19/20). Компромиссная трехглавая консолидация и усиление автономии правой ветви обеспечивают почетный уход из активной внешней политики.

  Так, после Крымской войны германские и австрийские союзники теряют прежнее влияние на российском пространстве. Как и шведы уходят с континента в свою балтийскую сферу влияния после Оливского мира и создания Пруссии.

Уход Александра I и отказ в декабре 1825 года наследника Константина от борьбы за трон – стали, прежде всего, поражением и расколом польской партии в доминирующей балтийской ветви имперской элиты, усилением остзейской ветви, подчиненной центру. После этого узла 16/17 начинается конструктивная четверть постепенной кооптации «политического авангарда» дворянской гвардии в ряды имперской бюрократии, в том числе переформатирование третейской спецслужбистской силы из особых гвардейских штабов в Третье отделение.

В аналогичном узле 16/17 германо-балтийского Надлома также идет постепенное усиление Пруссии и всей немецкой подветви. Шведская подветвь при этом слабела и пыталась спастись только закулисными интригами в имперском центре. Итогом, как и в аналогичном русско-балтийском узле, стало усиление самого имперского центра с опорой на левую «атлантическую» ветвь с центром в Париже. Так и в России при Николае I опора и фокус внимания переходят к «черноморской» ветви Новороссийского наместничества с центром в Одессе. Аналогично в масштабах общегерманского Надлома фокус после первой мировой войны и резкого ослабления левой французской ветви, переподчинения правой германской ветви версальскому центру – усиливается влияние атлантической англо-американской цивилизации.

Еще раз подчеркну – при анализе исторических процессов нужно видеть за броуновским движением политических интриг и династических судеб закономерные и регулярные изменения соотношений ветвей и подветвей элит. Как можно убедиться, такое повторение сюжета имеет место во всех выше и ранее описанных случаях.

Завершающая 16 стадия, как и положено, является гегелевским повторением всей активной четверти. Для Германского мира – это период 1919-45 годов. Межвоенное время повторяет интриги 18-19 веков на уровне идеологических и финансовых войн. Кроме того, на фоне этого повтора идет предварительная фаза конструктивной четверти, а сам узел 16/17 (Вторая мировая) определяет конструкцию.

Особенность третьей четверти заключается в расколе и соперничестве, скорее, внутри каждой из ветвей. Например, в атлантической ветви англичане делали все возможное, чтобы подставить под удар французов и уйти из под удара самим. Хотя в итоге расколов и подстав в левой ветви усиливается правая, а за их общий счет – центр. Так аншлюс Австрии с учетом происхождения лидеров НСДАП скорее выглядит как оформление подчинения Берлина союзу Мюнхена и Вены, немецкой правой ветви реанимированному имперскому центру. В аналогичной 16 стадии русско-балтийской ветви (1825-55) также идёт активная политическая борьба внутри подветвей. Польское восстание является в большой степени внутренней разборкой между пронемецкой аристократией, проавстрийскими клерикалами и проимперскими магнатами.

Еще одна приметная особенность глубокого Надлома, 16 и 17 стадий – активная вовлечение внешних сил во внутренние политические споры. Для межвоенной Европы под эгидой Лиги Наций это очевидно, как и для польских интриг под сенью Священного Союза и тем более для периода Крымской войны. Вторая мировая война, как и подготовка к ней – тоже выходит далеко за рамки Европы. Как раз внутри Германского мира течение Второй мировой войны было относительно спокойным и поначалу даже бескровным, сугубо бюрократическим как аншлюс Австрии или раздел Чехословакии. Да и «странная война» на Западе 1939-40 годов больше похожа на договорной матч с желанием направить агрессию далее на восток.

Далее во всех примерах следует послевоенная конструктивная четверть Надлома. Раскол и соперничество внутри всех ветвей Германского мира на 17 стадии (1945-1991) вполне соответствует признакам активной четверти внутри конструктивной. Речь идет о взаимной ревности Парижа и Лондона, Бонна и восточного Берлина, Вены и Праги, Рима и Белграда. Точно так же в переходный период выборов и формирования новой партийно-политической системы, как в учредительном процессе РФ в 1993-95 годах, основное соперничество идет между близкими по идеологии партиями. В послевоенный хрущевский период (17 стадия российской истории) левая партийная ветвь тоже была расколота между гражданскими и военными парткомами, а при фарсовом повторении в конце стадии – между сельскими и городскими обкомами. Такие же расколы меньшего масштаба внутри остзейских, польско-литовских, западно-русских элит наблюдались по ходу послевоенной подготовки и проведения реформ Александра II. В целом и общем главным содержанием 17 стадии всегда является постепенная демобилизация и переход к балансу мирных гражданских и умеренных военных приготовлений – и в России после Крымской войны, и в Европе после Венской битвы.

Соответственно, на 18 стадии баланс оборонных усилий и торговых связей достигнут, расколы и противоречия внутри элиты заморожены и подчинены общей миротворческой идее. Эпоха Александра III для имперской (и русско-балтийской) элиты, эпоха Брежнева для советской элиты, период между чеченскими войнами при Ельцине – вполне рифмуются с расцветом европейской бюрократии после 1992 года (18 стадия Германского Надлома), впрочем, как и с участием европейцев в военных экспедициях в Афганистане, Ливии. Что касается аналогичной 18 стадии германо-балтийского Надлома, то император Леопольд I, по общему мнению историков, соперничал и подражал королю Людовику XIV, как и другие германские монархи. А сам «король-солнце» был знаковой фигурой всей 18 стадии всемирной истории (1601-1721). Так что не случайна схожесть политических процессов – внутреннего «застоя» с опорой на бюрократию, поисков внешнего баланса, новых титулов и мировой славы. И как положено, «эпоха застоя» завершается бурной кризисной «перестройкой» в последней четверти 18 стадии.

Для удобства еще раз повторю таблицу из предыдущей главы:
Таблица 11. Фазы германского, германо-балтийского и русско-балтийского Надлома:
 

Продолжение следует