Ужасы английской нищеты в книге "Лондон. Паломничество" Гюстава Доре

Большинство людей знают Гюстава Доре как прекрасного художника иллюстратора. Хорошо известны его иллюстрации к "Божественной комедии" Данте, Библии, «Гаргантюа и Пантагрюэлю», сказкам Шарля Перро, приключениям барона Мюнхгаузена и «Дон Кихоту». Гораздо меньше нашему зрителю известна такая книга как "Лондон: паломничество со 180 гравюрами" с текстом Бланшара Джеррольда, а во французском варианте Луи Эно. Некоторые из гравюр книги использовались затем как иллюстрации к жизни викторианской Англии, но целиком книгу у нас знают мало. А в ней художнику редкостно удалось передать блеск и нищету столицы самой большой империи мира на тот момент.
 Идея книги родилась у английского журналиста Уильяма Бланшара Джерролда. Все началось с выставки Доре в Лондоне и его встречи с журналистом Уильямом Бланшаром Джеррольдом который предложил художнику идею сделать альбом по Лондону. Он то и стал проводником Доре по Лондону, по самым опасным местам они ходили под присмотром полиции в гражданском иногда со священником и топографом. Художник обладал прекрасной зрительной памятью и рисовал он увиденное уже по памяти, а затем за работу брались граверы. Правда, иногда когда его особенно что-то поражало он просил Джеррольда встать перед ним, чтоб прикрыть его от глаз публики и в это время делал вои рисунки. Так было со спящими детьми на мосту, это особенно его эмоционально зацепило и  после книги он стал несколько другим. 

Глава XXI. Лондонская благотворительность. Спящие под звёздами.

Гюстав Доре подписал четырехлетний контракт с издательством «Grant&Со» и получил 10 тысяч фунтов стерлингов на первый год с условием 3 месяца в году проводить в Лондоне и сделать 250 рисунков. Работа немного прервалась в 1870 году из-за Франко-прусской войны. Художник вернулся в Париж, чтоб защищать осажденный город для чего вступил в Национальную гвардию. В это время он делает серию сатирических рисунков против антинародного правительства «Версаль и Париж в 1871 году», но из-за свободы слова царившей во Франции книгу рисунков опубликовали только через 36 лет.
Вскоре Доре вернулся в Англию и за полгода закончил работу над иллюстрациями для книги о Лондоне. Она вышла в 1972 году, в ней были 55 гравюр на полосу и 125 иллюстраций меньшего размера и виньеток. Затем книгу опубликовали во Франции с переводом Луи Эно.
Впрочем, первоначально книга была издана в 13 частях, насчитывая 191 страницу, а затем публиковалась по частям в Harper's Weekly американском политическом журнале, издававшемся в Нью-Йорке. Издание имело большой успех.

Рисованный титул издания .

На титуле изображены Старый Отец Темза и лев олицетворяющий Великобританию, мост и пришвартованные парусные суда. Книга начинается с цитаты из стихотворения Уильяма Вордсворта «Сочинено на Вестминстерском мосту 3 сентября 1802 года »: «На земле нет ничего прекраснее!». На сколько все прекрасно мы ещё увидим. 

Альбом начинается следующей декларацией Джеррольда:

"Мы странники, а не историки, антиквары или топографы. Наша задача - представить Лондон перед читателем настолько полно, насколько мы способны охватить огромного гиганта и рассечь его титанические члены, железные брусья его мускулов! Мы покажем его в работе и отдыхе, спящим и бодрствующим. Мы обязаны изобразить тысячи честных людей, живущих в бедности, и сотни тех, кто тонет в нищете, бродяжничестве или преступлении. Мы хотим показать, как тяжелая, однообразная работа дает кучке людей миллионы, а большинству - холодные койки. Если это странничество по Лондону не поможет богатому и состоятельному оценить величие бедняков, мы будем считать, что трудились напрасно" (Jerrold В. Op. cit., p. 180).


Процитирую слова Льва Аркадьевича Дьякова - советского искусствоведа и автора книги о Гюставе Доре изданной в 1983 году: - "Художник воспринимал себя новым Данте, отправляющимся в адское странствование. Джеррольд рассказывает, как они провели две ночи в Уайтчеппеле, беднейшей части и самом страшном месте Лондона, облазили доки, посещали ночные притоны, путешествовали на баржах по Темзе, провели два дня в театре Друри-Лэйн, «видели восход солнца на Ковент-Гардене», посетили Ньюгейтскую тюрьму, наблюдали за лодочными гонками и присутствовали на скачках в Эпсоме — главных праздничных событиях Лондона XIX века, обедали со студентами Оксфорда и Кембриджа, проникали в притоны воров, короче, замечает Джеррольд, «я провел Доре через тени и свет великого мира, именуемого «Лондон». «Однажды ночью на лондонском мосту он был потрясен видом покинутых созданий, которые спали на каменных скамьях, прижавшись друг к другу. Он воспроизводил эту сцену вновь и вновь карандашом и кистью, делая мгновенные наброски в блокноте. Собранный им материал составил бы полдюжины томов."

"Спящая пара с двумя детьми на Лондонском мосту" работы Гюстава Доре. 1871 год. Находится в Денверском Художественном музее.

«Через Лондон – по железной дороге», из книги «Лондон: Паломничество» (Лондон: Grant & Co., 1872). Гравер Адольф Франсуа Паннемакер по рисунку Гюстава Доре. 

Дьяков пишет об этой гравюре:   - "В гравюре Доре «Железная Дорога над Лондоном» уходящая вдаль, крутящаяся змйей линия двухэтажного огромного кирпичного строения с выступами труб напоминает железнодорожный состав. Только этот поезд застыл, превратился в камень, а настоящий поезд проносится высоко над этими трущобами".
 

Глава XIV, Повседневный Лондон. Бишопсгейт-стрит.

 Глава XV, Скромные промыслы. Вентворт-стрит, Уайтчепел. 

«От приюта возле Смитфилда мы, грохоча, пробирались по темным переулкам, пересекая ужасные, сверкающие шоссе, к полицейскому участку Уайтчепела, чтобы забрать начальника дикого Лондона».


Глава XVII, Под замком. Блугейт-Филдс. 

В XVII главе Бланшар Джеррольд описывает преступный мир, ночлежки и трущобы викторианского Лондона, которые авторы посещали в сопровождении вооруженной охраны и полиции. Блугейт-Филдс фигурирует как один из самых опасных районов города, известный опиумными притонами, нищетой и высокой преступностью.  Оригинальный рисунок был переведен в гравюру на дереве (ксилографию) мастером Элиодором Пизаном (H. Pisan).

Глава XVIII, Уайтчепел и окрестности. Чтец Священного Писания в ночном приюте.
Джеррольд и Доре посетили ночлежные приюты, дешевые ночлежки и даже опиумную курильню, описанную Чарльзом Диккенсом в романе «Тайна Эдвина Друдда».
Дьяков: - " В листе «Чтение Библии в ночлежке» художник рисует жуткую картину ночного дома с лежащими вповалку на нарах людьми. И кажется, что из этого низкого, темного помещения с газовыми горелками по стенам, границы которых теряются в темноте, нет выхода."
 

Глава XVIII, Уайтчепел и его окрестности. Курение опиума, комната ласкара в «Эдвине Друде».
Доре побывал в притоне курильщиков опиума, описанном Диккенсом в романе «Эдвин Друд». Он никогда не смог забыть старую женщину, лежащую на кровати в забытьи.


Глава XIX, На рыночных площадях. Дадли-стрит, Севен-Дейлс - Семь циферблатов.

Викторианская уличная сцена в районе Севен-Дайлс - Семи циферблатов (Ковент-Гарден, Лондон), изображающая глубокую нищету, играющих на грязной мостовой детей, блокирующих конный экипаж, и полуподвальные лавки торговцев обувью, из которых видны только головы людей.
Этот район был описан Чарльзом Диккенсом в 1835 году так: - ... "улицы и дворы, которые разлетаются во все стороны, пока не теряются в нездоровом паре, окутывающем крыши домов и делающем грязную перспективу неопределенной и ограниченной".
И в начале XX века это место оставалось синонимом городской бедности, особенно после того, как Агата Кристи поместила действие своего романа «Тайна семи циферблатов » (1929) именно туда.


Глава XX, Лондон в игре. Шарманщик во дворе (The Organ in the Court).


Глава XVII, Под замком. Ньюгейт, прогулочный двор.

«Когда мы посетили Ньюгейт,— вспоминал Джеррольд,— он (Доре) попросил тюремщика, сопровождавшего нас, оставить его на несколько минут у окна, через которое был виден двор с бродящими но кругу заключенными. Когда мы вернулись, то увидели, что он не рисовал, но глаза его вбирали каждую деталь сцены. «Я скажу вам, — обратился Доре к тюремщику, — что представляет каждый из этих людей». И он указал на вора, подделывателя документов, грабителя с большой дороги, взломщика. Тюремщик был изумлен, ибо художник точно определил «профессию» каждого из его подопечных».
Думаю, многие узнали композицию потому, что её использовал Ван Гог для своей картины.
Дьяков: - "Каменный круг тюремных стен, в котором они бредут, и круг, который они сами образуют, «слепые» окна, полное молчание (в английских тюрьмах XIX века заключенные не имели права разговаривать друг с другом на прогулках), однообразный ритм — все создает настроение безысходности. И только две бабочки, залетевшие откуда-то, вселяют надежду".

Глава XVII, Под замком. Воры играют в азартные игры.

Глава XVIII, Уайтчепел и окрестности. Мрачное место.


Глава XVIII, Уайтчепел и его окрестности. Угощения в Уайтчепеле.

«Доки — ночная сцена» (The Docks — Night Scene)
Дьяков пишет об этой иллюстрации: - "Гравюра Доре «Ночная улица в доках» как бы иллюстрирует одно место из очерка Ф. М. Достоевского «Зимние заметки о летних впечатлениях»: «В Лондоне можно увидеть массу в таком размере и при такой обстановке, в какой вы нигде в свете ее наяву не увидите. Говорили мне, например, что ночью по субботам полмиллиона работников и работниц с их детьми разливаются как морено всему городу, наиболее группируясь в иных кварталах, и всю ночь до пяти часов празднуют шабаш, то есть наедаются и напиваются как скоты, за всю неделю. Точно бал устраивается для этих белых негров. Народ толпится в отворенных тавернах и в улицах. Тут же едят и пьют... Все пьяно, но без веселья, а мрачно, тяжело и все как-то странно молчаливо. Все это поскорей торопится напиться до потери сознания. Жены не отстают от мужей и напиваются вместе с мужьями; дети бегают и ползают между ними... Тут уж вы видите даже и не народ, а потерю сознания, систематическую, покорную, поощряемую» (Достоевский Ф. М. Собр. соч., т. 4. М., 1954, с. 93.). Тусклая луна, лес мачт, стоящий сплошной колючей стеной, тревожно мигающее, слабо освещенное окно трактира, около которого сгрудилась толпа дерущихся пьяных докеров, ветхие лачуги — все создает мрачное, безысходное настроение, которым веет от этого листа Доре."
 

Глава XVIII, Уайтчепел и его окрестности. "Выгоните его! Ратклифф"


"Глава XVIII, Уайтчепел и его окрестности. Точка попадания".

Иногда по грязным тупикам Уайтчеппеля проследует полицейский патруль, чтобы выхватить своим фонарем из ночного мрака равнодушные, безжизненные, усталые и отупевшие лица их обитателей (лист «Полиция в Уайтчеппеле»). И снова все погружается во тьму. «Когда проходит ночь и начинается день, тот же гордый и мрачный дух снова царственно проносится над исполинским городом. Он не тревожится тем, что было ночью, не тревожитсяи тем, что видит кругом себя днем. Ваал царит и даже не требует покорности, потому что в ней убежден... Бедность, страдание, ропот и отупение массы его не тревожат нисколько.»


Глава XXI: Лондонские благотворительные организации. Найдены на улице


 Глава XXI: Лондонские благотворительные организации.Гравюра «Приют — ожидающие пропуска» (англ. Refuge — Applying for Admittance, 1872)


Глава XXI: Лондонские благотворительные организации. Младенцы, находящиеся в больнице.

На гравюре изображены двое детей в больнице: один играет с игрушками, а другой, по-видимому, только что скончался. Можно предположить, что эта гравюра, завершающая «паломничество» Доре, служит метафорой перемены в его характере. Об этой перемене Джерролд писал в следующем отрывке: - «Мой спутник по "паломничеству" однажды, во время нашей беседы, признался мне, что неизбежное разочарование настигло его однажды утром, когда он пил кофе с молоком; с этого момента его юность навсегда отделилась от зрелости…»
И на самом деле в книги это последняя иллюстрация.

Глава IV, « От моста до Вестминстера» . Трущобы Дьявольской площади.


Глава XV, Скромные промыслы. Хаундсдич, Харроу-Элли.

Дьяков: - "В листе «Продавцы старья» газовый фонарь тускло и скудно освещает группу людей — семью, надеющуюся продать хотя бы что-то из своего нехйтрого скарба, брошенного тут же. Женщина безнадежно-отчаянно смотрит прямо перед собой, дети — с недетски серьезными лицами. Лицо стоящего мужчины скрыто цилиндром и погружено в тень. Но его надломленная фигура, худая, изможденная, красноречивее всего подтверждает смысл исполненной горькой иронии подписи на вывеске: «Harrow alley» («Переулок страданий»). Глядя на этот лист, каждый как бы сам начинает ощущать влажную, зыбкую, туманную атмосферу ночного Лондона."

 Глава XV, Скромные промыслы.Жилище старьевщика на Куолстон-стрит.Уайтчепел. (The Rag Merchant's Home — Goulston Street)

Дети старьёвщика возятся на кучах своего засаленного «сокровища», а сам он, водрузив на крючковатый нос тяжёлые серебряные очки, берёт в руки каждую вещь и оценивает её до последнего фартинга.

«Рынок подержанной одежды на Глостер-стрит, Нью-Кат» (Gloucester Street, New Cut-Old Clothes Mart)
«The rich man buys first-hand; the poor man, fifth-hand» — «Богач покупает из первых рук, бедняк — из пятых».


Глава XIV, Повседневный Лондон. Оранж-Корт, Друри-Лейн.

На пути к центру города, в потоке трудового люда, мы натыкаемся на места, куда никогда не проникает свежий воздух — солнце здесь освещает лишь самые высокие точки. Жилища, завешенные лохмотьями, кишат детьми, чьи матери вечно трутся плечами о стены; на лицах мужчин и женщин застыли гневное отчаяние и полное безразличие к собственной судьбе; здесь звучит громкая брань, не прекращаются преступления, а те немногие, кто хоть как-то пытается трудиться, — лишь самые никчемные люди из этой огромной массы обездоленных. С восходом солнца двор мгновенно оживает: здесь не утруждают себя ни умыванием, ни прихорашиванием — ни щетка, ни гребень не задерживают поток малышей и младенцев, выбирающихся из подвалов и чердаков. И все же даже посреди такой обстановки нельзя не заметить проявлений человеческой доброты и благородных порывов — люди отчаянно, изо всех сил борются с неблагоприятными обстоятельствами.


Глава XVIII, Уайтчепел и его окрестности. Бродяги и беспризорники.


Глава XXI: Лондонские благотворительные организации. Под арками.

Дьяков: - "В 1860 году газета «Таймс» отмечала, что тысячи лондонцев не имеют крыши над головой и спят под арками мостов, падземок или на скамьях парков, наглядной иллюстрацией чему может служить гравюра Доре «Под арками», изображающая спящих под аркой моста, прямо на холодных гранитных плитах, жалких оборванцев. Особую, призрачную атмосферу создает свет луны, проникающий под арку, темные силуэты зданий и мачт, безнадежные позы спящих людей, а больше всего — каменные, громадные плиты арки моста, глухие и бездушные."
Отмечу, что похожие сцены Лондона уже в 1902 году запечатлел Джек Лондон на фото.

Бездомные женщины, сад Спиталфилдс.  Из книги «Люди бездны».

Бездомные спят под сводами Тауэрского моста.


Полицейский светит фонариком на молодого человека, спящего на тротуаре у здания.

Мужчины, проводящие ночь на открытом воздухе, прижимаются друг к другу, чтобы согреться.

Как видим, несмотря на создание "Армии Спасения" жизнь лондонцев мало изменилась. Несчастным  бездомным спящим на улице посвящено много иллюстраций в книге Доре.

Глава XV, Скромные промыслы. Без крыши!

Глава XVIII, Уайтчепел и окрестности. Спящие на улице.



«Отдых на мосту» (англ. Resting on the Bridge или A Cold Resting Place)


Глава XX, Лондон в игре. Холодное место отдыха.


Глава XX, Лондон в игре. Завсегдатаи Penny Gaff.


Глава IX, Вест-Энд. Старые Букингемские ворота.

Глава IV, « От моста до Вестминстера». м«Набережная Виктории» (англ. Victoria Embankment)


Лодки с сеном на Темзе.
Дьяков: - "Маленькие фигурки людей кажутся совсем крошечными по сравнению с громадными тюками с сеном, которые как бы «вдавливают» баржи в маслянистую Темзу. На фоне лунной ночи, тумана, бескрайней реки с силуэтом собора в мглистой дали затерянность человека в безжалостном город чувствуется особенно сильно. Паруса свернуты и не дают тени; лежащие ничком люди беззащитно открыты свету луны, жирно поблескивающей в грязной воде Темзы."


Семья лодочника.

Помимо гравюр на полосу в книге много небольших иллюстраций в закрытую оборку типажей лондонцев.
 

Гравюра «Путешественник на лодке из Гринвича» (A Greenwich Boat Traveller, 1872)
 

Глава IV, « От моста до Вестминстера». Иллюстрация «Lavender Girl» (Девушка с лавандой)



Глава IV, «Через Вестминстерский мост». «Апельсинщица».

Глава IV, «Над мостом в Вестминстер». Продавец лимонада .

Глава XV, Скромные промыслы. Цветочница.

Глава XIV, Повседневный Лондон. Продавец спичек.


Глава IX, Вест-Энд. Торговец липкой бумагой для мух.


На гравюре изображен уличный реклащик чья фигура стилизованна под букву А («сэндвич-мен», sandwich man).
Дьяков пишет, что иллюстрация сэндвич заставляет думать «о бедняке, растратившем все, что у него было, дошедшем до нищеты, обобравшем друзей, чтобы заняться профессией, которая не даст ему куска хлеба. Ожидание, надежда, разочарование, страх, горе, бедность, разбитые надежды и конец карьеры, быть может, самоубийство или нищета и пьянство».

Глава X, В сезон. Ранняя пташка, трубочист.

Глава XIV, Повседневный Лондон. Человек - печеный картофель.(«Baked Potato Man»)


Глава XIX, На рыночных площадях. Торговец скобяными изделиями, Нью-Кат-маркет.


Глава XX, Лондон в игре. Молочница.


Глава VII, Дерби. Угощения в пути.


Глава VII, Дерби. Торговец Библией.

Глава XVI, Город солода. Продавец имбирного пива.

Глава XIV, Повседневная жизнь Лондона. В деталях. «Broken Down» («Выбившийся из сил» / «Обессиленный»).

Рядом с гравюрой идет текст Джеррольда: - "А еще есть люди — печальные, одинокие, не принадлежащие ни к какому определенному классу, — которые изо всех сил стараются не опуститься на самое дно: вдовцы, оставшиеся с болезненными детьми; мелкие торговцы, разорившиеся и непригодные для тяжелого неквалифицированного труда; встречаются даже люди более высокого положения — например, изможденные, несчастные конторские служащие или учителя. Одни, доведенные до отчаяния, начинают просить милостыню; другие становятся «писарями» для своих опустившихся собратьев; третьи же в конечном итоге вовсе выпадают из сферы трудовой деятельности — будь то честный или нечестный труд — и, сопротивляясь до последнего, попадают в работный дом. А некоторые — те, что побойчее, — начинают торговать на улицах всякой мелочевкой".

Много в книге и картин высшего общества и на контрасте жизнь бедного, сотрется ещё тяжелее.

Глава IX, Вест-Энд. Поездка.

Глава IX, Вест-Энд. Женская миля.

Глава X, В сезон. Холланд-Хаус, садовая вечеринка.

Конечно есть и увлечения британцев, видовые иллюстрации, тяжелые работы и рынки столицы. Многие иллюстрации стали классикой  и по ним именно представляют викторианскую эпоху. Что называется, спасибо авторам.


Глава XIV, Повседневная работа в Лондоне. Складирование в городе.

«Ладгейт-хилл — затор на улице» («Ludgate Hill - A block in the street»)


Глава XVI, Город солода. Собор Святого Павла с моста Пивоварни.

Это малая часть иллюстраций Доре, в сети её можно посмотреть на сайте Цифрового Архива, но там хорош текст, но иллюстрации убиты контрастом, а вот книга с хорошо отсканированными иллюстрациями лежит в Галике.
Если сайты не работают временно или постоянно, можно просто посмотреть на подбор иллюстраций из книги на сайте Вики.

Следующим изданием для рассмотрения предлагаю сделать ещё мало известное издание Гюстава Доре сделанное во время Крымской войны «История Святой Руси» (полное название «Живописная, драматическая и карикатурная история Святой Руси на основании текстов хроникеров и историков Нестора, Сильвестра, Карамзина, Сегюра и т. д. в 500 рисунках с комментариями»). Как видим Доре был вполне себе французским пропагандистом, к сожалению. На примере этой книги можно увидеть как нельзя лучше, что все что европейцы приписывают России то, что было у них самих , то есть  всего лишь отражение плохих себя в зеркале собственных представлений.
Для затравки размещу титул книги, думаю его будет достаточно, чтоб понять адище внутри.