Неправильный мёд неправильных пчёл

Иррациональность либерализма заключается в постоянном ожидании волшебства и вере в колдовские чары, свойственные сознанию человека в эпоху до (и после?) монотеистических религий. Любой либерал постоянно прибегает к шаманству, тотемизму, анимизму, фетишизму, прочим первобытным симпатическим магиям – пользуясь той свободой, какую дало колдунам угасание авторитета церквей. Если рациональное сознание восстанавливает всю причинно-следственную связь в появлении товара, от дикой природы – до конечного продукта, через ряд технически-описываемых операций, то либеральные экономисты сами этой связи не понимают, и не хотят, чтобы другие поняли…

Потребительский продукт у них «появляется» волшебным образом из колдовских заклинаний и разного рода шаманских ритуалов. Он сам собой появляется из доллара (при полном отказе разбираться – откуда взялся сам доллар). Он самозарождается из «свободы». Его «развивает» и «совершенствует» конкуренция (то, что люди враждуют друг с другом и убивают друг друга) и т.п.

Здесь мы видим полный отход сознания либералов от технологического мышления и отлёт его в колдовские миры сказочного волшебства, производимого волшебниками корыстно и по заказу. Вместо технологии производства либералы развивают технологию «экономически чудес», то есть непонятных им по своему происхождению успехов. Непонятные успехи связывают – как самые первобытные умы – с какими-то ритуалами власти и гражданского общества.

Рациональный человек понимает очень простую для цивилизованного мышления вещь: чтобы что-то сделалось, его нужно делать. Для того, чтобы был хлеб – нужно вырастить много хлеба, и проследить, чтобы урожай не украли. А если вырастишь мало хлеба – то его будет мало. А если совсем не вырастишь – то его совсем не будет. Либералы же считают это скучным «совковым», «ватным» вздором, потому что технологические операции тяжелы, долги, как и всякая правда (в чём её отличие от лжи) – довольно скромно, неброско выглядят, не производят впечатления «ах!».

То ли дело в лотерею миллион выиграть! Одним махом, ни пахал, ни сеял, ни ждал – раз, и миллионер! Объяснять либералам, что на одного выигравшего в лотерею приходятся тысячи в неё проигравших, бесполезно. Это обобщение не их ума уровень.

С ними не только не получается спорить. Их даже высмеять уже не получается, потому что употребляемые ими базовые термины – совершенно утратили в их изложении смысл. Не только исходный, но и вообще – всякий…

Вот пишет довольно известный столичный либерал Лилия Шевцова. претендуя дать определение, как в энциклопедии: «Запад. Противник и донор одновременно. Облегчает выживание самодержавия, создавая образ «врага» для нужд мобилизации вокруг власти, одновременно снабжая ее ресурсами».

То есть Лилия Шевцова – не последний у либералов идеолог и трибун – искренне верит, что не доллары возникают из нефти, а наоборот, нефть из долларов! Вот не дал бы «донор» Запад Путину долларов и евро – так ни нефти, ни газа в недрах РФ не возникло бы! Насколько перевёрнутым, искажённым сознанием нужно обладать, чтобы жить в такой дикой картине мира? Но Шевцова об этом хотя бы говорит – кремлёвские же горе-экономисты об этом молчат, «тихо веруя»… Второе ещё хуже, чем первое!

Вторит Шевцовой Максим Миронов, профессор IE Business school (Мадрид): «…путинская экономика очень похожа на экономику СССР… Весь ее рост был основан на вкачивании огромных ресурсов извне… Извне пришла вдруг куча ресурсов, которую мы осваивали… В СССР был похожий принцип – все измерялось количеством освоенных ресурсов, а не эффективностью».

Ребята-профессора, преподающие экономику и бизнес, это не только неправильно, но даже уже и не смешно! Вы вообще какой смысл в термин «ресурсы» вкладываете?!

Не только в экономической терминологии, но и в обыденной речи – «ресурсы» – то, что обрабатывают. Поэтому (почему приходится мадридским профессорам такие азбучные вещи разжёвывать?!) – есть «ресурсы», а есть «обработка ресурсов». Никогда не слыхали, что «из ничего не выйдет ничего»?

Чтобы сделать любой товар – хоть тушенку, хоть компьютер, нужно взять предметы из дикой природы и подвергнуть их манипуляциям переделов. А просто так, из ниоткуда, нельзя взять никакого товара…

Ресурсы отличаются от обработки тем, что они – сами по себе. Если их не обрабатывают – они не исчезают. Ресурс, которым ты не пользовался вчера – может быть востребован тобой сегодня или завтра. Поэтому для ресурсов отсутствие обработки – никакая не драма. Нефть или уголь, руда или почва – могут спокойно «проспать» миллионы лет – «до востребования».

А вот обработка без ресурсов – исчезает сразу же. Она без ресурсов не стоит ничего. Вообще ничего! Нет такого шантажа, которому владелец ресурсов не мог бы подвергнуть их обработчика, а если не верите – посмотрите на наемных рабочих и безземельных крестьян XIX века: скажете, они нищенствовали от лени?!

Это совершенно очевидно даже школьнику. Но вот появляются Шевцова, Мировов, и ещё легион либеральных экономистов с перевёрнутой картиной мира в голове. У них вывозимая нефть – не ресурс. А пластиковая штамповка, сделанная из этой нефти – ресурс… Экспортёры нефти, оказывается, не мир снабжают ресурсами, а наоборот – черпают ресурсы из мира… В виде чего? Штамповок обработки? Или вообще бумажных условных знаков- долларов?

Трудно придумать в экономике что-то более странное и нелепое, чем такой взгляд. Но если мы будем понимать, что либералы – колдуны, маги и фетишисты, находящиеся на языческом уровне сознания (поклонение слепым стихиям, обожествление видимых явлений) – то мы поймём и их психологию.

Чем экономическая рациональность, научность – отличаются от экономического колдовства и магии?

Упрощают те, которые считают магию пустым заблуждением. Увы, всё не так! Волхование обогащает волхователя.

Ученый обогащает всех, всё человечество – а колдун себя. Рациональное решение в экономике применимо для всех и может быть использовано всеми. Оно улучшает положение всех – как появление тракторов, электричества, урбанизация, книгопечатание и т.п. Рационализм разума заключается именно в этой всеобщей применимости находки разума. Почему? Потому что разум связан с фундаментальными и неизменными законами природы.

Колдовство может быть очень эффективно, если оно направлено на людей тёмных, глупых, примитивных, внушаемых или фрустрированных. Но оно, конечно, неприменимо ко всем случаям, потому что имеет в прицеле только выгоду волхователя и его близких.

Скажем, трактора и механизация деревни – кормят всех, без разбору, увеличивая общее количество продукта с использованием законов природы. А лотерея не может кормить всех по определению, нельзя выдавать зарплату ТОЛЬКО лотерейными билетами, даже если один из тысячи билетов реально предполагает крупный выигрыш. Лотерея – как раз элемент очевидной магии в нашей жизни: соберём миллион дураков, одного из них возьмём в долю, а остальных «кинем на бабки»…

Научное определение магии и колдовства – всякая ритуализированная игра с нулевой суммой. Когда количество благ не увеличивается в целом, а просто перераспределяется по методу выравнивания выигрышей и проигрышей.

Конечно, экономист, не знающий, как из земли, недр и воды происходит продукт (не видит этой цепочки манипуляций с сырьём) – поневоле становится первобытным шаманом, даже если сам этого не понимает.

Вместо того, чтобы организовать работы (то есть заняться прямым и непосредственным делом экономиста) – он начинает колдовать и волховать, танцевать с бубном, петь ритуальные песни («инвестиции-инновации, инновации, да инвестиции»), поражать копьём нарисованного на песке зверя, и т.п.

Честно говоря, стадия ритуальных плясок пройдена человечеством на самых ранних ступенях его развития, и возвращение к ней в XXI веке – удручает.

Например, человек обещает вам комфортное жильё. Ну, бери да строй в три смены – вот и возникнет обещанное жильё… Это же очевидно (действие-результат), но в сюрреализме либералов строительные организации будут простаивать без заказов, сокращать персонал, сворачивать работы. Вместо конкретной, и линейкой проверяемой процедуры строительства вашего жилья вам предложат какие-то таинственные и непроверяемые ни метром, ни литром ритуалы… Это ритуалистика «свободных выборов», «независимых судов», «привлечения инвесторов», «свободы слова и собраний» – как будто от погрома толпой винных погребов комфортное жильё грибом из-под земли само выскочит…

Самое главное – нет инструмента измерения колдовских игрищ. Вот пресловутая «борьба с коррупцией» – её же в квадратных метрах не вымерить! Если был бы закон, что коррупция разрешается, а вы боролись бы за его отмену, тогда понятно: акт отменяется актом.

Но каким актом можно отменить то, что официально и так не существует? Как можно свергнуть монархию в республике, в которой нет официального монарха?

С точки зрения психологии тема коррупции очень перспективна для аферистов, потому что психологически человек считает коррумпированным любого, кто богаче его самого.

Вот, мол, мне дали однокомнатную квартиру, а Васе трёхкомнатную, ну явно же без взятки не обошлось! Это же всё теневые, незаконные связи Васи с лицами, злоупотребляющими служебным положением… Теперь приходит человек, которому вообще никакой квартиры не дали, и обвиняет в коррупции уже владельца однокомнатной. А как ты хотел? Тебе дали, а мне не дали – значит ты использовал теневые схемы с лицами, злоупотребляющими служебным положением.

Логически борьба с коррупцией привела бы к абсолютному уравнительству, гораздо более жёсткой уравниловке, чем в советские времена[3]. Естественно, никто из аферистов, катающихся на теме коррупции, такого не хочет. Борьба идёт между кланами: одну мафию другая мафия обвиняет в коррупции, чтобы расчистить себе дорогу.

Но самое главное: про борьбу с коррупцией говорят все политики, и каждый приписывает себе победу над ней. Измерить степень их правдивости невозможно, ибо взяточники ведь не сдают в Росстат отчётов – повысился или понизился у них уровень взяток. Это всё гадания и домыслы, отчасти ощутимые на практике, но не более того!

А суть в том, что есть действия, а есть болтовня. Хлеба столько, сколько его вырастили, а жилья столько – сколько его построили. Разговор о реальных благах должен быть метрическим и технологическим: сколько делаем, как сделать больше, что мешает, что может помочь. В чём технологическая ошибка той или иной технологической операции, что выпало из поля зрения разума?

Такой разговор – честный, сталинский разговор. Мол, вы скажите, сколько тонн угля вы добываете в неделю! Мне плевать, альтернативные у вас выборы или не альтернативные, пришёл кто-то на дебаты или не пришёл, вы мне скажите количество угля в конкретных проверяемых единицах измерения!

Как ни болтай, уголь сам себя не добудет, хлеб сам по себе не вырастет и дома сами себя не построят. Но это если говорить в масштабах народа. Так-то, лично себе, колдуны могут много чего оттягать, играя с нулевой суммой, ничего не производя и не организуя, а только перераспределяя… Другое дело, что в масштабах страны оттого, что у одного прибыло, у другого убыло – ничего не изменится в самом лучшем случае (а скорее всего, в масштабах страны станет хуже).

Почему в уме у либералов доллар США (инвестиции) производит всё из ничего? Вот течёт полноводная река, в ней полно осетров… Но мы не может без доллара ни отловить их, ни отварить… Почему? Понятно ведь, что дело не в бумажке, а в наличии собственно осетра. Если реки нет, и осетра нет – никакая бумажка не поможет…

Это как рождение и свидетельство о рождении. Тысячи лет люди не получали никаких метрик – и тем не менее, как-то рождались, без ЗАГСов и учёта. Но как можно из бумажной метрики произвести живого человека, коли он не рождался?! Реальное событие может быть номинально отражено в отчётности. Но номинальное отражение в отчётности – не производит реального события в жизни, понимаете ли вы? Они – не понимают…

Они думают, что если США соизволят напечатать им ещё долларов – то осетры сами собой, в жареном виде, прыгнут им на блюдо, не забыв по пути нафаршироваться, как положено… Они не понимают, что деньги – лишь номинальное отражение реальных благ, изначально имевшее цель простого учёта их раздачи. И если кладовщик сделает приписку, что у него на складе двести окороков – окорока ведь от этого на складе не появятся… А кто думает иначе – тот во власти самой примитивной магии, и пребывает в самой детской сказке умом… Потому что верит в волшебную амбарную книгу, от записей в которой выскакивают сами собой материальные блага…

Причина примитивного магизма в сознании либералов – в их паразитизме. Паразитизм вообще упрощает и тело и навыки любого живого существа, обычно сводя паразита к одной присоске. Остальные органы и навыки, как ненужные, слабеют и отмирают. Например, способность бегать или летать – зачем она тому, кто присосался к сокам чужого организма?

Почему либералы считают, что без доллара (иностранных инвестиций) полная рыбой река не даст рыбы? Не отловишь и не отваришь без доллара? Потому что они сами ничего делать не хотят и не умеют. Они не удочку просят, а платёжное средство – чтобы кого-то вместо себя послать на реку с удочкой. Чтобы кто-то отлавливал, кто-то отваривал, а они бы только жрали и уплачивали за услуги иностранной денюжкой…

Поэтому в их паразитарном мышлении ресурсы становятся чем-то вроде условной и зыбкой галлюцинации, а условные знаки – ресурсами. Окончательно свихнувшись, они прямо и публично пишут (не стесняясь своих научных регалий) – что страна, вывозящая нефть и ввозящая ширпотреб – «получает ресурсы извне»…

В сущности, мышление либерального экономиста – это феномен дрессированной зверушки. Её научили делать определённые штуки, смысла которых она не понимает. Если она делает эти штуки – ей дают сладкое. Если не делает – то бьют хлыстом. Постепенно в сознании цирковой зверушки нелепый фокус на арене и сладкий сахар срастаются в единство.

Потом, когда зверушка постареет, она учит молодых так:

-Понимаете, желанный вами сахар делается так: вы в кокошнике танцуете на арене цирка «барыню», а люди вокруг смеются и хлопают. Из смеха и хлопков образуется сахар, которого вы все так желаете… Хотите больше сахара? Ну так кружитесь больше, старательнее, чтобы люди больше хлопали и больше смеялись над вами…

Именно такая ложная взаимосвязь следствия с псевдопричиной и породила уродливое явление либерализма в экономике.

Вазген Авагян