В России с 1 марта заработает регистр больных и беременных

С 1 марта о Ваших болезнях смогут узнать – примерно «ВСЕ»

С 1 марта 2026 года начнет работу федеральный электронный регистр пациентов с рядом хронических и социально значимых заболеваний, а также с данными о беременности и родах.

Порядок его создания утверждён Постановлением Правительства РФ № 822 от 31 мая 2025 года.

Новая система войдет в состав Единой государственной информационной системы здравоохранения (ЕГИСЗ) и будет использоваться для более точного планирования медпомощи, оценки влияния заболеваемости на демографические показатели, мониторинга эффективности лечения, а также для обеспечения лекарственными препаратами по льготным программам.

Сведения будут собираться в электронном виде из разных источников: от Минздрава, Фонда ОМС, региональных органов здравоохранения, медицинских учреждений, фармкомпаний и других операторов.

Также предусмотрен частичный доступ для МВД (по юридически значимым случаям), Росстата и Росздравнадзора (к обезличенной информации).

Особое внимание уделяется мониторингу исходов заболеваний и беременности. Будет фиксироваться способ выявления болезни, госпитализации, диспансерное наблюдение, выздоровление или летальный исход.

За состоянием женщин, родивших ребенка, будут следить в рамках регистра отдельных болезней. Минздрав будет отслеживать исход беременности.

Так, в регистре будут храниться сведения о постановке на учет женщины, наличии критических состояний, исходе беременности, а также о выявлении у ребенка врожденных аномалий.

В регистре будут собираться данные о беременных, которые встали на учет в срок до 12 недель: «Сведения о пациентах, которым оказывается медицинская помощь по профилю «акушерство и гинекология» в связи с беременностью: дата постановки на учет по беременности и срок беременности на дату постановки на учет».

На учете также оказались граждане с больной печенью, пострадавшей от алкоголя

Для онкобольных будут собираться данные о стадии опухоли, проведённом лечении и вероятности рецидива.

По пациентам с психическими нарушениями — информация о потенциальной социальной опасности, мерах лечения по решению суда, используемых препаратах и реабилитации.

С 1 марта 2027 года водительские удостоверения в России будут аннулировать «автоматом». Причиной станут выявленные медиками заболевания, препятствующие управлению машиной, занесенные в регистр.

Регистр начинает работать с первого марта.

📲Туда автоматически заносятся данные всех граждан, пришедших в лечебные заведения.
Заносятся принудительно, не требуется ни согласия, ни даже уведомления гражданина о внесении.
📲Запретить внесение — нельзя.
📲Удалить данные — нельзя. Данные вносятся навечно.
📲Оспорить занесение — нельзя.
📲Поправить неверные данные — нельзя.
📲Данные заносятся по широкому и расплывчатому списку «заболеваний и состояний», включая беременность, например. Или «суицидальные мысли», упомянутые на приёме у психолога.
📲Заносит, по сути, кто угодно. Хоть медсестра, хоть работница регистратуры.
Заносят что угодно: диагноз, время обращения, ФИО, всё остальное.
📲Ответственности за внесение для исполнителей — никакой нет.
📲Данные передаваться будут всем подряд, в том числе МВД, Минздраву, «фармацевтическим компаниям».

Основные риски:

📲Утечка персональных данных к мошенникам, вербовщикам, шарлатанам, рекламщикам, фармацевтам — в том числе для самых уязвимых категорий граждан (онкобольные, психические больные, беременные и т. п.),
📲Возможность на уровне низовых исполнителей испортить жизнь кому угодно, вписав фальшивые диагнозы и создав постоянное, на всю жизнь поражение в правах (права, оружие, работа в госорганах, загранпоездки, льготы),
📲Фальсификации (несуществующие посещения, диагнозы, назначения),
📲Удар по демографии, вал самолечения,
📲Угроза ветеранам СВО, данные которых утекут к врагу,

… ну и так далее.

Задумано это как инструмент управления медицинской помощью: планирование лекарственного обеспечения, диспансерного наблюдения, маршрутизации пациентов, анализа показателей госпитализаций и осложнений. Однако выбранная конструкция вызывает острые вопросы из‑за сочетания трёх факторов: принудительного включения, бессрочного хранения и широкого межведомственного доступа, включая МВД.

Что именно делает регистр

Запись в регистре формируется автоматически при наступлении оснований, указанных в перечне заболеваний/состояний. При этом ключевая деталь Правил — «исключение записей из регистра не предусмотрено» (п. 9). Это означает, что при ошибке, уточнении диагноза, ремиссии, снятии диагноза или иных изменениях у гражданина может сохраняться «историческая» запись, которая продолжит существовать в системе. В реальной жизни это превращает регистр не просто в статистический инструмент, а в механизм долгосрочного (фактически пожизненного) учета по медицинским основаниям.

Отдельно закреплено, что сведения регистра могут предоставляться не только медицинским органам, но и иным пользователям, причём прямо упомянут доступ МВД России (п. 20). На практике это резко повышает чувствительность системы: медицинская информация становится потенциальным объектом правоохранительного, административного и ведомственного интереса.

Кто потенциально пострадает в первую очередь

Сильнее всего пострадают уязвимы группы, чьи диагнозы или состояния легко превращаются в стигму, повод для давления или «компромат».

Пациенты с психическими расстройствами и расстройствами поведения. Это одна из самых социально стигматизируемых категорий. Любой «цифровой след» о психиатрическом диагнозе — даже если он был спорным, временным или впоследствии снятым — может стать основанием для дискриминации, конфликтов с работодателем, проблем при получении различных допусков и услуг.

Главный риск здесь — не только утечки, но и эффект «избегания лечения»: люди начинают бояться официально обращаться за помощью.

Женщины, связанные с блоком «беременность, роды и послеродовый период» (перечень в Правилах включает и этот пункт). Беременность относится к сфере частной и семейной жизни. Если она фиксируется в персональном регистре, причём без механизма исключения записи, это воспринимается как инструмент контроля. На уровне общественного поведения такой страх способен приводить к уходу от наблюдения, поздним постановкам на учет, росту осложнений и прямому ущербу охране материнства и детства.

Люди с сердечно‑сосудистыми диагнозами и тяжелыми хроническими состояниями, особенно те, кто получает льготные лекарства, проходит диспансерное наблюдение, перенёс инфаркт/инсульт, имеет сердечную недостаточность и т.п. На вашем скриншоте, например, приведён фрагмент раздела про пациентов со стенокардией: там речь идет о диспансерном наблюдении, назначенных препаратах, охвате лекарственным обеспечением, выявлении острого коронарного синдрома/инфаркта и др. Для таких групп особенно опасны утечки (мошенничество «под больных», навязывание услуг, шантаж), а также бюрократические ошибки, которые без механизма исключения могут «жить» годами.

Люди, попадающие в регистр из‑за дорогостоящего лечения. Централизованные списки пациентов, которым назначаются определенные препараты, квоты или высокотехнологичная помощь, — это всегда зона повышенного коррупционного интереса: «влияние» на маршрутизацию, «помощь» с включением/переводом, торговля доступом к информации.

Что с перечнем заболеваний и почему это важно

Перечень в Правилах включает не одну узкую нозологию, а набор категорий, среди которых есть:

социально чувствительные (психические расстройства);
связанные с частной и семейной жизнью (беременность, роды, послеродовый период);
массовые хронические (сердечно‑сосудистые, включая стенокардию и др.);
состояния, требующие диспансерного наблюдения и лекарственного обеспечения.

Даже если цель — повышение эффективности управления здравоохранением, такой перечень означает, что база затронет миллионы граждан, а значит любая уязвимость системы станет не частной проблемой, а общенациональным риском.

Основные риски, которые заложены конструкцией

1) Риск «пожизненной ошибки». Если исключение записей не предусмотрено, то ошибка врача, неверный код, дублирование или неправомерное внесение могут превращаться в долгий шлейф последствий. Даже при наличии механизма исправления, отсутствие института исключения делает проблему принципиальной: запись как факт остается.

2) Утечки и «черный рынок» медицинских данных. Централизация в одном контуре делает регистр целью №1: внешние атаки, инсайдеры, продажа «выгрузок». Медицинские сведения ценнее обычных персональных данных: они дают рычаг для шантажа и точного мошенничества.

3) Коррупционный потенциал доступа и межведомственных запросов. Упоминание МВД как пользователя придает данным «силовую» ценность. Там, где есть высокий спрос и ограниченный доступ, появляется рынок посредников: «пробив», «справки», «проверки», «решение вопроса». В результате медданные могут использоваться не по медицинским целям, а как инструмент давления.

4) Падение доверия к здравоохранению и отказ от лечения. Люди начинают избегать официальной психиатрии, наркологии, гинекологии, да и в целом диспансерного учета, если считают, что информация о диагнозе будет жить в базе «навсегда» и станет доступной слишком широкому кругу органов.

5) Дискриминация и социальные последствия. Даже без прямого «официального» запрета, наличие устойчивого цифрового следа создает теневые ограничения: от найма и продвижения до бытовых конфликтов и давления в спорах.

6) Несет для граждан прямой экономический риск. Даже если банки и страховщики формально не указаны получателями — объективно регистр становится источником наиболее ценной информации для финансового скоринга, а при широком межведомственном доступе и неизбежных утечках/«пробивах» сведения о диагнозах могут начать использоваться для скрытой оценки платежеспособности и «стоимости» клиента: людям с записями из регистра будут чаще поднимать тарифы и вводить ограничения по страхованию жизни и здоровья (которое обычно требуется для ипотеки), из‑за чего ипотека станет существенно дороже или недоступной, а по автокредитам и иным займам вырастут ставки, сократятся лимиты и участятся отказы без объяснения причин, что фактически превратит медицинский статус в долгосрочный финансовый штраф и сформирует коррупционный спрос на «проверки по базе» и неформальное получение медицинской информации.

В такой конфигурации государство получает мощный инструмент учета, а гражданин — слабый набор процедурных прав и минимальные возможности защититься от ошибки, злоупотребления или утечки.