Майкл Левин: разум как паттерн, способный воплощаться в материи

В новой работе Ingressing Minds: Causal, Non-Physical Patterns In-Form Natural, Synthetic, and Hybrid Embodiments биолог и исследователь регенерации Майкл Левин предлагает необычную гипотезу о природе разума, живых систем и их связи с физическим миром.

Отправная точка его рассуждений вполне биологична. Левин обращает внимание на способность живых систем поддерживать и восстанавливать определённые формы, несмотря на изменения и повреждения составляющих их клеток. Особенно интересны здесь регенерация, морфогенез и эксперименты с искусственно создаваемыми биологическими системами.

Но Левин предлагает посмотреть на эти явления иначе.

От генов к целям

Обычное описание развития организма часто строится снизу вверх: гены определяют молекулярные процессы, молекулярные процессы — поведение клеток, клетки формируют ткани, а ткани — органы и организм.

Однако такая схема не полностью объясняет, почему система способна сохранять или восстанавливать определённую организацию.

Если организм повреждён, клетки не просто продолжают выполнять локальные инструкции. Во многих случаях система перестраивает своё поведение таким образом, чтобы снова приблизиться к определённому состоянию организма.

Именно здесь Левин предлагает сделать следующий шаг: рассматривать морфологические состояния не только как результат локальных физических взаимодействий, но и как цели, которые система каким-то образом способна распознавать и достигать.

Возникает вопрос: откуда берётся сама «цель»?

Пространство возможных паттернов

Для ответа на этот вопрос Левин вводит представление о структурированном пространстве возможных паттернов.

Речь идёт не просто о наборе физических состояний. Автор предлагает рассматривать более глубокое пространство форм, отношений и организационных структур, в котором конкретные физические системы могут реализовывать различные паттерны.

Здесь появляется аналогия с математикой.

Например, конкретный треугольник можно нарисовать на бумаге, построить из металла или представить в компьютере. Физические реализации различны, но математическая структура, которую они реализуют, остаётся одной и той же.

Левин задаётся вопросом: возможно ли, что подобным образом существуют и более сложные паттерны, которые могут реализовываться различными физическими системами?

И если некоторые из таких паттернов обладают агентностью, то физическое тело можно рассматривать как воплощение более глубокого паттерна.

Именно для описания такого отношения автор использует понятие ingression.

Главный философский шаг

На этом этапе статья выходит далеко за пределы обычной биологии.

Левин предлагает рассматривать некоторые паттерны как нефизические, но при этом потенциально каузально значимые.

Это принципиальный момент.

В стандартной физикалистской картине причинность в конечном счёте должна объясняться взаимодействиями физических состояний. В модели Левина появляется возможность другого типа объяснения: физическая система может быть сформирована или направлена паттерном, который сам не является обычным физическим объектом.

Автор проводит здесь параллель с математическими структурами.

Математический объект не является физическим предметом, однако математические отношения могут быть реализованы в физических системах. Левин предлагает рассмотреть возможность того, что аналогичным образом некоторые паттерны агентности или разума могут существовать независимо от конкретного биологического или искусственного носителя.

Отсюда возникает гораздо более сильная гипотеза:

разум может быть не исключительно свойством определённого типа материи, а паттерном, который способен воплощаться в различных физических системах.

Три основные гипотезы

В статье Левин формулирует несколько центральных гипотез.

1. Паттерны образуют спектр агентности

Первая гипотеза заключается в том, что паттерны в этом пространстве могут обладать очень разной степенью агентности.

На одном конце спектра находятся статические структуры и истины, которые мы исследуем в математике.

Далее располагаются всё более динамические паттерны, способные взаимодействовать с окружающей средой.

На другом конце спектра находятся паттерны, которые можно интерпретировать как разновидности разума.

Таким образом, Левин предлагает не проводить жёсткую границу между «неодушевлённой структурой», «агентом» и «разумом».

Вместо дискретного разделения появляется континуум агентности.

2. Отношение между разумом и телом может быть аналогично отношению между математическим паттерном и его физической реализацией

Вторая гипотеза ещё более радикальна.

Если математическая структура может иметь множество физических реализаций, то, возможно, аналогичное отношение существует между разумом и телом.

Тогда конкретный организм не обязательно является «производителем» разума в том смысле, в каком мозг обычно рассматривается как источник сознания.

Он может быть носителем или воплощением определённого паттерна.

Это меняет сам вопрос о природе сознания.

Вместо вопроса:

«Каким образом материя производит сознание?»

можно было бы спрашивать:

«Каким образом определённый паттерн разума воплощается в конкретной физической системе?»

Это уже не материалистическая теория сознания в обычном смысле.

3. Биология не обладает монополией на воплощение таких паттернов

Третья гипотеза касается искусственных систем.

Если определённые паттерны могут воплощаться в физических системах, то нет очевидной причины ограничивать это исключительно естественными организмами.

Иными словами, биологическая эволюция может не быть единственным механизмом, посредством которого возникают системы, способные воплощать сложные формы агентности.

Такой подход открывает пространство для совершенно новых форм искусственной жизни, синтетической биологии и искусственного интеллекта.

В пределе можно получить системы, которые нельзя будет однозначно классифицировать как «животных», «машины» или «программы».

Они могут представлять собой новые физические воплощения различных форм агентности.

Что здесь является фактом, а что — гипотезой?

Это, пожалуй, самое важное различие при чтении статьи Левина.

Наблюдения, связанные с регенерацией, морфогенезом, поведением клеточных коллективов и созданием новых биологических форм, относятся к эмпирической части научной программы.

Но из этих наблюдений не следует автоматически, что существуют нефизические паттерны, обладающие причинной силой.

Это уже теоретическая и философская гипотеза Левина.

Поэтому его аргумент можно условно представить следующим образом:

наблюдение: живые системы способны достигать и восстанавливать определённые организационные состояния;

↓

теоретическая интерпретация: полезно описывать эти состояния как цели и паттерны;

↓

расширенная гипотеза: такие паттерны обладают некоторой самостоятельностью по отношению к конкретной физической реализации;

↓

онтологическая гипотеза: некоторые паттерны могут быть нефизическими и при этом участвовать в причинном формировании физических систем;

↓

гипотеза о разуме: среди таких паттернов существуют паттерны, которые можно рассматривать как формы агентности или разума.

Именно последние переходы делают концепцию Левина столь необычной.

Почему здесь появляется искусственный интеллект

Из этой модели следует интересное изменение отношения к ИИ.

Если интеллект является исключительно свойством определённого физического субстрата — например, мозга, — тогда искусственная система должна каким-то образом воспроизвести соответствующую физическую организацию.

Но если интеллект является паттерном, способным воплощаться в различных физических субстратах, ситуация выглядит иначе.

Тогда принципиальный вопрос заключается не в том, является ли система биологической.

Вопрос заключается в том, какой паттерн она реализует и какой уровень агентности способен проявлять.

Это сближает искусственный интеллект, синтетическую биологию и исследование искусственной жизни.

Причём Левин предлагает рассматривать создаваемые нами системы не только как инструменты, но и как своеобразные экспериментальные объекты для исследования пространства возможных форм интеллекта.

Самое сильное утверждение статьи

В конечном счёте Левин предлагает изменить саму картину мира, лежащую в основе исследования жизни.

Вместо схемы:

материя → организация → поведение → разум

он предлагает рассмотреть возможность более сложной связи:

паттерны ↔ физические воплощения

При таком подходе физическая система не обязательно является единственным источником наблюдаемой организации. Она может быть конкретной реализацией более абстрактной структуры.

А если некоторые такие структуры обладают агентностью, то возникает возможность существования разумов, которые не совпадают с конкретными биологическими организмами.

Это не утверждение о том, что такая онтология уже доказана.

Скорее, Левин предлагает рассматривать её как исследовательскую гипотезу и задаёт вопрос: можно ли построить эксперименты, которые позволят отличить такую картину от чисто физикалистских объяснений?

И именно здесь философская идея превращается в потенциально проверяемую научную программу.

Если такая программа окажется плодотворной, последствия могут затронуть сразу несколько областей — от биологии развития и регенеративной медицины до искусственного интеллекта, искусственной жизни и этики будущих синтетических существ.