Пепе Эскобар утверждает, что война с участием Ирана в основном связана не с ядерным оружием или нефтегазовыми ресурсами, а с контролем над мировой финансовой системой, в частности, с борьбой между нефтедолларовой системой, основанной на долларах США, и формирующейся альтернативой на нефтеюанях, поддерживаемой Китаем. Он утверждается, что Китай и Иран координируют свои действия в военной, технологической и экономической областях, чтобы бросить вызов доминированию США, при этом Китай поддерживает Иран посредством спутниковых систем, инфраструктуры и долгосрочного стратегического планирования.
        В центре спора находится идея о том, что Иран использует свое географическое и энергетическое положение — особенно в районе Ормузского пролива — для перехода от торговли нефтью в долларах к торговле в юанях. Если Иран останется единым и политически стабильным, то, как предполагается в статье, этот сдвиг может ускориться, что побудит другие страны Глобального Юга принять ту же модель. Со временем это может ослабить роль доллара как мировой резервной валюты. В целом, в статье конфликт описывается как решающая битва за финансовую гегемонию.
       Кто победит? Позвольте мне отметить, что несколько дней назад BlackRock, крупный глобальный инвестиционный банк, управляющий более чем 30 триллионами долларов (да, с буквой “Т”!), ограничил вывод средств в марте 2026 года: инвесторы запросили около 1,2 миллиарда долларов, но было выплачено только ~620 миллионов долларов. Да, было предложено обоснование, но рынки заметили это…
===============================================
        Как Иран и Китай формировали военную шахматную доску
      Двоякий ответ Китая на американо-израильскую войну с Ираном отражает более широкую геополитическую и экономическую стратегию, которая простирается от поля боя до мировой финансовой системы.
          Китай официально реагирует на войну синдиката Эпштейна – или американо-израильскую войну с Ираном – двумя параллельными способами: через дипломатического представителя и военного представителя.
          Военный представитель Китая, полковник Народно-освободительной армии (НОАК), говорит метафорами. Именно он недвусмысленно заявил, что США “пристрастились к войне”, имея всего 250-летнюю историю и всего 16 лет мира.
           Он четко позиционирует США как глобальную угрозу. И, несомненно, также как моральную угрозу.
          Председатель КНР Си Цзиньпин твердо намерен установить долгосрочную связь между марксизмом и конфуцианством.
          Ключевым вкладом Конфуция в политическое мышление является точное использование языка. Только тот, кто использует точные метафоры и обладает моральным весом, способен управлять нацией.
        Таким образом, Китай тщательно развивает устойчивую морально-этическую критику выбранной Америкой войны против Ирана. Подчеркивая, что это нападение со стороны нации, потерявшей свои моральные ориентиры.
              Глобальный Юг полностью понимает это послание.
              Кроме того, факты на поле боя показывают, что Китай также изменил правила ведения войны в Иране.
           Иранская сеть теперь полностью подключена к спутниковой системе BeiDou. Это объясняет, почему Иран теперь наносит точные удары, и каждое движение американо-израильской группировки сталкивается с высокотехнологичной цифровой стеной Китая (на орбите более 40 спутников BeiDou). Это объясняет превосходную точность иранских ракет и повышенную устойчивость к помехам.
            В рамках своего 25-летнего всеобъемлющего стратегического партнерства Китай также поставил Ирану радары дальнего действия, интегрированные со спутниковыми системами. Ключевым выводом является то, что теперь время реагирования Ирана значительно сократилось по сравнению с 12-дневной войной.
              Россия помогла в параллельном направлении, позволив Ирану в полной мере применить то, что Россия узнала на Украине о западных системах, таких как Patriot и IRIS-T. Речь идет не только о тактике массового применения беспилотников; Иран изучает российский способ координации действий групп беспилотников с залпами баллистических ракет. Это именно то, что приводит к разрушительным последствиям на последних этапах операции True Promise IV.
                Игра в Го: все дело в нефтяном рынке.
              Теперь давайте сосредоточимся на решающем гамбите в Ормузском проливе. Ключевой шаг заключается в том, что Иран разрешает транзит только для нефтяных танкеров, груз которых был оплачен в Петроюане. Никаких долларов. Никаких евро. Только юани.
            Фактически, Китай уже начал отказываться от Бреттон-Вудской/нефтедолларовой системы в декабре 2022 года, когда Пекин пригласил нефтемонархии Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) торговать нефтью и газом на Шанхайской фондовой бирже.
             Теперь сопоставьте все вышесказанное с 15-м пятилетним планом Китая, который только что обсуждался и был одобрен в Пекине.
              Поговорим о глубоком системном видении.
            В целом, пекинские планировщики прогнозируют рост ВВП на уровне четырех процентов; развитие цифровой экономики до 12,5% ВВП; внедрение решений в области экологически чистой энергетики на уровне 25%; повышение качества поверхностных вод на 85%; лавина дорогостоящих патентов; все это и многое другое в равной степени обсуждается, и предстоит достичь жестких целей. достигнутые и обязательные показатели на период до 2030 года.
           Это означает, что китайцы относятся к экономике, энергетической безопасности, экологии, образованию и здравоохранению так, как будто это органы одного здорового организма. Именно так урбанизация способствует повышению производительности: значительные инвестиции в исследования и разработки приводят к появлению все большего числа патентов; патенты способствуют развитию цифровой экономики; а решения в области зеленой энергетики способствуют стратегической независимости.
           Последний пятилетний план убедительно показывает, насколько тщательно Китай планирует стать лидером в области технологий будущего. И это далеко за пределами 2030 года, вплоть до середины века.
           Неудивительно, что разгром нефтедоллара играет ключевую роль в этом процессе изменения нынешней системы международных отношений. Иран теперь преподносит это на блюдечке Китаю, заменив нефтедоллары нефтьююанями в самой критической точке на планете, через которую проходит 20 процентов всей мировой нефти.
            Иран ведет не военную, а финансовую ядерную политику. Что еще более упрощает ситуацию, так это то, что Иран уже предлагает модель, которой должны следовать остальные страны Юга: почти 90% экспорта нефти Тегераном осуществляется в юанях через платежную систему CIPS.
           Глобальный Юг может в конечном итоге придерживаться очень простой модели. Тегеран не говорит, что Ормузский пролив перекрыт. Он закрыт только для враждебного синдиката Эпштейна – США – и его приспешников, торгующих нефтедолларами. Морские пути в реальном времени превращаются в политические фильтры. По мере того, как Глобальный Юг переходит на нефтедоллар, нефтедоллар–гегемон с 1974 года – теряет свою силу.
            К настоящему времени каждый трейдер на планете знает, как работает нефтедоллар. После нефтяного шока 1973 года страны Персидского залива и ОПЕК в 1974 году договорились, что торговля нефтью может осуществляться только в долларах США.
           Экспортеры нефти должны в обязательном порядке возвращать свою долларовую прибыль обратно в казначейские облигации и акции США. Это усиливает роль доллара США как резервной валюты; финансирует инвестиции США в технологии; финансирует военно-промышленный комплекс и их бесконечные войны; и, самое главное, де–факто финансирует неоплачиваемый долг США.
             Китай, Россия и Иран, как члены БРИКС, находятся на переднем крае продвижения альтернативных платежных систем; что особенно важно, это включает в себя обход нефтедоллара.
             Таким образом, это нечто большее, чем контроль над нефтью, – предполагаемое обоснование беспорядочной, незапланированной “экскурсии” (по терминологии Трампа) в Иран.
             С практической точки зрения, факты на местах уже свидетельствуют о серьезном провале. Это контрудар, который находится на совершенно новом уровне.
              КСИР действует по принципу Сунь-цзы
             Использование Ормузского пролива в качестве оружия - это принцип Сунь-цзы, пересмотренный иранским корпусом стражей исламской революции (КСИР). И транспортный коридор – Ормузский пролив – и валюта – юань – теперь являются оружием уничтожения империи. Кому нужна ядерная бомба?
            На карту поставлен контроль над мировой финансовой системой – на период после 2030 года, вплоть до середины века и далее. В режиме реального времени мы наблюдаем, как персы играют в шахматы, в которых они превосходны, но с элементами китайского вэйци (“Го” в переводе с английского).
            Игра в Го органична. Когда маленькие камешки, используемые в игре, соединяются, они формируют форму и обеспечивают долгосрочный контроль на всем игровом поле. В нашем случае это геополитическая/геоэкономическая шахматная доска. Все дело в позиционировании, терпении, накоплении преимуществ и стратегическом управлении.
               В этом и заключается “секрет” того, почему война с Ираном теперь предлагает Китаю решающий шаг. Пекин годами с бесконечным терпением выстраивал шахматную доску: создавал набор многосторонних институтов; играл ключевую роль в БРИКС и ШОС; строил Новые шелковые пути (BRI); инвестировал в альтернативные системы урегулирования; активизировал свою дипломатию.
           Игра Го чрезвычайно рациональна. Если вы правильно расположите игровое поле, вы не потерпите неудачу. Игра идет сама по себе. Вот где мы сейчас находимся. И вот почему императорский Глашатай вместе со своими подхалимами, пособниками и вассалами ошеломлен и окаменел: он стал пленником собственной трясины высокомерия.