Русская народно-бытовая медицина

Д-р медицины Т. Попов. Русская народно-бытовая медицина. По материалам этнографического бюро князя В.Н. Тенишева. 1903 г.
 

С. 1:
"Суровые условия деревенской действительности еще ребенком обрекают нашего крестьянина на существование, при котором выживают только сильнейшие и гибнет почти половина детей деревни, едва дожив до пятилетнего возраста. Являясь источником всё увеличивающейся хилости и дряблости деревенского населения, эти условия коренным и самым тесным образом связаны с материальным бытом деревни. Но немалую роль среди них играет также духовная бедность народа и та скудость рациональной мысли и знаний, отсутствие которых составляет едва ли не самую отличительную черту нашего крестьянства. Необыкновенно ярко такой недостаток действительных знаний обнаруживается в тех вредных и нередко убийственных способах питания и кормления детей, которые в широких размерах практикуются в деревне."

С. 3:
"Но главное зло при молочном подкармливании, бесспорно, составляют коровьи или бараньи соски, в виде кислых и гнилых кусков мяса отравляющие молоко и являющиеся истинным бичом грудных детей деревни."

С. 4:
"Обычая купать ребят, хотя бы в корытах, у крестьян нет. Их моют обыкновенно не более одного раза в неделю, чаще всего нахлестывая березовым веником в бане или печи, замаранного же ребенка оттирают сухой тряпкой, лишь поплевав на запачканное место. Мокрое белье ребенка обыкновенно только высушивается, а моется, по драгоценности для многих мыла, всего чаще в простой воде или щёлоке. Прелый запах выделений ребенка, постоянно ощущаемый около «люльки», является достаточным показателем той деревенской «гигиены», с которой знакомится крестьянский ребенок с самых первых дней своего существования.

Помимо развития всевозможных острых и хронических сыпей, такие ненормальные условия ухода и вскармливания деревенских детей являются источником возникновения тяжелых диспептических расстройств и желудочно-кишечных катаров (воспалений), уносящих в могилу, на первом же году жизни, ¼-⅓ детей деревни. При этом в высшей степени интересным является факт, что наибольшая смертность в России наблюдается среди великорусского населения и наименьшая среди татар, башкир, вотяков и евреев. Благодаря тому, что у этих народностей кормление детей исключительно грудью матери считается обязательным, а подкармливание начинается не ранее 2-го года жизни ребенка, иногда в одной и той же губернии, при совершенном равенстве прочих условий, смертность инородческих детей в 2-3 раза ниже, чем русских."

С. 4-7:
"Развитию этих страданий в зрелом возрасте способствует однообразие и господство по преимуществу растительной пищи. Говядина, как и рыба, на столе и богатого крестьянина бывает не каждый день, у среднезажиточного чаще только в праздник, а за обедом бедного и совсем редкость, притом обыкновенно соленая и далеко не всегда доброкачественная. Употребляя молоко и яйца скорее как лакомство и относительно больше вводя в себя жиров, главным образом, в виде растительных масел, средний мужик питается почти исключительно хлебом, крупами, горохом, картофелем, капустой, огурцами и овощами, в которых черпает необходимые для его организма растительные белки и сахар. Что касается бедного крестьянина, то он, особенно в годины неурожаев, нередко «недоедает», употребляя хлеб в недостаточном количестве или же с суррогатами. В зависимости от такого питания, помимо острых и хронических желудочно-кишечных расстройств, расширения желудка, гастральгий — деревенской «грызни» в животе, вялости мышечной системы и проч., развиваются некоторые специально деревенские болезни, неизвестные городским состоятельным классам. В посты, особенно в весенний, Петров, когда съедобные припасы на исходе, а до новых еще далеко, нередко появляется у крестьян «куриная слепота», а при неурожаях, иногда эпидемически, цинга.

Ряд других заболеваний вызывается крестьянскими жилищами. Обыкновенно даже в лесистых губерниях семья в 10-15 человек, имея две избы, зимнюю и летнюю, ютится зимой только в одной. Если изба хорошо «держит тепло», t° здесь бывает нередко положительно банная и лишь разбавляется струями холодного воздуха, врывающимся через постоянно открываемую дверь. Неблагоприятное влияние такой естественной вентиляции, в смысле возможности простуды, усиливается тем, что при русских избах обыкновенно устраиваются только холодные сени и часто нет никаких, а изба состоит из одной сплошной комнаты, пол которой, кроме печи и полатей, является и кроватью жильцов. Там, где лесу мало, а изба уже поизносилась, в ней нередко холодно, она промерзает и обитатели её часто хронически дрогнут. Если в первой избе t° достигает 20°-25° и выше пo P. (25-31°С), то здесь бывает ниже 10° (13°С) , а ночью спускается иногда до того, что замерзает вода. Правда, в таких избах, сидя на печи, в шубах, и экономизируя тепло, иногда стараются закрыть трубу пораньше и «захватить дух», но зато платятся угаром. He говоря о тех крестьянских избах, которые топятся еще до сих пор по черному, многие из них часто содержат воздух удушливый и спёртый а нередко и зловонный, так как, кроме взрослых членов семьи и маленьких ребят, здесь довольно часто обитают коровы, молодые телята или ягнята, живут курицы и ночуют собаки или кошки. Немудрено, что в таких избах дети младшего возраста, сидя всю зиму безвыходно в избе, к весне становятся бледными, вялыми и малоподвижными.

Неблагоприятное влияние на здоровье крестьянских жилищ усиливается и другими условиями. Изба даже среднего крестьянина обыкновенно содержится грязно, пол метется кое-как или даже не каждый день, а моется, большей часто, только 3 раза в год: к Пасхе, престольному празднику в деревне и Рождеству.

Если к этому прибавить грязное содержание своего тела крестьянином, который так поразительно мало тратит мыла и моется в некоторых деревнях, вместо бань, в печах, обычную загрязненность его нижней и верхней одежды, иногда одной и той же для нескольких членов семьи, обилие всевозможных насекомых, то сделается понятной та совокупность условий, которая вызывает длинный ряд накожных болезней, во главе которых стоит чесотка, и благоприятствует развитию многих инфекционных заболеваний.

He менее дурно обстоит дело с деревенским водоснабжением. В лучшем случае деревня пользуется водой из ключей, ручьев и речек, но эта вода часто портится притоком дождевых вод, несущих сюда всякие нечистоты, загрязняется мытьем белья, водопоями для скота, соседством, и нередко поразительной близостью кладбищ и проч. (сноска: По условиям водоснабжения и содержании источников питьевой воды не многим отличается от деревни большинство наших городов, даже крупных). Большая часть селений снабжается водой из прудов и колодцев. Последние, ради удобства пользования, устраиваются в большинстве случаев возле скотных дворов, бань и весьма нередко вблизи тех мест, которые носят название «отхожих». Случается, что в деревне, на пространстве 2-х квадратных саженей (4,5 кв. м.), можно встретить в трогательном симбиозе выгребную яму, отхожее место и колодец. Простой, часто полусгнивший деревянный сруб, части которого кое-как прилажены друг к другу, с отверстием ниже уровня земли — вот обычный тип деревенского колодца. Грязь и фекальные массы получают легкий и свободный сюда доступ, особенно весною, во время таяния снегов. Но едва ли не хуже вода из прудов. Часто деревенский пруд — это яма, иногда в ¼-½ версты длины и ширины (верста это 1,066 км.) и арш. 2-2½ глубины (1,4-1,8 м.), в самом глубоком месте. Яма эта, расположенная нередко посреди деревни и вблизи дороги, принимает в себя все деревенские нечистоты. Летом в таких прудах вода гниет и кишит мириадами инфузорий и насекомых. В одном и том же пруд берется вода для питья, моется грязное белье, кадки и прочая домашняя утварь, поится скот и, наконец, купаются лошади, ребятишки и взрослые; словом, пруд в деревне — это, нередко, отхожее место и выгребная яма, вместе.

He говоря о болотной воде, которой иногда приходится пользоваться по необходимости, крестьянин не побрезгует напиться воды, особенно на работе, в страдную пору, из канав и даже луж.

Как результат плохого и часто отвратительного водоснабжения, является распространение в деревне кишечных заболеваний, дизентерии и в особенности эпидемий брюшного тифа."

С. 9:
"Совокупность всех приведенных условий, выясняя происхождение тех или других заболеваний деревни, объясняет вместе с тем и ту непомерно-высокую общую смертность, которой так невыгодно отличается наше отечество от других государств Европы. Смертность России наивысшая (32‰) из всех европейских государств, не исключая Болгарии (26‰) и Сербии (27‰). Значительно превосходя смертность Германии (23‰) и Франции (21‰), она ровно вдвое превышает смертность Швеции (16‰). По сравнению с этим последним государством, нами ежегодно теряется более чем 1 500 000 лишних жизней."

C. 15-16:
"Этот термин «умер от старости», как известно, перешел и в церковные метрики и, заключая в себе понятие гораздо более широкое, чем старческое истощение, разве в одном случае из десяти обозначает собой точную причину смерти и соответствует действительности."

C. 132 (сноска):
"Христианство, единственный культурный источник в народе до самого последнего времени, не могло влиять на образование понятий характера санитарно-гигиенического. Будучи по преимуществу религией духа, ставя его интересы превыше всего и даже как бы игнорируя тело, в противоположность другим религиям (Коран, санитарное законодательство Моисея), христианство никогда не затрагивало таких вопросов жизни, какими являются вопросы общественного здоровья."

С. 163:
"Анализируя и оценивая отношение народа к больным, нельзя не удивляться тому, что этот народ, в характере которого так много доброты и сострадания, является в некоторых случаях как бы лишенным самых элементарных человеческих чувств и проявляет иногда чисто первобытные черты. Едва ли, однако, можно сомневаться в том, что причина этого явления всего чаще лежит не в чем ином, как в тяжелых условиях его существования. На бедность и нужду, как на главную причину плохого ухода за больными, указывает большинство наших сотрудников. — «He врожденная жестокость служит причиною этого явления, — объясняет его один из них, — а нужда и часто нужда безысходная, способная притупить лучшие чувства человека». Быть может, в указанном явлении играет также некоторую роль и то отсутствие страха смерти, какое свойственно нашему народу; он просто смотрит на жизнь и также просто на смерть и, что думает о себе, переносит на других."

С. 258-259:
"В связи с употреблением св. воды, как лечебно-религиозный прием, стоит купанье в проруби, после водосвятия, в день Крещения. Применение этого способа основывается на довольно распространенном поверье, что такая героическая попытка почти неизменно ведет к полному излечению от всякой болезни. Этот прием, когда-то очень распространённый, теперь исчезающий, в некоторых местах применяется во всей своей полной нетронутости и в настоящее время. Больного, тотчас после освящения воды, опускают в прорубь, на кушаках, и три раза окунают, погружая его в воду с головой. Иногда для этой цели, на реке, невдалеке от главной проруби, где происходит водоосвящение, вырубается другая, специально для купающихся. Сюда погружаются, при пении тропаря «во Иордане крещающуся», многие простужаются и умирают."

C. 332-333:
"В семьях малосостоятельных и бедных или таких, где рук немного и, в особенности, где беременная является единственной работницей, она часто работает до самых родов и нередко самое наступление родовых болей застает ее за самой работой. Весьма часто до обеда женщина работает, а после обеда родит. Иногда баба спешит месить хлеб и силится поставить кадушку с тестом на печь и вдруг почувствует, что вместе с кадушкой ей и самой нужно лезть туда-же, чтобы разрешиться от бремени. Кроме исполнения работ по дому, беременная часто бывает вынуждена до самого последнего часа работать и в поле: вязать на жнитве рожь и овес, сгребать сено, молотить и, нередко, и жать. Вот почему довольно часты в деревне случаи, что женщина родит, едва успев прийти с работы, а то и за самой работой, на дворе, во время дойки коров, во время полотьбы на огороде, на речке, во время мытья белья, на сенокосе, в поле, на полосе, под суслоном (несколько снопов, поставленных в поле для просушки стоймя, колосьями вверх, и покрытых сверху ещё одним снопом), в лесу, в дороге, а фабричные на фабриках (сноска: в последнее время на большинстве фабрик производится осмотр работающих женщин и освобождение беременных от работы, с выдачей небольшого пособия). Кроме весьма частой необходимости работать во чтобы то ни стало, одна из причин указанного явления лежит также в распространенном мнении, осуждающем «барыню» и «неженку», неспособную работать перед родами. — «Деревенской бабе неколи барствовать и баловаться, а надо работать», — вот прочно сложившееся мнение в деревне. Крестьянин смотрит на жену, прежде всего, как на работницу, и часто она и приобретается в семье из-за лишних рук и потому от работы ее не может избавить даже беременность. Играет часто роль и грубое, иногда замечательно безучастное отношение к беременным со стороны некоторой части крестьянства. — «Да что сделается от родов баб? Хоть корова вырасти у ней в пузе и та выскочит», — уверяют иногда грубые деревенские шутники. Даже избиение мужьями жен «на сносях» — явление далеко не исключительное в деревне."

С. 334-335:
"Нередко местом для родов избираются — «под-избица», «голбец» (подполье), чулан, летом катух или клеть, сарай, амбар, гумно, овин, сеновал, или же просто какое-нибудь укромное место на дворе. Иногда неразборчивость места для родов доходит до того, что они, предпочтительнее пред избой и баней, совершаются иногда в закутках для скота, овчарнях, хлевах, конюшнях и т.п. местах, где удобнее «схорониться от постороннего глаза»."

С. 362:
"Тяжесть суеверий, отсутствие сколько-нибудь разумных гигиенических взглядов и правильных представлений о механизме родов и вытекающая отсюда грубость и нелепость приемов, практикующихся при них, — вот что характеризует наши деревенские роды и часто создает почти первобытную их обстановку."

С. 396:
"Современное состояние народной медицины, со всем кругом понятий в этой области, невольно напоминает состояние европейской мысли в средние века, до появления положительного (индуктивного) метода мышления (Бэкон Веруламский, XVI ст.)."

Те, кто дочитали до конца получают бонус в виде проверенных практических советов:

С. 232:
"Аз есмь альфа и омега, начало и конец. Исцели, Господи, от болезни зубов раба твоего (имя). Аминь, аминь, аминь."

С. 302:
"Водка, настоянная стручковым перцем, во многих местах считается средством, предупреждающим заболевание холерой, действительным против многих острых болезней и не бесполезным при кашле, цинге и др."

С. 330:
"До известной степени можно даже повлиять на пол будущего ребенка. Для этого следует во время совокупления класть под голову шапку, а еще вернее — надевать её, во время супружеского акта, на голову мужу или повязывать его бабьим платком. В первом случае произойдет мальчик, а во втором девочка."

ЗЫ. Цитата на с. 258-259: Оказывается, купание в крещенской проруби с целью "полечиться" было пережитком уже тогда. И не стеснялись писать что многие простужаются и умирают.
ЗЗЫ. Цитата на с. 15-16: Диагноз "умер от старости" совсем не означает то, что по идее должен означать.