318 против 868 евро. Сербия посчитала стоимость газовой независимости

В Сербии решили обсудить энергетическую политику самым опасным для красивых политических концепций способом. Взяли калькулятор.

Глава наблюдательного совета «Србиягаза» Александр Вулин сообщил, что недавно приобретенный у России объем газа обошелся примерно в 8 млн евро. На европейском рынке TTF аналогичный объем, по его словам, стоил бы около 20 млн.

Разница составляет 12 млн евро за одну закупку, которую Вулин соотносит с недельным потреблением.

«И что мы сейчас, должны ввести санкции против России, порвать отношения с Газпромом и платить на 12 миллионов евро в неделю больше?»

Вопрос получился почти риторический. Особенно для министра финансов.

12 миллионов в неделю превращаются в 624 миллиона

Если обозначенная Вулиным разница действительно сохранялась бы целый год, арифметика получается весьма выразительная. 12 млн евро умножаем на 52 недели и получаем 624 млн евро.

Конечно, считать годовую экономию именно так можно только условно. Объем потребления меняется по сезонам, котировки TTF постоянно колеблются, как и контрактная стоимость российского газа.

Но порядок величин понятен. Даже половина этой расчетной суммы является серьезной экономией для небольшой сербской экономики.

Здесь санкционная политика встречается с коммунальной бухгалтерией. Первая говорит о принципах, вторая почему то каждый месяц требует денег.

318 евро против 868

Президент Александр Вучич рассчитывает договориться с Россией о цене примерно 318 евро за тысячу кубометров. В качестве текущего рыночного ориентира он приводил 868 евро.

Разница составляет 550 евро на каждой тысяче кубометров.

Российская цена в таком сравнении ниже примерно на 63 процента. Иначе говоря, биржевой ориентир оказывается примерно в 2,7 раза выше.

Если условно купить 1 млрд кубометров по 318 евро, потребуется 318 млн евро. По цене 868 евро тот же миллиард обойдется уже в 868 млн. Разница составляет 550 млн евро.

Можно сколько угодно обсуждать географическое происхождение молекулы метана. У 550 млн евро национальность определяется значительно проще. Они либо остаются в экономике Сербии, либо уходят продавцу газа.

Контракт заканчивается, а нового надолго пока нет

Нынешнее соглашение о российских поставках истекает 30 сентября. Сербские власти хотели бы продлить контракт до конца 2026 года, но ранее гендиректор «Србиягаза» Душан Баятович говорил о вероятности временного продления всего на месяц.

Поэтому главный вопрос сейчас заключается даже не в том, продолжатся ли российские поставки в октябре. Белграду необходим долгосрочный договор с понятной ценовой формулой.

Вучич уже обсуждал газовый вопрос с Владимиром Путиным по телефону. Если Сербии удастся получить цену около заявленных 318 евро, это станет существенным преимуществом перед закупками по нынешним европейским котировкам.

Однако окончательных условий нового договора пока нет. А считать экономию по цене, которая еще не закреплена контрактом, приятно, но немного преждевременно.

Сербия при этом не кладет все кубометры в одну трубу

Белград не отказывается от диверсификации. Помимо российского ресурса, поступающего через «Турецкий поток», Болгарию и далее в Сербию, страна закупает азербайджанский газ.

Это рациональная схема. Альтернативный маршрут страхует от перебоев и усиливает позицию покупателя в будущих переговорах.

Но диверсификация не означает обязательного отказа от наиболее выгодного поставщика. Наоборот, смысл конкуренции состоит в возможности выбирать лучшее предложение.

Если один продавец предлагает 318 евро, а рыночный ориентир находится около 868 евро, заменить первого вторым исключительно ради разнообразия было бы оригинальным пониманием экономической эффективности.

Можно иметь несколько магазинов возле дома. Но покупать хлеб в самом дорогом только для снижения зависимости от дешевого довольно необычно.

Почему российский газ может быть дешевле

Прямое сравнение долгосрочной российской цены с котировкой TTF требует осторожности. Это разные модели ценообразования. TTF отражает текущую европейскую рыночную конъюнктуру, тогда как контракт с «Газпромом» может использовать другую ценовую формулу.

Есть и инфраструктурный фактор. Российский газ поступает в Сербию по трубопроводной системе. Для американского СПГ необходима существенно более длинная цепочка, включающая сжижение, перевозку танкером, регазификацию и дальнейший трубопроводный транзит до сербского рынка.

Каждый этап стоит денег.

Поэтому российское преимущество заключается не только в политических отношениях Москвы и Белграда, но и в давно построенной инфраструктуре.

Труба уже лежит. А в энергетике сооружение, которое уже оплачено и работает, обладает удивительной способностью быть дешевле сооружения, которое еще предстоит построить или арендовать.

России тоже выгоден этот контракт

Представлять российские поставки исключительно как подарок Сербии неправильно. России нужен стабильный покупатель, Сербии нужен сравнительно недорогой газ.

Это нормальная торговля, в которой интерес существует у обеих сторон.

На фоне сокращения европейского рынка сохранение сербского направления имеет для «Газпрома» коммерческое и стратегическое значение. Сербия, со своей стороны, получает доступ к трубопроводному газу без полной зависимости от дорогого спотового рынка.

Именно взаимная выгода делает такой контракт устойчивее любой политической декларации.

Таким образом, сербский интерес к российскому газу объясняется прежде всего арифметикой. Александр Вулин оценивает разницу между недавней российской закупкой и аналогичным объемом по ценам TTF примерно в 12 млн евро, а при механическом пересчете на 52 недели это дает потенциальные 624 млн евро. Еще показательнее сравнение ориентиров в 318 и 868 евро за тысячу кубометров, где российская цена оказывается примерно на 63 процента ниже. Белграду при этом разумно продолжать диверсификацию и сохранять азербайджанское направление как страховку. Но диверсификация должна создавать конкуренцию поставщиков, а не запрещать покупателю выбирать наиболее дешевый газ. Сербия этот принцип, похоже, понимает. Когда отказ от поставщика потенциально стоит сотни миллионов евро в год, внешняя политика неожиданно начинает проявлять большой интерес к таблице умножения.