Дядя Федор, пес и трэш

«Простоквашино» мимо кассы

Едва ли не главным культурным событием нынешней весны стала премьера первой (из обещанных тридцати) серий мультика «про Простоквашино». Событие было ожидаемым, получило огромную аудиторию (полмиллиона просмотров на Ютубе за пару дней), но… отклик на него оказался неоднозначным (так скажем). 
И дело не в том, что Эдуард Успенский, сказку про Простоквашино сочинивший, намерен подать в суд на авторов нового мультсериала. Всё гораздо хуже. Мнения аудитории разделились не в пользу нового произведения: отрицательных откликов на Ютубе оказалось больше, чем одобрительных...

С чем же такая нелюбовь публики может быть связана? 
Во-первых, все уже заметили явный ляп в работе аниматоров-сценаристов: новорожденную сестрёнку дяди Фёдора мама называет «Вера Павловна», хотя в исходном тексте Успенского папу дяди Фёдора зовут Дмитрий. 
Во-вторых, первая серия мультика появилась на экранах сорок лет назад. Однако герои с тех пор не изменились. 
Проколы, безусловно, серьёзные, но не в них дело. В конце концов, персонажи американских мультсериалов «Симпсоны» и «Южный Парк» тоже не меняются десятилетиями. И уж тем более дело не в том, что детский (но сильно жадный до денег) писатель Успенский хочет что-то там поиметь с использования образов (хотя это вряд ли у него получится; сюжет телесериала явно не будет иметь ничего общего с его книжками-продолжениями «про Простоквашино»). 
Даже больше можно сказать: сериал может получить оценку «так себе» именно по той же причине, по которой «не пошли» эти самые книжки-продолжения. Их, кстати, было немало – и «Новые порядки в Простоквашино», и «Любимая девочка дяди Фёдора», и «Тётя дяди Фёдора»… 
Автор этих строк, сам, помнится, в 1990-х читал эти тексты подрастающему поколению, и дети тогда даже понимали юмор ситуации, когда почтальона Печкина накануне местных выборов взяли под белы руки при выносе из сельсовета коробки с пятью долларами.
Однако современным дошкольникам такие тонкие аллюзии на дела середины 1990-х уже вряд ли будут понятны (как, впрочем, и многим взрослым, уже забывшим некоторые обстоятельства президентских выборов 1996 года и смысл мема «коробка из-под ксерокса»). Правда, есть предположение, что «злободневность» и тут своё возьмет, и в какой то из тридцати серий почтальона Печкина наверняка перепутают с олигархом Сечиным (потому как Игорь Иванович), а сестренка дяди Фёдора будет видеть сны о прекрасном будущем (потому как Вера Павловна). 
Но дело опять-таки не в этом…
Проблема тут глубже и серьезнее. Дело в том, что в сказке (а истории про Чебурашку, крокодила Гену, троицу из Простоквашино, Малыша и Карлссона – суть именно сказки) есть собственные «законы жанра», которые предполагают именно условность обстоятельств. В Простоквашине можно много сделать невозможных в реальности вещей – например, заправлять борщом трактор, взять напрокат корову, обогреть дом искусственным солнцем… 
И ничего странного в этом нет. Сказка же. Но именно поэтому к сказке никак нельзя подходить с позиций взрослой логики, - иначе придётся возмутиться поведением селянки-мамы, которая отправила Красную Шапочку к бабушке одну через дремучий лес, или задаться вопросом о том, как размножаются коротышки из сказки про приключения Незнайки и его друзей.
И тогда сказка сразу перестанет быть сказкой, а превратится в совсем другой жанр, именуемый в просторечии «трэш», в котором и Малыш с Карлссоном воруют продукты в супермаркете, да и у Белоснежки с гномами не всё так однозначно.
Самое удивительное, что и сам Успенский приложил руку к изменению жанра своих книжек. У него и крокодил Гена начинает бизнесом заниматься, и в сказочный мир деревни Простоквашино вваливаются наглые бандюки и вороватые гаишники. Оно, конечно – сочинителя Успенского понять можно, деньги и гонорары нужны, но это уже не то Простоквашино. Не запоминается – и слава Богу.
Между тем, как раз уже в десятые годы нашего века сказочно-мультипликационный мир подарил детям отличного качества современные анимационные сказки – про смешариков, про Машу и Медведя. И вот странность-то: никто не задаётся вопросом, почем Копатыч продает продукты со своего огорода, на какие средства живёт Бараш и откуда у Пина взялась такая недешёвая вещь как аэроплан.
Но именно на этом фоне продолжение сериала «про Простоквашино» и вызвало неприятие. Уж больно откровенно «осовременили» антураж. Тут тебе и разговоры кота Матроскина по скайпу, и блог пса Шарика. Ну и юмор на уровне «Камеди-Клаба» опять же…
В общем, публика напряглась и где-то даже насторожилась.
Хотя как знать – может, что и зря. Может, сценаристы «нового Простоквашина» ещё и сумеют очаровать нас трогательными историями и душевными сюжетами. 
Не исключено, конечно. Но то, что первая серия «нового Простоквашина» в народе «не пошла» – это факт. Печальный, но уж какой есть. А дальше, как говорится, будем посмотреть…