Я работаю в Роскомнадзоре (копипаста, много букв)

Без регуляции интернет станет «Тором», где будут продавать наркотики, людей и тому подобное.

Прекрасная статья о внутренней кухне РКН, мне приятно сознавать, что в наших госучреждениях работают столь адекватные и приятные люди, лишний раз хочется отметить что государство наше, будет таким каким мы его сделаем. Некоторые могут сказать, что это агитка пусть так, но даже если люди могут писать такие агитки они уже не безнадежны, ИМХО, наслаждайтесь.

Бывшие военные в РКН и порно в Чистый четверг

Существует стереотип, что в Роскомнадзоре работают некомпетентные люди, но это не так. Просто люди вне ведомства знают меньше, чем сотрудники РКН, и всегда говорят, что во всем виноваты именно мы. На самом деле РКН — только орган исполнительной власти и не принимает самостоятельных решений о блокировке сайтов. Идите ругаться на судью или на прокурора. Мы не можем удалить статью с сайта, мы можем только переслать экспертное заключение МВД и отправить уведомление о том, что информацию нужно удалить.

В Роскомнадзоре не работают злые люди, которые хотят заблокировать весь интернет. Средний возраст сотрудника — около 30 лет. Начальники, конечно, ходят в костюмах, потому что часто бывают на совещаниях в правительстве, прокуратуре и так далее. Юристы тоже ходят в костюмах, а все остальные одеваются в стиле кэжуал: кофты и джинсы. Строгого дресс-кода нет, погоны никто носить не заставляет.

Другой стереотип — мол, в ведомстве работают много бывших военных: не могу сказать, что это так, разве что бывшие связисты есть в управлении контроля и надзора в сфере связи. Госструктура — это не военизированное ведомство, где с утра все читают гимн Роскомнадзору. Мы сидим на «Китай-городе», поэтому после работы с приятелями ходим в бары: например, в Stay True, «Ибицу», «Дорогая, я перезвоню». В «Сосне и Липе» я не был, но слышал, мне советовали. Я очень коммуникабельный человек, и мне нравится общаться с людьми, которые всегда готовы помочь.

Роскомнадзор всегда пытается начать диалог с сайтами и выслушать их позицию. Мы ничего слепо не блокируем, сначала реагируем и коммуницируем. «Википедия», Pornhub или Telegram — это важные ресурсы, и нельзя их просто так закрыть. Когда в апреле прошлого года к нам пришло судебное решение об отмене блокировки Pornhub, все обрадовались, ведь теперь на нас не будут гнать. Занятно, что наш начальник разблокировал Pornhub в православный праздник — Чистый четверг.

Летом 2015 года мы чуть не заблокировали «Википедию» из-за какой-то статьи про наркотики. «Википедия» — социально значимый ресурс, и нам не хотелось с ними ругаться, поэтому наша пресс-служба пыталась наладить с ними контакт. Зимой ребята из пресс-службы пошли в бар «Грабли», где сотрудники «Википедии» отмечали день рождения сайта. Они не знали, что за соседним столом сидели РКН. И когда мы подарили им торт, они офигели. Дальше завязался диалог, они были немного пьяные, наши сотрудники тоже, поэтому все мило беседовали за одним столом. После этого они не раз приезжали к нам на совещание. От отрицания и негатива все перешло в конструктивное русло.

«Telegram — это провал»

Конечно, кто-то скажет, что работающий Telegram — это провал Роскомнадзора, но разве мы давали обещание, что Telegram сразу перестанет работать? Этот процесс ведь занимает не один день и не одну неделю. Все-таки Паша Дуров не самый глупый человек и знает, что на самом деле происходит. Приложение Zello тоже достаточно долго блокировали, и в конце концов Apple удалил приложение из магазина, и оно потихоньку перестало работать (на самом деле Zello доступно в App Store. — Прим. ред.). С Telegram может случиться аналогичная история, разве что времени и сил у наших специалистов будет затрачено немного больше. То, что можно зайти на заблокированные сайты, тот же RuTracker — это проблема тех, кто придумывает законы, а не тех, кто их исполняет.

Telegram — удобный мессенджер с классными стикерами, и раньше я ничего плохого в нем не видел. Но Telegram не исполняет закон. А людям вообще пофиг на законы: если им удобно пользоваться мессенджером, они будут его защищать, несмотря на то, что это противоречит здравому смыслу. Если говорить объективно, то ФСБ по праву запрашивало информацию у Telegram, потому что она нужна для расследования преступлений. В чем проблема предоставить эту информацию? Да, есть тайна личной переписки, есть защита персональной информации, но есть ли она у преступников? Работая в Роскомнадзоре, я понял, что государство между безопасностью и анонимностью всегда будет выбирать безопасность.

Дуров, конечно, тоже недоговаривал, он утверждал, что технически невозможно передать информацию, но на самом деле он имел в виду только секретные чаты, потому что информация об обычных чатах хранится на серверах Telegram. К тому же всегда можно сделать бэкдор (это уязвимость, которую намеренно создает разработчик. — Прим. ред.) — так делают некоторые западные компании для госорганов. ФСБ же не просит читать переписку всех-всех пользователей, они говорят о вполне конкретных случаях. По-моему, речь идет даже не о переписке, а только о факте передачи сообщения, то есть о том, что один пользователь написал другому пользователю в определенное время какое-то сообщение (на самом деле ФСБ запрашивало «информацию, необходимую для декодирования принимаемых, передаваемых, доставляемых и обрабатываемых сообщений». — Прим. ред.).

Я до сих пор пользуюсь Telegram, но мне не нравится, что многие начали наживаться на его блокировке и продавать платные прокси, прикрываясь борьбой с РКН. Из каналов, которые читаю, могу выделить: Mash, «Большой брат» и «Медиалогию».

Телеграм-каналы Литреева и Здольникова (Александр Литреев и Владислав Здольников — IT-специалисты, предприниматели. — Прим. ред.) — это тихий ужас. Они хайпожорят: стали типа IT-экспертами и вещают «страшные сказки» своим читателям. Намеренно ставят все с ног на голову, причем чаще всего глупо и непрофессионально. В Telegram есть чат «Я люблю ревизор», в котором сидят 600 представителей интернет-провайдеров. И когда выходит очередная статья Здольникова или Литреева, в чате все смеются. Некоторые еще приходят в чат-флудилку к Литрееву и задают ему вопросы, а он их просто банит.

Письма в Роскомнадзор

Я работаю в отделе по работе с обращениями граждан и государственных органов. На сайте Роскомнадзора висит адрес нашей почты для запросов, которая служит некой горячей линией. Моя задача — ссылаясь на законы и комментарии сотрудников РКН, написать грамотный ответ на запрос. Обращения приходят без остановки, а в день я могу отработать только около пяти штук. Мой ответ должен содержать минимум две-три страницы А4 со всеми ссылками на законы и подзаконные акты. Ведь запрос может отправить какой-нибудь шутник, бездельник или провокатор, который только и ждет, чтобы в нашем ответе были погрешности. А потом, чтобы получить славу, он напишет пост о том, какие мы некомпетентные. Ведь пользователи каждое наше движение рассматривают под лупой.

Я не отвечаю на мат и оскорбления, а на все остальное — обязан, в течение 30 дней. Хотя я обычно успеваю дней за десять. Я бы с удовольствием отвечал быстрее, но ответ нужно подготовить и согласовать с руководителем, к тому же запросов довольно много — около 5 тысяч в месяц. Бесполезных запросов от школьников или обиженных мало — порядка 1 %. Большая же часть — около 60 % — обращений касается блокировок сайтов: либо кто-то нашел нарушение на сайте и жалуется, либо чей-то сайт перестал работать — и человек просит разблокировать его. Также часто пишут по поводу качества связи на радио, по поводу мата и экстремизма в СМИ.

В сложных случаях жалобы на СМИ мы передаем экспертам из подведомственной организации, которые проводят лингвистическую экспертизу. Если есть нарушение, мы составляем протокол и передаем его в суд. Многие пользователи возмущаются, почему нельзя размещать ссылку на видео с матом, ведь мат формально находится не на сайте СМИ. У меня к возмущенным вопрос: а если ссылка будет не на ролик с матом, а на ролик ИГИЛ, где отрезают бошки и взрывают машины? Это же ненормально. А в законе о СМИ четко сказано, что мат и экстремизм с точки зрения закона равнозначны.

Кот Роскотнадзор, канцелярит и компьютер без колонок

Своей зарплатой я доволен — она средняя по Москве для госорганов. Также есть премии и 13-я зарплата перед Новым годом. Рабочий день длится с девяти утра и до шести вечера. Беда любого госоргана — это бюрократия, поэтому мне постоянно нужно отчитываться: сколько обращений поступило за квартал, на сколько мы ответили и так далее. Причем, несмотря на то, что весь документооборот у нас в интернете, мне все равно нужно распечатывать бумажки и нести их на подпись. Второй бич госорганизаций — это канцелярский язык. Конечно, пресс-служба может формулировать попроще, но я должен писать официально со всеми канцеляризмами. Я спрашивал у начальника, можно ли мне писать простым языком, но он ответил, что все формулировки устоявшиеся и нужно использовать именно их.

Когда на работе аврал, приходится сидеть на работе до восьми-девяти вечера или доделывать из дома. Обычно мне ставят дедлайн: завтра к 10:30 это справка должна лежать на столе. Авралы зависят от инфоповодов, связанных чаще всего с блокировками. Например, мы заблокировали какой-то сайт, об этом написали СМИ, и люди начинают задавать нам вопросы: «Почему? Почему? Почему?» В последнее время из-за блокировки Telegram я задерживаюсь довольно часто.

Главная проблема на работе — старый компьютер, на котором я не могу открыть больше десяти вкладок в браузере, потому что он начнет глючить. Поменять компьютер мне не могут, мы ведь не коммерческая структура, где можно просто так сделать заказ. А еще у моего компьютера нет колонок — только разъем для наушников в задней стенке процессора. Причем разъем так далеко, что провода наушников хватает, только чтобы слушать звук из-под стола. Я писал служебку, чтобы мне выдали колонки, но в итоге купил удлинитель для наушников и пользуюсь им либо слушаю звук в личном ноутбуке, который таскаю на работу, потому что он работает быстрее.

У нас обычный офис, ничего примечательного. Однажды наши эсэмэмщики хотели завести в здании кота и назвать его Роскотнадзор. Они хотели фотографировать и постить в соцсети, как кот контролирует работу, лежит на документах и так далее. Но не сложилось. Мы занимаем этажи с пятого по восьмой, а под нами, кстати, сидит Нацгвардия — взрослые офицеры в форме. Оупенспейсов у нас нет, все работают в кабинетах по три-пять человек, причем время от времени в каких-то кабинетах делают ремонт.

В Роскомнадзоре нет своей столовой, но выделяют 40 минут на обед. Есть я хожу в разные кафешки на «Китай-городе»: например, «Китайский летчик Джао Да», «Дорогая, я перезвоню», Bella Pasta, «1929» и Liberty. Но остановился я на Stay True — у них четыре разных вида меню, которые меняются каждую неделю. Вообще, многие сотрудники РКН кушают на работе либо вообще не ходят на обед. Некоторые приносят на работу микроволновки и маленькие холодильники, а у кого-то я даже видел кофе-машину.

Сан Саныч (Александр Александрович Жаров — руководитель Роскомнадзора. — Прим. ред.) и его четыре зама — стратеги и просто очень серьезные люди, они ведь принимают основные решения и отчитываются перед минцифрсвязи. Но они все равно живые, в них есть доля заинтересованности и азарта. Я не слышал о том, что они согласовывают свои решения с администрацией президента, но теоретически такое может быть. Меня удивила новость, что Жаров остается на своем посту: в нашем ведомстве о его уходе никто даже не думал. Этот инфоповод искусственно создавался телеграм-каналами типа Караульного и прочей ерунды. От каналов, которые писали про отставку Жарова, сразу можно отписываться.

Как попасть в РКН

После университета я мог пойти работать либо в госорган, либо в крупную частную компанию, либо заняться собственным бизнесом. Последние два варианта я отложил на потом. К тому же мне всегда было интересно, что из себя представляет госслужба.

Во время учебы в университете я работал в коммерческой организации, которая занималась информационным обеспечением политической повестки во время президентских и парламентских выборов: писал тексты для ЖЖ-блогеров, вел аналитику, проводил опросы. В то время в стране активно проходили митинги, а я сидел на работе и не понимал, зачем люди ходят на эти бестолковые мероприятия. Мне было интересно наблюдать за этой движухой со стороны, и в то же время казалось, что и те и другие что-то недоговаривают. Я понял, что логично будет пойти на работу в госучреждение и попытаться понять систему изнутри, а если получится, что-нибудь изменить.

На четвертом курсе университета нам предлагали пройти практику в разных ведомствах, среди которых был и РКН. Стажировка была довольно формальной: мне давали задания типа «собери и отнеси документы», «найди что-нибудь в интернете и распечатай». Роскомнадзор меня ничем не удивил: обычный офис, милые добродушные люди 30–35 лет, которые мне говорили: «Ой-ой-ой, студент пришел, ля-ля-тополя». Словом, работа ничем не отличилась от работы в другой любой компании, хотя, наверное, в диджитал-агентствах коллектив был бы помоложе и все бы панибратствовали, а тут все-таки работают чиновники, поэтому они немного серьезные.

На пятом курсе я увидел у них на сайте вакансию эксперта по работе с обращениями граждан и госорганов. Подумал, раз стажировался у них, можно и работать пойти. Конкурс был десять человек на место, а на собеседовании в основном спрашивали про знание законов. Еще было тестовое задание, но я уже и не помню, что в нем было. Вообще, мне понравилась сфера деятельности, в которой работает ведомство: связь, СМИ и интернет — это все сейчас актуально. К тому же вы сами знаете, как мы тут веселимся.

Кто и как блокирует сайты

Любой сайт, который нужно заблокировать, мы помещаем в реестр запрещенных сайтов. Операторы и интернет-провайдеры загружают выгрузку из реестра каждые 12 часов, и запрещенные сайты автоматически блокируются. Да, бывали прецеденты, когда заблокированный сайт менял свой айпишник на другой и подставлял другой сайт или сайт РКН. После этого все как раз писали: «Ха-ха, Роскомнадзор заблокировал сам себя, ха-ха, криворукие». Не знаю, как это комментировать, это просто подстава.

В Роскомнадзоре четыре основных направления деятельности: связь, СМИ, интернет и персональные данные. Вообще, самым перспективным отделом я считаю отдел по работе с персональными данными, который проводит проверки в отделах кадров больших компаний, чтобы узнать, правильно ли хранятся эти самые данные. Кстати, 25 мая вступил в силу GDPR, который на самом деле не сильно отличается от нашего 152-й закона, принятого 12 лет назад.

Управление связи занимается проверкой качества радиосвязи и контролем за использованием радиочастотного спектра, а отдел по работе со СМИ регистрирует их, следит за исполнением закона о СМИ и занимается блокировкой изданий. В отделе работает система мониторинга неправомерного контента, в которой собраны все-все зарегистрированные СМИ. Программа собирает информацию по ключевым словам, которую потом перепроверяют эксперты. Если нарушение подтверждается, то мы отправляем протокол в суд, который обычно выписывает штраф или предупреждение. Видео и картинки в СМИ эксперты мониторят в ручном режиме. Также сотрудники Роскомнадзора встречаются с главными редакторами СМИ и объясняют им, как избегать мата и работать, не нарушая закона.

А сайты мы блокируем только по обращению судов и уполномоченных на то органов РФ. Только на основании их решений мы можем внести интернет-ресурс в реестр и заблокировать. Никто из сотрудников РКН не ищет пропаганду наркотиков или суицида в интернете. Обычно такие вещи выявляет какой-нибудь прокурор в ходе мониторинга. Потом он обращается в суд, который и говорит нам заблокировать сайт.

Или же сами пользователи пишут нам на почту о нелегальном контенте в интернете. Их жалобы мы пересылаем в МВД, Роспотребнадзор, ФНС, прокуратуру и так далее. Пожаловаться можно на многое: на продажу контрафактной продукции, описание кражи из магазина, зацепинг, руфинг, порнографию, пропаганду проституции и так далее.

Однажды к нам поступило решение суда о блокировке сайта с информацией об изготовлении динамита в игре Minecraft. На сайте было сказано, что если смешать песок и уголь, то получится динамит. И вот думаешь, а что с этим судебным решением делать: нельзя же его исполнять и блокировать Minecraft. В итоге мы поговорили с юристами и написали в прокуратуру, чтобы они обратились в суд с просьбой пересмотреть решение.

В случае с нарушением авторских прав работает другой принцип блокировки. Сперва правообладатели сами пишут пиратам, и если те не удаляют контент, то обладатели обращаются с иском в суд. По его решению мы вносим ссылку в реестр запрещенных сайтов и отправляем владельцу сайта или хостинга уведомление: «Дорогие мои, удалите контент — или мы вас заблокируем». Чаще всего пираты удаляют контент, потому что они зарабатывают деньги на рекламе, и им невыгодно потерять весь ресурс. Тех, кто не удаляет контент, мы блокируем.

Твиттер Роскомнадзора

Четыре года назад наша пресс-служба завела официальный аккаунт РКН в соцсетях, и это был первый опыт ведомства выйти в горизонтальную плоскость общения и начать общаться с людьми простым языком. Я обрадовался, когда появился твиттер и иногда даже помогал нашим эсэмэмщикам. Они порой ходят по управлениями и спрашивают, почему этот сайт заблокирован, почему тот и так далее.

Первый раз наш твиттер засветился в новостях, когда мы ответили какой-то девчонке, которая была, кажется, участницей Pussy Riot. Она спросила, зачем РКН блокирует порносайты? Мы сказали, чтобы она попробовала познакомиться с кем-то в реальной жизни. Потом наш ответ даже цитировали в воскресном выпуске НТВ. За такую реплику никому из СММ-отдела не прилетело, просто все посмеялись, а на наш аккаунт подписалось много людей.

Одна из самых громких удачных медиаисторий связана с блокировкой PornHub. Решение принял суд — а нам, что поделать, надо его исполнять. Мы внесли ссылку в реестр и написали об этом в соцсетях. Вскоре нам ответил официальный аккаунт PornHub, который предложил в обмен на разблокировку предоставить сотрудникам Роскомнадзора десять премиум-аккаунтов. Мы им написали, что не торгуем российской демографией.

Был у нас и неудачный опыт общения в соцсетях. В 2016 году ребята решили написать «пирожки» (это такие четверостишия, в которых три строчки в рифму, а четвертая нет). В итоге три или четыре «пирожка» были касаемы детской порнографии: про лолей, цп в лс и так далее. А начальство, мягко говоря, не хотело поднимать это тему ни в каком контексте. Да, мы массово и тихо блокируем детскую порнографию, и, по чесноку, лучше об этом ничего лишний раз не говорить, тем более в юмористическом ключе. Через часа два все «пирожки» были снесены, и было слышно, что на этаже у руководителя кто-то разговаривает на повышенных тонах. После этого эсэмэмщиков попросили вести соцсети более сдержанно.

Давление на ведомство

Конечно, до меня и других сотрудников РКН доходят негативные комментарии относительно нашего ведомства, но я к ним отношусь с иронией. В интернете всегда много оскорблений — там никогда не будет позитива в отношении государственного органа. Только если его расформируют.

Насмешки со стороны знакомых из-за моего места работы бывают, но если им объяснить все про нашу работу, они успокаиваются. Родители нейтрально относятся, но им нравится, что РКН пытается бороться с гадкой информацией. Ведь 90 % того, что мы блокируем, — это ужас и страх, который лучше глубоко спрятать и никому не показывать.

Интернет — это общественное место, преступления могут совершаться не только в реальной жизни, но и в интернете. Хотя мы, в отличие от европейских стран, пошли другим путем. В России никто не наказывает людей за то, что они постят ссылки (На самом деле за 2015 год в России за публикацию экстремистских картинок и постов осудили 216 человека, при этом за весь 2007 год этот показатель был всего 8 человек. — Прим. ред.) А в других странах такими людьми занимаются правоохранительные органы. Без регуляции интернет станет «Тором» (Tor — браузер, позволяющий сохранять анонимность в Сети и заходить на заблокированные ресурсы. — Прим. ред.), где будут продавать наркотики, людей и тому подобное.