Л.Н.Щаранский: Бирюлевская ссанина

Котова: Дело в том, что на Патриарших сложилась уникальная ситуация — игнорирование проблем их жителей для мэра несет политические риски. Давайте честно это признаем! Потому что на Патриках живут уважаемые финансисты, писатели, масса людей из глянцевых журналов, у которых громкий голос, и Стас Белковский, и Божена Рынска, и вот с ними приходится разговаривать властям. Выборы тут ни при чем.

Я тоже хочу засыпать в 11 вечера, но мы сами выбрали этот район, который можно сравнить с Кройцбергом в Берлине, с Сохо в Лондоне, с Пикадилли, с Трайбекой. В других городах никто не покушается на ночную жизнь — она часть атмосферы этих районов. Мне кажется, тут какое-то лицемерие. Москва — она для всех, и почему именно на Патриках рестораны должны закрываться в одиннадцать? Только потому, что нашей элитной публике должно быть спокойно? Здесь какое-то противоречие.

Кульман: У меня бар на торцевой стороне пруда, и я в курсе, что происходит на Бронной. Конечно, шум в три ночи в жилом районе — это ужас. Но знаете, в 23.00 бывает трудно физически закрыться — люди не хотят уходить. Два года назад я вынес столики на улицы, и клиентура сильно поменялась: у нас стали выпивать более спокойные по темпераменту гости. Знаете, вот есть ресторан«Скандинавия» – они столько лет спокойно живут. Просто в 11 вечера просят всех своих гостей зайти внутрь с летней веранды. У меня тоже было спокойно, пока я не вынес столики, — ко мне пришла управа, им это не понравилось. Но как объяснить властям, что вы не сможете изменить предпочтения людей, люди в Москве не разлюбят веранды. Моя позиция: если вы запрещаете людям сидеть на улице, то они будут там стоять.

Я первый раз в Москве оказался 27 лет назад. Вспомните, сколько было алкашей и крикунов на улицах тогда и сколько теперь? Туристическому феномену Патриков всего 2 года, и он вполне поддается контролю.

Монгайт: А вот что думает Максим? Он и живет на Патриарших, и ресторан его тут находится.

Асс: Из всех здесь присутствующих я, видимо, самый старожил — живу на Патриарших 68 лет. Живу в доме, который построил мой отец, и это такое родовое гнездо. Вся моя жизнь связана с Патриаршими; все любови, несчастья и разлуки — все утонуло на дне Патриарших прудов. У нас вообще таких мест в Москве больше нет, и в значительной степени градостроительная история создает эту общность. Но те Патриаршие, на которых я вырос, были районом коммуналок — очень бедных людей, и, кроме нашего генеральского дома, все мои одноклассники были очень низкого достатка. Район был полутрущобный. Он стал меняться после того, как на Малой Бронной построили два цековских дома — один для высшего руководства, другой для среднего. Интересно, что один из домов там рядом стал сейчас очень дорогим, все громадные коммуналки выкупили и расселили. Но я согласен с Еленой: финансисты должны понимать, что происходит с городом. Город не принадлежит отдельным жителям — он принадлежит всему городскому сообществу. Как бы мы ни старались закрыть Патриаршие, туда будут стремиться люди. И это нормально.

Котова: Вы понимаете, что жители других районов скажут: «Нам бы ваши проблемы!»

Асс: В том-то и дело: в других районах недостаток ресторанов, плохое обслуживание, скучная жизнь, недостаток человеческого капитала. Конечно, мы избалованы! У нас на Патриарших фантастический человеческий ресурс. Я подумывал о том, чтобы открыть заведение где-то у нас на Патриарших — для писателей, журналистов, киношников, архитекторов и так далее, которые не будут в 11 вечера уходить. Ведь они в 11 только начинают жить. И было бы странно, если бы они ушли с Патриарших.