Франция: «Долг, пенсии, государство всеобщего благосостояния… Нам нужно сказать французам, что мешок Санта-Клауса пуст»

Николя Дюфурк является генеральным директором Государственного инвестиционного банка (BPI) с момента его создания в 2013 году. Ниже текстовая расшифровка его интервью RTL

- С нами глава BPI, Государственного инвестиционного банка. Доброе утро, Николя Дюфур. Итак, для начала давайте объясним, что такое BPI. Это Государственный банк, 100% государственного капитала. В спокойные времена вы помогаете предприятиям улучшать свою деятельность, расти и инвестировать. А во времена кризиса вы потенциально спасаете их от банкротства, предоставляя им кредиты. Вы делали это во время пандемии COVID-19, и именно это мы просим вас сделать снова сегодня. В условиях нефтяного кризиса, связанного с войной в Иране, компании сталкиваются с этим. Прежде всего, Николя Дюфур, что вы можете нам сказать о происходящем? 24 марта министр экономики Ролан Лескюр заявил, что это нефтяной шок. А потом сказал, что это не так. Какие слова вы используете? Нефтяной шок или нет?

- Нет, нет, он объяснил это позже. Мы наблюдаем очень резкое повышение цен на дизельное топливо и другие виды топлива, которые затрагивают определенные слои французского населения. Но сегодня это не оказывает макроэкономического воздействия. Нефтяной шок оказывает макроэкономическое воздействие. Итак, здесь это микроуровень, это затрагивает таксистов, рыбаков, это затрагивает некоторые строительные профессии и т. д. Но это очень небольшая часть французской экономики и именно для них мы запускаем программу кредитования, это необеспеченные кредиты на 2, 3, 4 года и т. д. И которые, по сути, позволяют этим предпринимателям вздохнуть с облегчением.

-На данный момент это не системный кризис, который охватывает всю французскую экономику. В какой момент ситуация может стать более серьезной?

- Мы знаем, что мировая экономика в целом находится на неизведанной территории, если Ормузский пролив будет закрыт на 6 месяцев. Как долго это продлится? Я не могу сказать.

-Итак, какой процесс запустится через 6 месяцев?

-Цены на нефть и энергоносители окажут влияние на всю остальную экономику. И тогда у нас будет реальная инфляция, настоящий общий кризис. Запустится цикл «цена-заработная плата». И таким образом мы переходим к потенциально стагфляционному режиму, что означает отсутствие роста, но инфляцию. Вследствие этого ЕЦБ реагирует, повышая процентные ставки и ускоряя удушение французских государственных финансов.

-А какой сценарий у вас на столе, над каким сценарием вы работаете. Допустим, наиболее благоприятный сценарий, который вы имеете в виду.

- Сценариев несколько. Мы живем в мире иррациональности. Очень сложно сказать, как ведущие мировые державы придут к соглашению. У нас много партнерских отношений со странами Персидского залива, которые доверяют нам средства, которыми мы управляем в интересах Франции. Я не вижу, что они испытывают чрезмерный стресс.

- Компании, которые страдают от этого кризиса, потенциально могут обратиться к вам за кредитами для покрытия денежных потоков. Какие компании могут вам позвонить или уже звонят вам?

- На самом деле, это те, кто регулярно заправляет свои баки. То есть, перевозчики, рыбаки, грубо говоря. И которым нужны деньги, но у которых не обязательно есть денежный поток, чтобы покрыть дополнительные 2000-3000 евро, которые им приходится тратить каждый месяц на заправке. Поэтому мы предоставляем им кредит в размере от 30 000 до 50 000 евро на 3 года с льготным периодом в один год. И самое главное, мы не требуем никакого залога. 

- Вы уже получили много таких заявок? Вам звонят компании, владельцы бизнеса, есть заявки в процессе рассмотрения?

- Хочу отметить, не очень много. Мы начнем предоставлять эти кредиты примерно через две недели, необходимо решить некоторые технические детали. 

- Наши слушатели часто звонят, чтобы поговорить об этом. Я хотел бы дать послушать вам Жан-Мишеля, который вчера призвал слушателей высказаться. У него была транспортная компания. Он доставляет бойлеры по всей стране. У него всего три грузовика. И вот что с ним случилось. Послушайте его историю:

“Я говорю: хватит, я увольняюсь. Я приостанавливаю деятельность компании. Нас трое. Дополнительные 90 000 евро, которые мне придётся потратить на заправку грузовиков дизельным топливом, это больше, чем я зарабатываю. Поэтому мы собираемся всё остановить, чтобы избежать убытков и полного краха компании.”

То есть вы говорите нам, что это кризис, который, скажем так, пока локализован. Но этот владелец бизнеса прекращает работу, потому что больше не зарабатывает денег.

-Ну да, чего вы ожидали? Но я могу только повторить то, что уже сказал. Это немного похоже на то, когда, допустим, случается наводнение в регионе Од. Это затрагивает местный район. Это не затронет всё сообщество. Мы, конечно, сделаем всё необходимое, чтобы помочь этому джентльмену.

- Что же должен сделать Жан-Мишель?

- Послушайте, я не знаю. Я не собираюсь ставить себя на его место.

- Нет, но с вашей точки зрения, что он мог бы сделать, чтобы попросить вашей помощи? 

- Единственное, что мы умеем делать, это давать деньги. Мы банк. Мы умеем выдавать кредиты на покрытие денежных потоков, позволяющие людям пережить трудный период. Ну, а потом они их погашают в течение многих лет. Так что с государственными гарантированными кредитами все сработало очень, очень хорошо. Во время пандемии COVID-19 мы предоставили кредиты 600 000 французских компаний. Значительная цифра. И это составило 180 миллиардов евро. И в общей сложности 95% было погашено. Так что, все еще довольно неплохо, 5% не были возвращены.

- Сегодня вы беспокоитесь о банкротствах? или о компаниях, которые не смогут справиться?

- Да, я беспокоюсь. Что ж, уровень банкротств во Франции значительно вырос, но до этого он был крайне низким. И там, безусловно, есть некоторые компании. Теперь, опять же, это очень специфические случаи, компании могут оказаться в серьезном затруднении. Но, возможно, чтобы успокоить французов, нам не следует думать, что они увидят гигантскую волну банкротств. Мы вовсе не сталкиваемся с цунами банкротств.

- Вы собираетесь предоставить им кредиты, гарантированные государством. Вчера Роланд Лескюр на RTL, министр экономики, заявил, что работает над адресной помощью для водителей, проезжающих большие расстояния.

- Мы пока не знаем подробностей... Так что я не могу с вами об этом говорить, я не знаю, что там написано.

-А здесь, например, мы слышим, как «Национальное собрание» призывает к снижению НДС на бензин. Что вы думаете об этом предложении?

- Я думаю... Так уж получилось, что я опубликовал книгу о французском государственном и социальном долге, в которой я сказал, что последний кризис, который мы могли себе позволить, — это кризис на Украине. Так что мы не можем позволить себе этот новый геополитический кризис. Эра защитных мер закончилась. Эра «любой ценой» закончилась; Франция больше не может себе этого позволить. Абсолютно закончилась. Мы и так живём сегодняшним днём. Если мы действительно хотим оказаться в ситуации, когда не доживём до конца дня, мы продолжаем обеспечивать защитные меры. Но мы не можем. Ни копейки не осталось. Дед Мороз совершенно голый. У него остались только красные туфли, может быть, красный нос. Ничего больше.

- Мы дошли до этой ситуации? Этот владелец бизнеса, от которого мы получили сообщение, хочет только работать, вести свой бизнес и платить своим сотрудникам. Он не может. Мы можем сказать, что мы будем рады ему помочь. Как мы дошли до того, что у правительства больше нет возможности помогать в случаях, которые все еще необходимы, важны для нашей экономики?

- Потому что вся свобода действий правительства занята социальными расходами. Очень долгое время. А если посмотреть, например, на 2025 год, экономика вырастет на 1%. Расходы на услуги врачей общей практики выросли на 6%. Расходы на больничные выросли на 6%. Расходы на физиотерапию выросли на 4,5%. А потом расходы на пенсионное обеспечение продолжают расти, выходя из-под контроля. В 2025 году мы повысили налоги на 23 миллиарда евро. 23 миллиарда евро — это меньше, чем стоимость индексации пенсий в 2023 году и 2024 году — 25 миллиардов евро. Вот и всё. Итак, это коллективный выбор. 

- У нас было бы эффективное и действенное пространство для маневра в экономике, если бы мы не теряли деньги?

- Пространство для маневра — это всегда одно и то же. Оно соответствует коллективным решениям, которые мы принимаем. В вопросе французских государственных расходов нет места для маневра в обороне. Это не касается национального образования. Это касается социальных услуг, то есть пенсий и здравоохранения. Всегда одно и то же. Поэтому нам нужно реформировать пенсионную систему.

- В понедельник у фермеров состоится встреча в Матиньоне, в частности, с FNSEA (Национальной федерацией фермерских союзов). Они придут, чтобы сказать, что недовольны тем, что фермеры теряют деньги, и что дизельное топливо дорогое, что правда. Они могут попросить дополнительное финансирование, и они уже призывают своих членов мобилизоваться, чтобы потенциально продемонстрировать свое несогласие на улицах. Если правительство уступит и выделит деньги первому же трактору на кольцевой развязке, мы окажемся именно в системе, которую вы здесь осуждаете?

- Это система, в которой все выходит из-под контроля. И это всегда заканчивается плохо, мы это знаем. Просто посмотрите вокруг, что произошло в европейских странах на юге, в странах Северной Европы. Государство с чрезмерной задолженностью — это государство, которому приходится резко адаптироваться, и это называется кризисом. Так что, рано или поздно это случится и с нами. Денег больше нет.

- Государственное банкротство — это не ругательное слово, это возможность, или оно никогда не происходит?

-Государства объявляют себя банкротами постепенно, это незаметно, а потом внезапно. Понимаете? Так что, я надеюсь, с нами этого не случится. У нас дефицит в 5,1% ВВП. Ну, это не очень-то похоже на французов, я могу это понять. Это просто означает, что в 2025 году мы набрали на 100 миллиардов больше долга, и что в 2026 году мы наберем более чем на 100 миллиардов больше долга, и что с течением лет мы окажемся полностью зависимыми от внешних факторов, то есть от государств, которые являются хищническими государствами. Другими словами, чего вы хотите? Когда вы в долгах, вы оставляете дом открытым настежь. И страна, по мере вашего продвижения, становится все более и более зависимой. Страна требует суверенитета, но это полное противоречие с долгом. Вы не можете быть суверенным, если вы в долгах.