О перенесении скорбей по методу доктора Коллинза

Из разговоров с виртуальными и невиртуальными атеистами каждый имеет представление о ключевых пунктах их аргументации. По моим наблюдениям, одним из часто употребляемых доводов есть то, что Гагарин летал в космос и никакого бога не видел наличие страдания в мире.

Аргумент этот звучит примерно так: «Бог по вашему же определению благой и всемогущий. Несомненно, такой бог хотел бы, чтобы созданные им люди были счастливы, и был бы в состоянии создать их именно такими. Поскольку в мире существует страдание, следовательно бог либо не благ, либо не всемогущ, либо ни то, ни другое. Таким образом, той сущности, которую вы называете Богом, не существует.»


Отсутствие противоречия между существованием Бога и наличием зла, исходящего от человека, получившего от Бога свободу воли, принимают, скрепя сердце, даже вполне забубенные безбожники при наличии у них интеллектуальной честности. (Взгляды, основанные на отрицании свободы воли, обсуждать здесь не будем, потому что это отдельная и очень печальная песня.)

Поэтому особенное негодование у таких оппонентов вызывает существование болезней и стихийных бедствий («Если бог есть, то почему случаются цунами!?»). Насколько я разобрался, смерть как таковая не вызывает у них особенного негодования, но смерть именно от цунами почему-то считается несправедливой и убедительно доказывающей, что Бога нет.

(Пишу слово «Бог» с заглавной или строчной в зависимости от того, кому принадлежит реплика.)

В таком разговоре оказываются бесполезными многие аргументы, включая ссылки на Евангелие («В мире будете иметь скорби…» Ин 16:33) или святоотеческие труды, а также апелляции к мнению, скажем, аввы Дорофея или оптинских старцев о значении перенесения скорбей для спасения души. Они бесполезны, потому что прислушаться к ним не позволяет оппонентам их рационализм, скептицизм и любовь к спорам до посинения естествознанию.

По этой причине представляют интерес попытки объяснения кажущегося противоречия между одновременным существованием Бога и цунами, а также прочими стихийными бедствиями и хворями, сделанные известными учеными, чья квалификация и заслуги в развитии соответствующих дисциплин не могут быть поставлены под сомнение даже самыми отъявленными скептиками.

Джон Полкинхорн, известный физик, член Королевского общества и англиканский священник(жать здесь, чтобы узнать о нем больше), предлагает вариант объяснения, который он называет «защитой свободы процесса» (Наука и богословие. Введение. Библ.-Бог. инст. св. ап. Андрея, М., 2004, с. 103-105). В эволюционирующем мире (а Полкинхорн убежденный эволюционист, который полагает, что мир, которому Богом позволено творить себя посредством эволюции, лучше мира созданного в готовом виде) неизбежны противоречия и тупики развития. Так например, клеточные процессы, необходимые для существования мутаций, необходимых в свою очередь для того, чтобы происходила биологическая эволюции, неизбежно будут приводить к возникновению наследственных заболеваний и злокачественных опухолей.

Этому аргументу нельзя отказать в логичности, но он слишком попахивает деизмом. Оказывается то же чувство он оставил и у Фрэнсиса Коллинза (жать здесь, чтобы побольше узнать о нем), директора Национальных институтов здравоохранения (NIH) США и автора книги «Язык Бога» (The Language of God. Free Press, 2006; по обсуждаемому вопросу см. с. 42-47). Коллинз считает - нам остается признать, что если Бог любит нас и желает нам наилучшего, то Его планы в отношении нас совсем не те, что наши собственные планы. (Заметки на полях: Где-то я это уже слышал! Где бы это? ) Коллинз признает, что такое положение нелегко принять людям, которых пичкали идеями о том, что благоволение Бога заключается в обеспечении людей состоянием непрерывного счастья.

Здесь Коллинз цитирует К. Льюиса: «Нам хотелось бы иметь не Отца Небесного, а небесного дедушку, добродушного старичка, который любит, когда окружающая его молодежь приятно проводит время». Коллинз продолжает, что любящий Бог, судя по всему, желал бы человеку несколько бОльшего. Не таков ли наш человеческий опыт? - спрашивает Коллинз. Когда мы лучше узнаем себя – когда нам хорошо, или когда мы испытываем трудности, разочарование и боль? И снова цитирует Льюиса: «Бог шепчет нам, когда мы наслаждаемся, но кричит, когда мы испытываем боль. Боль – это мегафон, через который Бог обращается к oглохшему миру.» Коллинз заключает, что идею о пользе несчастий нелегко усвоить и она может быть принята только теми, чей взгляд на мир включает «духовную перспективу», для которой понятие о духовном росте при перенесении скорбей является естественным.

Изложение этих взглядов Коллинзом не является ни безупречным, ни более удачным, чем у тех авторов, к которым православный христианин обратился бы за советом в первую очередь, да и сами взгляды не являются неожиданными. Однако вспомнить о том, что такие твердые христианские убеждения высказывает человек, открывший немало генов, ответственных за тяжелые болезни, и возглавивший расшифровку генома человека*, всегда полезно, когда сталкиваешься с очередным отягощенным дипломом индивидуумом, убежденным в том, что Гагарин летал и никого не видел извержение вулкана Эйяфьятлайокудль убедительно доказывает, что Бога нет.

*А также сочиняющий песни и поющий их под гитару почти как КСПшник, чему мне однажды довелось быть свидетелем.

Источник: http://partizan-1812.livejournal.com/4345.html