Подумай сегодня — или иди пешком завтра (CIV68)

Два последних исторических века — «угольный» XIX и «нефтяной» ХХ век создали у человечества одну опасную и коварную иллюзию. Иллюзию того, что абстрактное «завтра» будет всегда лучше и всегда приятнее, нежели то сегодня, которое дано нам в ощущениях и в устроенности нашего повседневного мира.
Целые поколения граждан почти во всех современных странах росли в ситуации постоянного повышения социальных и цивилизационных стандартов — улучшая как своё личное положение в обществе, так и пользуясь в целом плодами общего подъёма богатства и благополучия в рамках той или иной цивилизации, в которой они имели счастье родиться.
Глобализация открыла повсюду в мире те двери, которые веками были закрыты и недоступны. Многие представители «креативного класса» сейчас грустят о «русских дворниках». Мол, нет их. Сплошные таджики и узбеки. А вот раньше...

Да, раньше дворники были русскими.



Но социальная и цивилизационная революция XIX и ХХ веков «вымыла» всех русских дворников. Большинство — наверх, кого-то — всё же вниз, в деклассированные элементы.
Такова логика естественного отбора, помноженного на очень сильный у вида Homo sapiens половой отбор и нашу К-стратегию по отношению к собственному потомству.
Люди — не треска и не устрицы, которые за сезон производят более 500 000 икринок. Нам свойственно долго и нудно растить наших собственных детей, заботится о них и всячески их оберегать. Ну и, конечно же, желать для них лучшего будущего, чем было у нас с вами.
Дворником в городе может мечтать стать малообразованный крестьянин из деревни. Ну или — декханин из аула, национальность тут уже вторична.
Сын дворника уже будет мечтать стать, как минимум высококвалифицированным заводским рабочим. А может быть — и инженером.
И, более того, отец, скорее всего, всецело будет поддерживать стремления своего сына. И, опять-таки, нет разницы — русский это отец или кхмер. Результат всегда будет один и тот же.

Следующее поколение будет жить лучше, чем предыдущее:



Если, конечно, всё будет идти так, как это шло последние лет двести.


Сама по себе К-стратегия, упомянутая чуть выше — это очень позднее изобретение. Вот визуально разница между r-стратегией и К-стратегией на примере разных растений, чтобы пока не сравнивать человека и треску:



Одуванчик — однолетнее растение с очень короткой жизнью. Ему выгоднее наплодить кучу мелких семян, каждое из которых имеет минимальный запас жизненных сил. Единственная надежда одуванчика состоит в том, что какая-то исчезающе малая часть его семян всё же попадёт в достаточно благоприятные условия и прорастёт в новые растения на следующий год. Ну а подавляющее большинство семян просто бесславно закончат свою жизнь где-нибудь в соседней сточной канаве.

Другой подход у дуба. Во-первых, сам по себе подход деревьев «основательно потратиться на целлюлозу» предполагает, что дерево ничуть не спешит с размножением. Многие деревья в подлеске под сенью «стариков» вообще выбирают интересную стратегию:



Забавное небольшое деревце на фоне гиганта — это молодая сейба, дерево родом из Южной и Центральной Америки. Что оно тут делает, в темноте, под сенью колосса? Когда сейба появляется на свет, то она вырастает до высоты человеческого роста или чуть выше, а потом перестает расти. Так она стоит и год, и два, и двадцать — столько, сколько понадобится. И ждет, медленно накапливая силы. Рано или поздно рядом упадёт большое дерево — обычно такая же сейба, как и левиафан на заднем плане, просто погибнет от старости и рухнет, и в вечно полутемную сельву проникнет прямой солнечный свет. Тут же в рост пойдет множество новых деревьев, наперегонки — кто первый вырос, тот и победил, тот и занял освободившееся место, ведь на всех его опять-таки не хватит. Но сейба все равно будет первой, ведь она уже успела подрасти, пустить корни поглубже и стояла всё это время под сенью своей «мамы» на «низком старте». Сейба быстро тянется вверх, а когда поднимется выше уровня соседей, раскрывает крону, как гриб, и сразу закрывает весь просвет. Чуть дальше на фото мы и видим именно такую взрослую сейбу с отходящими от ствола мощными контрфорсами — ее и вдесятером не обхватить.
Короче, старый анекдот про «сына генерала, который никогда не будет маршалом, потому что маршала и свой сын есть» хорошо работает и в живой природе: старая сейба даже фактом своей смерти позволяет новому поколению занять своё место.

Когда выгодна К-стратегия?
И какой тип стратегии использовало исторически человечество — r или К?

К-стратегия выгодна при относительно постоянном, равновесном размере популяции и при более-менее постоянных, предсказуемых условиях внешней среды.
Вообще, с точки зрения живого мира человек стоит очень близко возле крайней точки К-стратегии. С устрицами или даже с кроликами нас и сравнивать-то нечего:



Интересно, что и столь любимая мной S-образная кривая тоже имеет два противоположных участка: r-участок и К-участок:



Формула, записанная под графиком S-кривой, собственно говоря, и дала название стратегиям размножения живых организмов.

Как работает эта формула? dN / dt — это изменение численности популяции во времени. На него влияют два фактора: способность организмов к размножению (rN) и ограничение, связанное с недостатком ресурсов (K-N / K). Понятно, что количество особей, которое может появиться на свет, непосредственно связано с имеющимся количеством особей. Для получения поколения «русских дворников» необходимо было в XIX веке уже иметь достаточно русских. Возможную скорость размножения описывают переменная r — биотический потенциал или мальтузианский параметр (названный так в память о Томасе Мальтусе, который впервые оценил важность способности популяций расти в геометрической прогрессии).

Важным дополнением Ферхюльста стала вторая часть выражения справа, включающая величину K, или ёмкость среды. Это такое количество особей, для которого в популяции достаточно ресурсов. Смотрите за логикой: когда N намного меньше K, выражение K-N / K близко к единице и ограничение ресурсов почти не влияет на прирост популяции. Когда же N почти достигает уровня K, то величина K-N / K стремится к нулю и рост популяции останавливается. В конечном итоге рост популяции приобретает характерную S-образную форму; её численность стабилизируется, достигая заданного уровня K.
После достижения заданного уровня К (который определяется исключительно внешними для вида условиями) уже совершенно не важно, насколько старательно пытаются реанимировать к жизни выигрышную в прошлом r-стратегию — вид, находясь под прессом своих ограничений среды, уже никак не может «прыгнуть выше головы» и вынужден переходить к К-стратегии.

А теперь нам стоит вспомнить простую, но неафишируемую истину: культурные различия между различными частями человечества сегодня гораздо больше, нежели различия биологические. По сути дела, экологическая ниша «русского дворника» отличается от экологической ниши «русского учёного-атомщика» гораздо больше, нежели от экологической ниши «таджикского дворника».

Проблемы перехода из ниши «дворник» в нишу «учёный-атомщик»: надо знать ядерную физику, надо знать минимум один иностранный язык, надо защитить кандидатскую диссертацию, надо иметь пяти, а то и десятилетний опыт реальной работы, надо «забить» на жену и детей минимум до 30 лет.
Проблемы перехода из ниши «таджикский декханин» в нишу «русский московский дворник»: надо получить разрешение ФМС, пройти медосмотр и понимать несложные приказы на русском языке.
Проблем с женой и детьми не наблюдается.

Для желающих снова возродить образ «русского дворника» — я рекомендую вспомнить то, что происходило, когда это делалось насильно, в ситуации развитого социализма и сильного государства:

Это называлось «выезд на картошку».
Учёный-атомщик (студент, школьник, преподаватель ВУЗа) брался государством за шкирку и добровольно или принудительно посылался на различные малоквалифицированные работы. Обычно это был какой-либо вариант сельхозработ или же низкооплачиваемого производственного труда. Ваш скромный слуга так, например, убирал лук и виноград в колхозе (принудительно) и разгружал шлакоблок на станции (добровольно).

Отдельной категорией граждан были ещё и «застройщики», которые сами помогали строить строили себе дома, в которых им потом и выдавали новые квартиры. Именно к такой категории граждан и относился небезызвестный товарищ Шурик, который показан в паре с «сидельцем» Федей («Надо Федя, надо!») в киноновелле «Напарник»:



Ну и, конечно же, ещё одной весомой социальной категорией, которую СССР обширно использовал для принудительного помещения в нишу «русского дворника», была так называемая «лимита». Люди, которые хотели работать в Москве, Ленинграде или других крупных городах, но которые не имели права на получение там сколь-либо постоянного крова и социального положения.
Быт «лимиты» замечательно показан в поздне-советском фильме «Криминальный талант», в котором, пожалуй, свою лучшую роль сыграла Александра Захарова:



Тут тебе и криминальное общежитие, и исповедь комендантши, которая прижила в столице «неучтённого» ребёночка, и двойственно-лицемерное отношение «аборигенов» к «пришлым».
В общем — масса смыслов и бытовых исторических эпизодов для тех, кто не против увидеть реальную жизнь за детективным психологическим противостоянием главных героев.

Вот такие у нас, человеков, каменные джунгли. Не упал — так подтолкнут, не успел — так и не вырастешь, ну и, конечно же «свято место пусто не быва»: если миллионному городу нужны дворники или фрезеровщики (гусары, молчать!) то они у него будут.
Ибо К-отбор, r-отбор, таджики-декхане и русские учёные-ядерщики.
При желании — К-отбор, r-отбор, мексиканцы-крестьяне и американские учёные-ядерщики.
Ну или — К-отбор, r-отбор, негры-скотоводы и европейские учёные-ядерщики.

И вот тут у нас есть одна тонкость в этой, казалось бы, совершенно детерминистической и универсальной схеме. В принципе, в обществе много «экологических ниш» повыше простой и незатейливой «ниши столичного дворника».
Популяция, оседлавшая следующую S-кривую, может, по идее, заниматься чем угодно. Может умножать писателей, поэтов или учёных — а может и плодить юристов, экономистов или чиновников. Ресурсы-то позволяют!
Более того, при большом на то желании можно даже расширить и экологическую нишу «столичного дворника». Например, озаботиться чистотой помыслов. И создать «полицию нравов». Или воздействовать на обстановку с чистотой воспитательного процесса. И создать «ювенильную юстицию». Или вычистить террористов. И создать «министерство безопасности родины». Ну или — вообще унифицировать форму огурцов и морковки, как в Евросоюзе.
И, опять таки, никто слова не скажет. Ибо пока что множитель К вроде бы и ни на что не влияет.

Ну а потом внезапно (о, это печальное слово «внезапно»: внезапно пришла зима) выясняется, что ресурсов нет. Причём, что характерно, их уже нет ни на какие экологические ниши — ни на дворников, ни на учёных-ядерщиков, ни на полицию нравов или на ювенильную юстицию, ни даже на декхан.
Почему? Да никто ведь и думать-то не думал о множителе К.
А если и думали, если и рожали детей по К-стратегии, то почему-то считали, что «уж сын областного прокурора-то точно прокурором станет!».
Сейба ведь большая, а сынуля-то уже, считай, «на низком старте».

И вот в этот-то интересный момент, когда ресурсы заканчиваются, тогда и оказывается, что смотрели, в общем-то, не туда.
Думали, что будет экспонента r-стратегии, думали, что будет полочка К-стратегии, а произошло резкое сжатие всего и вся.
Поезд остановился на полном ходу. Как на Кубе в начале 1990-х. Как в США в 1973-м (траффик, но смотреть стоит!).



И вот тут перед нами всегда встаёт проблема выбора.
Того самого, который не то, что «правильный». Он лишь верный в начале и точный в конце.

Экологические ниши в точке акульего плавника? Забудьте. Устоит мало что, социальные роли поменяются радикально.
И вот тут у нас уже в полный рост встаёт вопрос: «Как жить дальше?»
Куда росла всё это время наша молодая сейба под нашим надёжным куполом? Что мы дали ей, как стартовый капитал для мира будущего, который неизбежно наступит? Сможет ли она прорваться к свету, когда наша крона освободит ей дорогу вверх?

Вопрос очень сложный. Но, какие-то рекомендации всё равно дать стоит.
Стоит давать навыки. Стоит рассказывать рецепты. Стоит прививать знания. Одна удочка, да ещё и сделанная своими руками и своим умом, гораздо лучше тонны бесплатной рыбы.
Ведь всё равно, скорее всего, никто не хочет, чтобы его сын был дворником или батраком на уборке картошки.
Ну и, конечно же, стоит всегда помнить, что «от тюрьмы и от сумы» нас всегда отделяет лишь один шаг. Так, например, одним из самых востребованных моих умений в голодные 1990-е годы оказалось умение водить легковой автомобиль. Это обеспечивало хоть какую-то «живую копейку» в моменты, когда денег в стране не было в принципе.
Хотя вытянули меня наверх, скорее, живой ум, привитый моим отцом, терпение, подаренное матерью, критический подход, унаследованный от дяди и английский язык, выученный с сестрой.
Ну а ВУЗ лишь дал мне официальный диплом. Который я, кстати, забрал из архива только через пять лет после окончания университета.
До этого момента, несмотря на должность «директор», от меня требовали лишь трудовую книжку.
В которой первая официальная запись появилась в 17-лет.
Это, конечно, если не брать в расчёт выезды на картошку, разгрузку вагонов и помощь в постройке дома, которую я оказал родителям, ещё будучи 9 лет от роду.



Вот такая у меня для вас история со старыми фотографиями.
В дворники мы всегда успеем. Но знать, как держать метлу, тоже стоит. Это не изучение ядерной физики, много времени не займёт.