Любопытнейшие сплетенки из мемуаров Кончаловского

Сели обедать, пришел Федор Федорович, сын Шаляпина - сейчас его уже нет в живых. До сих пор не могу простить телережиссеру, стершему запись интервью. Шесть часов он рассказывал нам столько уникального!

К примеру, он говорил, что однажды отец его пришел домой и сказал, что надо из этой страны бежать, драпать, мотать, больше невозможно, собираемся, едем.

- Но почему?

- Это мне сейчас Горький сказал, а ему - Ленин: "Эту страну мы потеряли. Уезжайте, батенька".

Ведь это что-то значит, если уж сам Ленин говорит, что "эта страна потеряна"!

[...]

Отец (Сергей Михалков - прим. LM) получил орден Ленина за свои детские стихи в 1939 году - ему тогда было 26 лет. Даже Чуковский, к тому времени уже великий классик детской литературы, и тот пришел с поздравленьями. Но сам отец не может толком объяснить, почему вдруг на него свалилась награда. Подозревает, как мне говорил он, следующее.

Училась в Литературном институте очень красивая блондинка по имени Светлана. Отец красивых девушек не пропускал. Он как-то встретил ее в Доме литераторов, выпил бутылку вина, подошел:

- Хочешь, завтра в "Известиях" будут напечатаны стихи, посвященные мной тебе?

- Глупости какие!

- Вот увидишь.

Незадолго до того он отнес свои стихи в "Известия", два стихотворения взяли, предупредили отца, что будут публиковать. Отец позвонил в редакцию:

- Назовите стихотворение "Светлана".

На следующий день газета вышла со стихотворением "Светлана":

Ты не спишь, подушка смята
Одеяло на весу
Ветер носит запах мяты
Звезды падают в росу...

Очень красивые стихи. Случайность, но имя девушки совпало с именем дочери Сталина, у которой в день публикации был день рождения.

Через несколько дней отца вызвали в ЦК ВКП(б) к ответственному товарищу Динамову.

- Товарищу Сталину понравились ваши стихи, - сказал Динамов. - Он просил меня встретиться с вами и поинтересоваться условиями, в которых вы живете.

[...]

Еще одно запомнившееся с детства эротическое удовольствие - женская баня. Происходит дело где-то в Уфе, моются бабы, пар, шайки, гулкие голоса. Мама держит меня на руках, потом опускает на пол, мой взгляд с высоты голов и лиц переходит на уровень толстых задов и лобков. Приятно тереться возле здоровых баб, пусть я всего-то не выше их ног, касаться плечами рубенсовской плоти, видеть перед самым носом обилие пышных телес и кучерявых завитков над загадочными треугольниками. Непонятное волнение, неосознаваемое удовольствие, неосмысленное желание осязать. Когда во мне оживает это воспоминание, просто физически ощущаю себя тем самым пятилетним мальчиком, впервые заглянувшим в какой-то запредельный, прежде сокрытый мир.

[...]
Картины, приходившие с фестивалей, были глотком свежего воздуха. Инакомыслия там не было. Политическое инакомыслие пришло не с Запада, а из нашего же социалистического лагеря - прежде всего, из Польши, Венгрии, Чехословакии. Анджей Вайда, Миклош Янчо, Милош Форман. Первым антисоветским фильмом высочайшего мирового класса был "Пепел и алмаз" (1958) Вайды - это был абсолютный шок. Уже потом я посмотрел его же "Канал" и многое другое. А позднее подоспели замечательные ленты из Чехословакии, социальная сатира Формана и т.д. Все эти открытия не могли не влиять на нас. Как я завидовал полякам! А они всё жаловались, что у них нет свободы - в то время как в Польше были даже частные кафе и бары. О таком у нас тогда помыслить было невозможно. Снять "Пепел и алмаз" и не сесть в тюрьму, еще и разъезжать куда угодно за границу... почему-то люди, имеющие немного, чувствуют себя душевно дискомфортнее, чем люди, не имеющие ничего.

[...]

Я уже касался шока от просмотра "Пепла и алмаза" и не скрою - мне казалось, я похож на Збигнева Цибульского (вскоре в подражание носить я начал темные очки). Но внове, прежде всего, была сама эстетика фильма. Никогда не забуду кадров, где герой одну за другой поджигает стопки со спиртом и пускает по столу на камеру. Или же финальный бег среди белых простыней, развешанных на пустыре. Прекрасная метафора человеческой жизни.

Вайда - один из режиссеров (наряду с Кавалеровичем и Мунком), определивших направление развития послевоенного польского кино. Все они взросли на отрицании старой эстетики, но Вайда ближе других мне тем, что в нем всё чувственно, все фактуры - поливание шампанским и обшарпанные стены, что мы обсуждали много раз потом с Тарковским, битый кирпич в "Канале". Новизна эстетики присутствовала и в характерах.

Мне потом рассказывал Цибульский - дескать, Вайда показал ему картину с Джеймсом Дином и сказал:

- Запомни и повторяй, что он делает. Играй точно так же.

[...]

Отъезд за границу означал выход из системы. Но за выходом из одной системы последовал вход в другую - игры с ней начались в Голливуде. Там не сразу, но мне пришлось убедиться в том, что Голливуд тот же самый ЦК КПСС, лишь в зеркальном отображении. Голливуд - это собрание хорошо выглядящих или старающихся хорошо выглядеть загорелых, наглаженных, смертельно перепуганных людей. Впрочем, о Голливуде позже.

[...]
- Вообще-то, - говорю я Кински, - у меня есть сценарий. Но я писал его не для тебя.

- Расскажи.

Я рассказал.

- Я хочу это играть! - она просто с ума сошла, так он ей понравился.

- Но это не для тебя. Написано для Аджани, - говорю я.

- А я не могу сыграть? - обиделась она.

- Нет, можешь, конечно...

Буквально в те же дни появился "Тайм" с ее портретом на обложке - это было пропуском в истеблишмент, признанием статуса мировой звезды.
Мы поехали в Канн продавать сюжет, меня свели с продюсером Менахемом Голаном, который назначил свидание у себя в номере. Пришел к нему в восемь утра, он сидел в трусах, брился в ванной. За десять минут я выложил весь сюжет, изобразив попутно в лицах все душевные страдания героев, играл за всех. Не дослушав до конца, Менахем сказал:

- Идите вниз и подписывайте контракт.

Случилось немыслимое! Причем единственным условием, что он поставил, было перенести всё действие фильма из Югославии, где я хотел снимать, в Америку.

- Идите, подумайте, выпейте кофе. Если вы согласны, я подписываю.

Я пошел вниз. И не хотел даже думать - был готов переделать что угодно и во что угодно. Три года без работы! Единственная мысль была: "О Боже! Хоть куплю себе автомобиль!" Без колес в Лос-Анджелесе туго - общественного транспорта как такового там вообще нет.

[...]
Разговор зашел о политике, Куросава высказал свои симпатии к Ленину - сказал, что он великий человек. Я не удержался от возражений:

- Вот вы о Ленине так судите потому, что сами в его стране совсем не жили...

Возникла тяжелая пауза. Все затихли. Кроме нас был слышен только переводчик. Японцы сидели смертельно бледные. Куросава побагровел. Стал говорить сердито. К тому времени мы уже усидели бутылку, не меньше - оттого и начал я не менее сердито объяснять ему, что же такое Советская власть.

Наверное, для Куросавы Ленин был олицетворением исторической силы, способной разрушить в его стране всё то, что он хотел бы разрушить, - японский милитаризм, иерархичность, государственную машину с ее трехсотлетней традицией.

Сидеть с Куросавой у подножия Фудзиямы и есть приготовленные им суши похоже на строчку из стихотворения Шпаликова...

[...]

Нужно было придать видимость логики исходившему из продюсера фонтану идей. Удалось это кое-как - хотя мотивировки были чрезвычайно слабы. Правда, увидав позднее то, что получилось, на экране, я убедился, что смотрится на одном дыхании. Если их анализировать, то многие супер-блокбастеры никакой проверки не выдержат, логики в них нет - одна лишь цепочка трюков, но они ошеломляют так, что забываешь обо всем.

[...]

Что же до секса, то существуют биологические виды, занимающиеся им для удовольствия. Есть же, как выяснилось, гомосексуальные отношения у животных - например, у крыс. Интересно, доходит ли до них, что с точки зрения продолжения рода эти отношения бессмысленны?

[...]

Мужчина воспринимает женщину визуально, женщина мужчину - эмоционально. Что женщинам нравится в мужчинах? Богатство - оно дает власть. Власть, она дает богатство. Нравится ум. Все говорят: нравится верность. Не думаю. Для женщины верность не так уж важна. Женщину можно заболтать. Мужчину заболтать труднее - его можно увлечь внешним видом. Бывают, конечно, исключения, но общего закона они не опровергают.

Несколько новых исследований из области генетики взбудоражили недавно мир науки. Мужчина, как оказалось, не предрасположен к моногамии генетически. Женщина предрасположена, мужчина - нет. Лишившийся первоначальной свежести супружеский секс может быть серьезно улучшен походом мужчины на сторону, что придает отношениям новый вкус. Недаром бытует мнение, что публичные дома всегда поддерживали семью, а не разрушали ее.

[...]
Впрочем, есть особая категория зрителей, которая не только не платит за то, что они зрители, но еще и требуют гонорар за высказывание своей "точки зрения", сколь бы относительна ни была ее ценность. Эта категория живет за счет художника. Это критики. С их мастурбацией по поводу мастурбации.

[...]

Вот и получается, что с уходом от российской формы коммунизма в густые дебри варварского капитализма, вся надежда - на те или иные формы государственного вмешательства, а значит, на те или иные производные социализма. Пишу и сам себе удивляюсь, что выступаю за это. Я, мечтавший о том, чтобы советская система рухнула.

[...]

Самобытность перестала быть необходимостью. Оригинальное сегодня - то, что продается. То, что не продается, не оригинально. Нынче любой из художников состоит из цитат. Плохо это или хорошо, не знаю. Но это так.

[...]

Ученые всё более приходят к выводу, что мозг мужчин и женщин функционирует по-разному. У мужчины речевая часть находится только в левом полушарии, у женщины - и в левом, и в правом. Женщины поэтому болтают больше. И поэтому когда мужчина мстит - он бьет, когда мстит женщина - сплетничает. Мальчики вступают в драку, девочки рассаживаются в кружок и начинают перемывать косточки. Напоминаю, эти выводы не житейские, а научные. С ними было бы нелишним ознакомиться всем феминисткам, пытающимся во всем уравнять мужчин и женщин.

Приводится по изданию. Андрей Кончаловский. Низкие истины. Семь лет спустя. - М, Эксмо: 2006.