Урок войны до последнего украинца в Корсунь-Шевченковской гимназии № 5. Иллюстрация: Dillfrash / Telegram

Замглавы МИД Украины Марьяна Беца и постпред России в Совбезе ООН Василий Небензя устроили перепалку. В стенах Организации Объединенных Наций поспорили о том, что такое нация.

Беца усомнилась в украинских корнях Небензи. Тот парировал тем, что он «формально украинец», а его отец «щирый (настоящий, истичнный. — прим. EADaily ) украинец, пощирее, чем вы, пани Беца» и вообще, «национальность у нас общая из Киевской Руси [термин историков 19 века], которую вы продали за 30 сребреников».

Беца в долгу не осталась:

«Во-первых, господин Небензя, вы не украинец и не притворяйтесь им. Во-вторых, мы никогда не были одной нацией с Россией и никогда не будем одной нацией с Россией».

На мой взгляд, счёт 1:0 в пользу Марьяны Бецы. Нации «украинцы» в России не было в прошлом и в случае воссоединения («никогда не говори „никогда“») не будет в будущем.

Но сегодня Беца права. Украинцы — нация. Пусть и сложившаяся на основе преступной идеологии и безотносительно к окончанию фамилий вырусей на «-о» или «-ов». Т. е. положение гораздо сложнее, чем спор об этнических корнях дипломатов.

Преступность идеологии «украинизма», «свидомости» заключается в выборе главного «товара», который Украина пыталась продать Западу за будущие плюшки Евросоюза. Этот товар — русофобия: «Мы — Анти-Россия», Восточный Вал, Оплот Европы против азиатских орд».

По словам Эрнеста Ренана, (да-да, того самого, «Жизнь Иисуса», но здесь цитата из статьи «Что такое нация?», точнее, не цитата, а резюме на основе содержания):

«Нация — это те, кто решил забыть то, что их разъединяет, ради того, что их объединяет».

Остальное — язык, религия, раса — вторично: нация может состоять из десятков этносов.

Знаете, некоторые швейцарцы после Первой и Второй мировых войн бузили (никто не хотел ассоциироваться с «лузером» Германией). Бегали какие-то чудики по пивным, доказывали, что они, германо-швейцарцы — настоящие германцы, а те немцы, что на севере — «помесь славян и гуннов». Что их диалект (правда, непонятно, какой: их там несколько) — чистейший германский, и требовали заменить государственный немецкий «своим швейцарским». Но их там же в пивных и угомонили. А вот в Люксембурге получилось! Там даже в парламенте уже большинство на местном диалекте говорит. Но если депутат вдруг потребует запретить другим говорить на немецком или французском, его немедленно свезут в дурку.

Свидомым было мало того, что они мечтают. Нужно было заставить мечтать тех, кто не мечтал. Заставить жёстко, по-революционному. Не по-швейцарски, не по-люксембуржски.

Напомним, курс на «евроатлантическую интеграцию» был принят решением СНБО Украины и соответствующим законом в феврале 2003 года — когда Украина получала газ практически по внутрироссийским ценам, когда для нее были настежь открыты российские рынки сырья и сбыта. И до событий вокруг косы Тузла. Ставших предупреждением со стороны России о тяжелых последствиях за грубое нарушение «Большого» российско-украинского договора о сотрудничестве» (в тексте — «стратегическое сотрудничество»). А вскоре и пресловутого Будапештского меморандума — давлением Запада на правительство Украины в ходе «Оранжевой революции-2004» с требованием «третьего тура» президентских выборов (см. пункт 3 Меморандума). А потом наступил 2014-й.

Кто-то всему этому сопротивлялся. Кто-то, даже абсолютно русскоязычные будановы, федоровы, бутусовы, филатовы, кимы и зеленские, предпочли забыть то, что их разъединяло с мазепинцами, петлюровцами, бандеровцами (за всё приходится платить, «сопутствующие потери») и принять язык, цель которого отделить своих от чужих (с точки зрения языкознания такая цель характеризует жаргон, сленг), заменить каноническую церковь эрзацем и сочинить историю, по сравнению с которой опусы российских фолк-хисториков — образец научности.

И всё это ради того, «что их объединяет» с лютыми русофобами, оскорбляющими их детей в школе за русский язык на перемене — ради мечты о еврохаляве. Ничего более за их национальным консенсусом не стоит. Сам архетип «щирого украинца» состоит в вечном поиске «доброго пана». Точнее, идея в том, чтобы устроившись под крылом покровителя, оставаться самим собой, «щирым украинцем» — воровать и самому лезть в паны, подминая быдло. Противоречиво, но вот такие они, «особенные».

Когда Сигизмунд II Август в 1572 году создал «Его Королевской Милости Войско Запорожское» (оно же Верховое и Реестровое) из сыновей богатых православных землевладельцев («запорожцы», которые Запорожской Сечи, настоящего Запорожского войска в глаза не видели), он совершил страшную ошибку.

Задумка была в том, чтобы поберечь шляхетскую кровь, но «новые запорожцы» в пекло не лезли, зато сразу стали требовать шляхетских прав. Они охотно поддерживали восстания крестьян и… тут же их предавали после того, как король обещал им титул «православного шляхетства» и закабаление этих самых крестьян. После чего не то, чтобы король их «обманывал», но Сейм магнатов и шляхты все обещания вымарывал. Ну и паписты не позволяли: как же стимулировать православных переходить в униатство, если уравнять их с католиками? И уже перешедшие перебегут обратно.

Ну, однажды, при Богдане Хмельницком, «запорожцы» слишком уж заигрались, и Сейм постановил Войско распустить, а изменников перевешать. Пришлось приносить присягу Алексею Михайловичу и становиться «Его Царского Величества Войском Запорожским». И тут же изменили. Гетман Иван Выговский заключил Гадячский договор с королем о создании «Великого Княжества Русского» (!) в составе Речи Посполитой (Сейм, естественно, договор выхолостил), а гетман Петр Дорошенко даже заключил договор с султаном о создании вассального «Княжества Сарматийского». Турки его только слегка пограбили, сократив население правобережья раза в четыре-пять, а сам Дорошенко бежал в Россию (она всех принимает), и тихо дожил воеводой Вятского края, удачно выдав замуж дочь и женив сыновей: одна из праправнучек стала женой Александра Сергеевича Пушкина, две другие погубили его интригами. Впрочем, все постарались. С Иваном Мазепой всё ясно: «евроинтегрировал» Украину обратно в состав подконтрольной шведам Речи Посполитой, получив на старость свои 30 сребреников в виде обещания «княжества Полоцкого» в уже захолустном Великом Княжестве Литовском.

Это пространное историческое отступление к тому, что ничего с тех пор не изменилось. Если представить, что сегодня вдруг грохнутся ЕС и НАТО, завтра украинцы будут искать покровителя хоть в Африканском Союзе, хоть в АСЕАН, хоть в Организации Договора о сотрудничестве в бассейне Амазонки. (При всём уважении к этим организациям.)

Еще раз: они — нация. Идет пятый год войны. И за это время доля готовых воевать до «кiнца» сократилась с 80% только до 50%. Да, сократится еще. Но русских («пророссийских») украинцев всё те же 20%, а 30% («сменившие позицию») — просто умылись кровью и стиснули зубы.

Как их победить? Практически невозможно. Мирный договор без возвращения Киева и Одессы — это очередной заход в танце на граблях. Но, похоже, соответствующий вопрос и не стоит. Демилитаризация и денацификация? Еще смешнее. Главное требование к любому закону (а международные соглашения государства часть его законодательства) — возможность его «администрирования», исполнения. Можно принять закон, запрещающий чесать левое ухо правой рукой ближе, чем в 10 метрах от опушки леса. Вопрос: как этого добиться?

Можно установить потолок численности ВСУ в 200, да хоть в 50 тысяч. Но как запретить курсы операторов БПЛА «по доставке пиццы и цветов» при компаниях-маркетплейсах? Опыт межвоенной Германии с молодежными лагерями, курсами вождения тракторов и массовым строительство противопожарной авиации вам в помощь.

Можно предложить остроумные методы денацификации. На Украине государственный язык — украинский, а в России — русский? Прекрасно! В России снимается блокировка украинских СМИ на украинском (но не на русском), на Украине снимается блокировка российских СМИ на русском (но не на украинском). Ну, да, администрировать, добиваться исполнения, отслеживать нарушения чуть легче. Но, как подсказывают специалисты, возможностей создать системные трудности — масса. Запаришься фиксировать и жаловаться.

Вот, всплыла идея «международного контроля», «международной администрации». Понятно, что администрация из «нейтралов» вроде кенийцев и гондурасцев не годится. ООН? Спасибо. Как-то так получается, что каждый «Верховный представитель ООН по Боснии и Герцеговине» на следующий день после назначения начинает гнуть натовскую повестку. Не справятся и китайцы с индийцами, даже если искренне захотят: на следующем под ними уровне все распоряжения вырулят на привычную колею.

Прозвучала идея двусторонней международной администрации «США — РФ». В которой доминировать, продавливать «своё видение», естественно, будут США. Кроме одного варианта. Германского с 1945-го по 1949 год. С разделением на две зоны формально единой Украины (той, что к западу от новой российско-украинской границы). Но это уже чисто умозрительные рассуждения.

Ясно одно, денацификация должна быть столь же жёсткой, какой была нацификация. Не жалея, не замалчивая, ничего не оставляя на самотёк. Например, сохранить все (!) законы Украины, касающиеся языка. С маленькой поправкой: заменить везде слова «украинский язык» на «русский язык». И пусть хоть одна евросволочь откроет пасть в защиту неотъемлемых прав человека говорить, получать образование, информацию, обслуживание, самореализовываться и т. п. на родном языке.

Кто-то считает, что на перепрошивку украинствующих потребуется два-три поколения. Знакомые говорят, что по их «служебно-экспертным» данным, количество ждунов в Мариуполе, Мелитополе, Бердянске только за последние два года сократилось почти вдвое, особенно среди молодежи. Понятно, не только за счет «распропагандирования»: кто-то просто слинял, если не на Украину, то дальше. Это вселяет надежду, но… повторим, на той стороне — нация. Её можно прореживать, отнять у нее очередной овраг или погост, но она не посыпется, не повалится, даже окончательно превратившись в «незламних зомбі».

В последние недели выросло количество публикаций, утверждающих, что киевский режим рухнет именно в случае установления мира или перемирия. Когда украинцы выдохнут, оглянутся и спросят: «Ради чего всё это?». Но, как говорится: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой». Этого не будет. Потому что здесь «выдохнуть, оглянуться, спросить» — фигуры речи: на пятом году не выдыхают, не оглядываются, не спрашивают. Отбивают соседа у людоловов ТЦК и возвращаются к недописанному в смартфоне посту: «Хлопці! Бийте орків-москалів!».

Забыть словосочетание «братский народ»: на Украине есть русские и есть украинствующие. Понять, что сегодня это самый враждебный русским народ на Земле. Ну и решать, воевать в полную силу или провалиться в «их компромиссы». Субъективное мнение: одной ногой в эти «компромиссы» уже вступили. Или наступили.