Герои былины Илья Муромец и Соловей-разбойник — кто они?

Каждый россиянин, украинец, белорус с детства знает о таком сказочном герое как Илья Муромец, ставшем буквально олицетворением славянских силы, героизма и верности долгу. Само слово «богатырь» непроизвольно ассоциируется, прежде всего, именно с Ильей Муромцем, описываемым как необычайно могучий, суровый и доблестный воин.

Последние поколения жителей стран, возникших на месте Древней Руси, то есть, России, Беларуси и Украины, знают об этом персонаже в основном лишь из литературно обработанных детских книжек и учебников, и откуда, действительно, он происходит, в основном известно лишь специалистам. Илья Муромец — герой былин — эпических песен, родственных скандинавским сагам, описывающих подвиги древнерусских воинов XI — XIII вв., т.е., домонгольского периода.

Былины сочинялись не столько для того чтобы сохранить в памяти народа имена и подвиги героев, сколько чтобы занять досуг людей в застольях, на торжественных встречах и т.п. Их слушали подобно тому, как сегодня мы смотрим художественные кинофильмы о войнах, особенно не вдаваясь в достоверность показанных событий. Поэтому в них не выверена хронология событий, события совершенно разных лет переплетаются между собой, много взято из сто раз пересказанных и переиначенных народных преданий.

Так, в одной из былин говорится, что Илья Муромец был знаком с другим богатырем — Алешей Поповичем, другая былина повествует, что Алеша Попович погиб в битве с монголами на реке Калке, то есть, в 1223 г. Однако еще одна былина рассказывает об Илье Муромец и Тугарине (Тугоркане), тогда как кипчакский хан Тугоркан погиб в 1096 г. Получается, если верить былинам, Алеша Попович прожил около полутора столетий, причем оставаясь боеспособным! Сочинители былин, конечно, не изучали ни документов, ни летописей, они просто вспоминали известные им предания, часто путая одно с другим. Но это, конечно, не означает, что в основу былин не были положены реальные события, и задача историков в том и заключается, чтобы по былинам, летописям, преданиям восстановить настолько, насколько это возможно, картину реальных событий.

Биография Ильи Муромца в былинах описана достаточно подробно. Сообщается, что до 33 лет он был прикован к постели, будучи не в состоянии пошевелить ни руками, ни ногами. Однажды к его дому подошли волхвы — часто упоминающиеся в былинах и летописях люди, обладавшие какими-то магическими способностями, по всей вероятности, служители славянских языческих культов. Волхвы попросили его принести им воды, на что Илья ответил: «Не имею я да ведь ни рук, ни ног, сижу тридцать лет на седалище».

Однако волхвы настояли, и тогда он неожиданно встал и принес воды. По просьбе волхвов он сам выпил принесенной воды и разом выздоровел. Затем он выпил еще раз и обрел необыкновенную физическую силу, отчего невольно стал все вокруг сотрясать и рушить. Тогда он выпил воды в третий раз, и сила его уменьшилась наполовину, однако, все равно, осталась небывало мощной.

Волхвы же сказали ему, что он должен идти в Киев, чтобы поступить на службу князю Владимиру. Князь Владимир — тоже часто упоминаемый в былинах персонаж, однако о каком именно Владимире идет речь, нигде не уточняется. В прошлом былинный Владимир часто ассоциировался с Владимиром Святославичем Красно Солнышко — четвертым верховным князем единой Руси, упорядочившим управление ею и введшим христианскую религию в качестве государственной.

Однако более тщательный анализ всей содержащейся в былинах информации, сопоставление фактов позволяет сделать вывод, что речь идет скорее о Владимире Мономахе, княжившем в Киеве с 1113 по 1125 гг. О встречах Ильи Муромца с князем Владимиром разные былины сообщают несколько раз. Таким образом, по всей видимости, Илья Муромец жил в первой половине XII в., в эпоху борьбы Руси с кипчаками-половцами.

Это приводит к заключению, что реальным прототипом его был известный силач Илия Печерский, родившийся как раз в городе Муроме, когда-то, согласно своему житию (церковному жизнеописанию) перенесший тяжелую болезнь, а после чудесного исцеления принявший крещение. Он известен как монах Киево-Печерской лавры, и в 1988 г. исследовавшая его мощи экспертиза установила, что в детстве он перенес паралич конечностей.

Согласно былине, Илья распрощался со своими родителями и, отправившись в Киев, первоначально посетил — по указанию волхвов, огромный камень, который сдвинул с места и обнаружил там оружие, доспехи и коня. Со всем этим он и явился на службу князю. Предание об обнаружении богатырского оружия, скрытого под камнем или вонзенного в него, либо находящегося в опасном месте, широко распространено у разных народов (например, Экскалибур короля Артура). По всей видимости, сказители внесли этот эпизод в былину для усиления героического образа Ильи, но к реальному Илье Муромцу эта история не имеет отношения.

Самый известный ныне подвиг Ильи Муромца — победа над былинным злодеем Соловьем-разбойником. Об этом повествует отдельная былина, начинающаяся следующими словами: Далее, как сообщается, Илья обнаруживает, что Чернигов осажден многочисленным вражеским войском, вступает с тем в схватку и громит. За это черниговцы приветливо встречают его и предлагают быть у них в городе воеводой, однако Илья заявляет, что он приехал не за этим и просит показать ему прямую дорогу на Киев. Черниговцы же ответили ему, что прямая дорога пришла в негодность и заросла, потому что по ней никто не смеет ни проехать, ни пройти пешком: Далее отмечается, что окольный путь до Киева в два раза длиннее (тысяча верст вместо пятисот по прямому), и Илья направляется по прямой дороге. От свиста Соловья-разбойника его конь не может продолжать двигаться вперед, однако сам богатырь устоял и ранил противника стрелой в глаз. Сняв Соловья-разбойника с дуба, Илья Муромец привязал его к коню и повез в Киев, проезжая мимо его «гнезда», в котором сидят три его дочери и через покосившееся окно наблюдают, будучи не в состоянии сразу понять, то ли это Соловей везет Илью, то ли Илья Соловья.

Наконец, до них доходит, что отец попал в плен, и они зовут на помощь своих мужей. Зятья Соловья-разбойника хватают рогатины и бегут убивать Илью Муромца и освободить тестя, но Соловей уговаривает их не вступать в схватку с богатырем, а договориться с тем по-хорошему, пригласив в дом и встретив едой и питьем. Илья, однако, на уговоры не поддается и везет Соловья дальше в Киев.

В Киеве князь Владимир желает лично увидеть, какое разрушительное действие производит свист Соловья-разбойника и приказывает тому засвистеть. Однако Соловей высокомерно отказывается, говоря, что выполнит требование только того, кто сумел захватить его в плен. Тогда ему приказывает Илья Муромец. Однако Соловей прежде требует чашу вина, говоря, что из-за полученных в бою с ним ран не может иначе засвистеть. Выпив же вина, он издает свой ужасающий свист: После этого Илья Муромец увозит его в поле и отрубает ему голову со словами:

Безусловно, за песенным преданием стоят реальные события. Тем более, что приметы места, где Илья Муромец захватил в плен Соловья-разбойника, настолько подробно приведены в разных вариантах былины, что исследователям не составило особого труда его разыскать. В былинах указываются город Муром, село Карачирово (или Карачарово), Чернигов, Брынские (Брянские) леса, речка Смородина, тридевять дубов. Все это отсылает к селу Девять Дубов Хотынецкого района Орловской области России, находящемуся в одном километре от границы с Брянской области, где находится и древний город Карачев, недалеко от которого протекает река Смородиновка.

Путь из Мурома в Киев, действительно, пролегал через Брянщину и Чернигов. Однако то, что Илья направился сражаться с разбойником от Чернигова, является, скорее всего, былинной ошибкой: Чернигов находился уже позади Брянских лесов, от него до Киева оставалось не так уж далеко. Вероятно, здесь слились два самостоятельных предания: одно — о победе Ильи над Соловьем, другое — о спасении им Чернигова. Сочинитель былины уже вольно связал эти два события в одну историю, не позаботившись о географической точности.

Кто же такой Соловей-разбойник? Иногда его изображают в виде демонического существа — получеловека-полуптицы, исходя из его имени и умения свистеть по-соловьиному. Однако это уже поздняя мистификация предания. В былинах облик Соловья-разбойника, вообще, почти не описывается, но можно понять, что он умеет сидеть верхом на коне, что у него есть большая семья, члены которой живут в «гнезде», однако имеющем какое-то покосившееся окно, орудуют рогатинами, употребляют в пищу обычную человеческую еду, сам же Соловей разговаривает с князем Владимиром и пьет вино.

По былинам получается, что Соловей-разбойник — в полной мере человек, а «птичье» имя его — скорее прозвище за умение свистеть, и живет он с семьей в обычном человеческом доме, который просто по аналогии с его прозвищем назван гнездом. На изображениях эпохи Московского государства, ну, и оттуда — на картинах художников Нового Времени, Соловей-разбойник предстает в облике степного кочевника: с характерными монголоидными чертами лица, одетый в тюркский костюм. Но это, скорее всего, отсылка к вековому противостоянию Руси со Степью: с хазарами и печенегами, половцами, затем монголо-татарами. То есть, у художников любые враги Руси ассоциировались в первую очередь со степняками, поэтому соответствующим обликом наделили и былинного Соловья-разбойника.

Хотя Соловей назван разбойником, в былинах нигде не упоминается, что он грабил своих жертв, присваивал чье-то имущество. Фактически он просто перекрыл кратчайшую дорогу на Киев, свистом убивая всех, кто пытался пройти по ней. С ним никто, кроме Ильи Муромца, не мог справиться. Соловей явно ни во что не ставит такую властную и грозную фигуру как киевский князь, даже будучи плененным, требует себе чашу вина, и требование исполняется. Таким образом, Соловей-разбойник — это не птица и не какой-то скрывающийся в лесах преступник. Это — человек, обладающий значительной силой и пользующийся значительным уважением в обществе того времени: только такой человек мог высокомерно вести себя с правителем могущественной страны и предъявлять какие-то требования, будучи в плену у князя.

Ответ на данный вопрос приходит из русских летописей. Как значится, территория современных Брянской и Орловской областей России во времена Древней Руси была западным участком расселения восточнославянского племенного объединения вятичей. «Повесть временных лет» описывает вятичей и живших с ними по соседству радимичей и северян в дохристианскую эпоху как народы, жившие в лесу «подобно зверям», сквернословившие при отцах и невестках, употреблявших в пищу «все нечистое», похищавшие невест во время праздников и имевшие по нескольку жен. Понятно, что столь грубое описание вятичей летописец осуществил с точки зрения раньше других восточнославянских племен принявших христианскую веру и живших по строгим патриархальным традициям киевлян.

Однако из него можно заключить, что у вятичей вследствие  удаленности их территории от важных торговых путей очень долго сохранялись пережитки первобытнообщинного строя, и даже в хозяйстве важную роль играли первобытные элементы (собирательство, использование для жилья естественных природных укрытий). После объединения восточнославянских земель вокруг Киева и обращения в христианскую веру вятичи, привыкшие к первобытному равноправию, испытывавшие вследствие невысокой развитости хозяйства сильный страх перед природными стихиями и потому боявшиеся оставить культы якобы управлявших этими стихиями языческих богов, очень тяжело приспосабливались к жизни в условиях развитой государственности и политического единоначалия. Киевский князь виделся им чужеземцем и узурпатором, навязывавшим им — вольным жителям лесов, свои порядки, обиравшим их во время сборов дани, а насаждение христианской религии — посягательством на их духовную самобытность.

Даже столетие спустя княжеская власть в землях вятичей держалась плохо, и Владимир Мономах, который, по всей видимости, и является тем князем Владимиром, у которого служил Илья Муромец, совершил на них несколько военных походов. То есть, Илья Муромец, проезжая через Брянские леса, следовал по, говоря современным языком, «горячей точке» — территории, население которой было охвачено сепаратистскими устремлениями, нежеланием признавать верховную власть киевского князя. Подавить сепаратизм вятичей было сложно и потому, что они часто селились первобытным образом в глубине лесов, где составлявшая главную ударную силу княжеского войска конница не могла развернуться в боевом порядке и легко маневрировать среди деревьев. В культурных и экономических центрах вятичской земли, расположенных в речных долинах, конечно, держалась официальная власть и заседали младшие князья и княжеские наместники, но в более отдаленных, лесистых районах реальная власть находилась у местных вождей, не признававших киевского князя своим правителем.

Не зря Соловей-разбойник сидел в лесах у березы на дубу, и там же где-то находилось его «гнездо». Таким образом, Соловей-разбойник был, вероятно, вятичским племенным вождем, как сказали бы сейчас, «авторитетом», отказывавшимся повиноваться центральной власти. Поэтому он даже в плену отказался подчиняться киевскому князю, мотивировав, что не тот его победил, а Илья Муромец. По-видимому, он принадлежал к местной родоплеменной знати, поэтому и требовал к себе уважительного отношения в плену, сказал принести ему чашу вина, что было исполнено. Слово «Соловей» в те времена могло быть личным именем человека, могло быть прозвищем, данным за умение свистеть (что и следует из былины), щебетать по-птичьи, петь или красноречиво говорить. То, что в былине не упоминается христианское имя Соловья, возможно, означает, что, отказавшись повиноваться киевской власти, он отрекся и от христианской веры, посчитав ее чуждой и навязанной ненавистным Киевом, хотя упомянутое в былине его отчество — «Одихмантьев», напоминает по структуре христианское имя. Возможно, отец его был христианином, но сам он, решив вести борьбу с Киевом, отказался от крещения и оставил себе лишь традиционное славянское имя.

Разумеется, убивающий все вокруг его свист — это мистификация, отнесенная к распространенному в мифологии народов мира сюжета о существах, убивающих людей и животных голосом. Подобные мифы существовали и у славян, и сочинитель былины отождествил с ними свист Соловья-разбойника. В действительности сам по себе свист и звериный крик, о которых говорится в летописи, скорее означают условные звуки, с помощью которых враждебные Киеву вятичские отряды, руководимые Соловьем, координировали свои действия в лесах. А необыкновенные последствия свиста: смерть или падение без чувств людей и животных, преклонение к земле лесов, вероятно, аллегория, означающая сильное влияние, которое Соловей имел в вятичской земле и страх, который он наводил на симпатизировавших Киеву соплеменников.

То есть, Соловей-разбойник был знатным предводителем непокорных Киеву вятичей, укрывшихся от княжеской власти в лесах и громивших в лесных дебрях княжеские отряды, и его влияние было настолько велико, что сторонники Киева в вятичской земле не могли чувствовать себя в безопасности. Это, в общем-то, обычная картина во всех регионах, которые по каким-то причинам плохо контролирует центральная власть: помимо формальных ее представителей там всегда действуют местные авторитеты и подпольные лидеры, превращающиеся фактически во вторую, подчас даже более влиятельную, власть.

Былина об Илье Муромце и Соловье-разбойнике выглядит как продолжение былины об исцелении Ильи Муромца. Однако это тоже может быть искусственная увязка сочинителя для придания сказанию более связанного и романтического облика. Разумеется, в реальности, как бы ни был силен Илья Муромец, едва ли он решился бы в одиночку ехать по настолько опасной дороге, которую все обходят стороной. Несомненно, его сопровождал отряд бойцов, с помощью которых он и взял в плен Соловья-разбойника. Вполне вероятно, что история эта произошла не тогда, когда Илья ехал из родного Мурома на службу в Киев, а уже потом — когда он уже служил князю Владимиру. Он мог быть нарочно послан киевским князем во главе отряда дружинников захватить установившего свою власть над землей вятичей Соловья.

Как следует из былины, люди из рода Соловья попытались освободить своего предводителя, однако Соловей по каким-то причинам (возможно, опасаясь, что это приведет к неравной для его соплеменников большой войне с Киевом) убедил их не делать этого. Что же касается былинной демонстрации Соловьем убийственной силы своего свиста в Киеве, то под этой аллегорией может подразумеваться обыкновенный его допрос как пленника, на котором он поведал о том, насколько еще силен независимый дух вятичей, сколько еще людей готово любой ценой противостоять Киеву, чем глубоко поразил князя и киевских сановников. Потому Соловей по преданию и засвистел лишь когда это ему велел Илья Муромец и лишь после того как выпил чашу вина: как знатный пленник, он согласился отвечать на вопросы лишь после того, как его приняли достойным образом. Но былина, как уже говорилось, сочинялась для потехи людей, а не для обучения их исторической фактологии. Во время ее появления все ее аллегории, вероятно, были вполне понятны людям. Но поколения спустя сама история забылась, и песенное повествование о двух противниках — Илье Муромце и Соловье-разбойнике, превратилось в миф.

нарушение авторских прав преследуется по закону