За кулисами "Пражской весны"

Демократия – демократией, а денежки счёт любят…

«Пражская весна», ушедшая в прошлое уже на пол-столетия, остаётся одним из самых странных политических кризисов в Восточной Европе. 
До сих пор не совсем понятно, с чего она началась. И не ясно, почему так бесславно закончилась. 
Чехословацкая армия сопротивления не оказала, «свободную Прагу» никто толком защищать не стал, - так что всех «жертв советской агрессии» набралось 108 человек, что явно маловато для «всенародного сопротивления». 
Поэтому имеет смысл разобраться, почему чехи так безучастно отнеслись к «удушению» своей неожиданной свободы и почему западные доброхоты не помогли «демократическому процессу».

Однако начнём все-таки с нынешней версии «пражской весны». Мол некие чешские коммунисты-реформаторы в тамошнем ЦК втихую сговорились, сместили консерватора-сталиниста Антонина Новотного, поставили вместо него душку-романтика Александра Дубчека и начали проводить какие-то «экономические реформы», которых замшелые советские старцы страшно испугались – и…
В действительности всё было не совсем так, а точнее, совсем не так. 
«Консерватор-сталинист» Новотный был не такой уж и консерватор. Он действительно не торопился с «реабилитансом», но и к смещению Хрущева в 1964 году отнёсся без восторга, а когда в СССР началась «косыгинская» экономическая реформа, начал внедрять нечто подобное и в Чехословакии. 
Новшества, которые с 1966 года проталкивал Ота Шик (будущий вице-премьер в  правительстве «весеннего» Черника) были куда радикальнее, чем в СССР. Они предусматривали «расширение прав предприятий в распоряжении прибылью», «развитие производственного самоуправления», «индикативное планирование»… В общем, весь набор идей «рыночного социализма», с которого впоследствии начиналась и наша, советская, «перестройка».  
Результаты «ота-шиковсих» новаций, кстати, были такими же. В Чехословакии началась инфляция, которая в условиях фиксированных цен стала проявляться в виде дефицита самых разных товаров. Это, разумеется, никому не нравилось, но кто мог быть во всём виноват? Разумеется тот, кто был главным, то есть Новотный, совмещавший посты генсека КПЧ и президента Чехословакии. 
Стоит ещё добавить, что и в отношениях с Кремлём у Новотного не всё было гладко: он постоянно игнорировал «дружеские советы» в кадровых вопросах, категорически отказывался размещать на территории Чехословакии ядерное оружие и советские войска… 
В общем, когда после студенческих волнений в конце октября 1967 года в ЦК КПЧ возникла фронда против «сталиниста Новотного», в Москве решили действовать по принципу «падающего – подтолкни». Мол, Бог с ним, с Новотным, пусть уходит, лучше иметь в Праге кого посговорчивее, например, Сашу Дубчека, который в 1955-1958 годах учился в Высшей партийной школе в Москве и закончил её с отличием…
Характерно, что для Запада закулисная борьба за власть в Праге секретом не была, и американское посольство ещё в начале декабря сообщало в Вашингтон о скорой отставке Новотного и его возможных преемниках – «сталинисте» Кольдере и «либерал-реформаторе» Чернике. Дубчек в числе кандидатов в генсеки не фигурировал, однако именно он им стал 5 января 1968 года. Дело тут явно не обошлось без влияния Брежнева, который внезапно посетил Прагу 8 декабря 1967 года.
Стоит отметить, что в тот момент в Праге циркулировали слухи о военном перевороте, который будто бы собираются совершить «высшие офицеры-сталинисты», чтобы не допустить отставки Новотного. Слухи эти даже американские дипломаты-шпионы оценивали как «дикие», но они сыграли важную роль в дальнейших событиях. 
В общем, 47-летний словак Александр Дубчек на посту генсека стал сюрпризом как для американцев, так и для самих чехов, которые с удивлением три месяца наблюдали, как «молодые реформаторы» выталкивают с руководящих постов «замшелых сталинистов». 
Апофигеем этого процесса стало окончательное устранение Новотного (до 28 марта 1968 года он сохранял пост президента), толчком к которому послужило внезапное бегство в ФРГ генерал-майора Яна Шейны (того самого, который в декабрьских слухах фигурировал в качестве  организатора «военного заговора в поддержку Новотного»).
Разразился грандиозный скандал, Чехословакия потребовала выдачи беглого генерала, американцы и немцы ответили отказом, Новотный вынужден был уйти в отставку, и с этого момента «Пражская весна» закрутилась по полной – демократия и «социализм с человеческим лицом» стали стремительно расцветать.
Всё это было достойно обсуждения на интеллигентских кухнях или даже в университетских аудиториях, но никак не влияло на положение трудящихся, которое продолжало понемногу ухудшаться.
Чтобы укрепить свое положение, «молодым реформаторам», которых острые на язык чехи тут же  прозвали «дуб-чекистами», срочно требовалось предъявить народу что-то более существенное, чем свободную прессу и увлекательные политические дебаты. Короче – чешским «реформаторам» срочно требовались деньги, которые – вот ведь ирония судьбы – им могли совершенно законно дать именно американские империалисты. 
Дело в том, что в 1939 году, при окончательной оккупации Чехословакии нацисты захватили и её золотой запас весом в 45 тонн, который после войны достался «по наследству» американцам. Чехословакия потом много раз требовала возвращения своего золота, но его сперва только обещали отдать, а потом, после прихода к власти коммунистов в 1948 году, и обещать перестали.
Но теперь-то, когда в Праге сплошная демократия, свобода и гласность, можно было бы золотишко-то и вернуть, -  в порядке поддержки демократии и прочего, чтобы «ота-шиковцы» и «дуб-чекисты» не на одну только столичную интеллигенцию могли опереться... 
Ан нет...  Золота американцы Александру Дубчеку и Ота Шику в 1968 году так и не вернули.
Почему? А потому, что генерал Ян Шейна, который после бегства на Запад мгновенно стал «главным экспертом» по Чехословакии, посоветовал им этого не делать. Мол, при всём демократическом шуме ничего в жизни простых людей к лучшему не меняется, «молодые реформаторы» ведут себя крайне бестолково, любые средства они растратят и в любой момент капитулируют, если только из Москвы их как следует одёрнут. 
А такие советы (насчёт того, чтобы денег не давать) империалистам всегда нравятся, и к ним, конечно, прислушались.
И неважно, что в Праге «истинные демократы» истошно вопили «Иван, иди домой!» и требовали выхода из Варшавского договора. Мало ли, что там демократия и всё такое прочее, а в США чешское золотишко целее будет.
В результате, когда в Москве поняли, что «чешские товарищи» явно утратили контроль над местной демшизой и решили «закрутить гайки» извне, то на «советское вторжение» простой народ почти не отреагировал. Столичные интеллектуалы могли сколько угодно кричать «Позор!», но чешские обыватели в массе своей предпочли на рожон не лезть и с «советской агрессией» легко смирились, - особенно когда в 1969-1970 годах почувствовали, что их материальное положение улучшается.
И вот, что характерно: когда советский посол в США Анатолий Добрынин 20 августа 1968 года посетил американского президента Линдона Джонсона, чтобы сообщить ему о предстоящем вводе советских войск в Чехословакию, беседа прошла в самой дружеской обстановке, и на новость о предстоящей «агрессии» никакой реакции не последовало. 
«Президент Джонсон внимательно выслушал сделанное мною сообщение, однако, к моему удивлению, никак не реагировал на такое известие», - вспоминал впоследствии Добрынин.
Говорили долго, - о делах, более важных и более насущных. Линдон Джонсон обсудил с Добрыниным подготовку своего  визита в СССР и рассказал советскому послу о символе своего родного штата Техас – пятиконечной звезде (только белого цвета).
На «свободную Прагу» в Вашингтоне к тому времени явно махнули рукой.
Вот такая получается ирония истории. Чешское золото американским доброхотам оказалось важнее чешской демократии, а слово «сталиниста» Шейны в этом вопросе перевесило знаменитые «2000 слов».