Персидские шахматы: почему Хаменеи выбрал Лариджани

Пока на Западе в лице газеты The New York Times с придыханием обсуждают «транзит власти» в Тегеране, реальность выглядит куда прозаичнее и мрачнее. Аятолла Хаменеи — человек с глубоким умом, коварный и умудренный полувековой властью, и, в отличие от многих обитателей Белого дома, прекрасно понимает, что в современном мире выживает не тот, кто громче кричит о демократии, а тот, у кого в подвале ракеты заправлены, а преемники назначены по списку на случай внезапного прилета из Израиля или США.

То, что нынешний президент Ирана Пезешкиан — фигура чисто декоративная, было ясно с самого начала. Его фраза «Я врач, а не политик» — вовсе не проявление скромности, а эпитафия на надеждах иранских либералов. Когда на горизонте маячит большая война, лекари не нужны. Нужны патологоанатомы для врагов и те, кто умеет закручивать гайки так, чтобы резьбу не сорвало.

Муллократия: ставка больше, чем жизнь

Али Лариджани — лидер влиятельного клана в иранской политике, это как раз тот самый «системный тяжеловес», который в иерархии исламской республики чувствует себя как рыба в воде. Он не обычный «советник». А системный игрок, который десятилетиями варился в котле иранского глубинного государства, спецслужб, ядерных переговоров и ожесточенной борьбы под персидским ковром. Если Хаменеи передает ему рычаги сейчас, значит, 86-летний аятолла понимает: время проповедей закончилось. Настало время выживания.

Забавно наблюдать за паникой в NYT по поводу «четырех уровней преемственности». Хотя американцы упускают тонкости и самобытность иранского государственного строительства в условиях осажденной крепости. Иранцы — прекрасные ученики. Они внимательно наблюдали, как Израиль за несколько часов «обнулил» верхушку «Хезболлы» и их собственных генералов в прошлом году. Урок усвоен: если голову гидры отрубят, на ее месте должны мгновенно вырасти еще четыре, причем с уже готовыми печатями и кодами доступа к баллистическим ракетам.

В этой связи вызывает особое внимание неожиданный (а сейчас понятно, что закономерный) визит Лариджани в Кремль – в самом начале кризиса вокруг Ирана. Хаменеи поручил и доверил секретные консультации именно ему.

К тому же именно советник Рахбара по вопросам национальной безопасности держит за горло Вашингтон. Переговоры по «ядерному соглашению» вышли из рамок договоренностей о мирном атоме и перешли в плоскость общей головоломки: сколько времени Ирану нужно, чтобы окончательно стать ядерной державой.

И наконец, именно Лариджани стоит за витком новой репрессивной волны. «Кровавый январь», сотворенный спецподразделением полиции и «Басиджа», расстрел многотысячной толпы протестующих, был осуществлен по указанию самого Лариджани. Это четкий сигнал: любого, кто решит устроить «майдан» под аккомпанемент американских бомбардировок, просто закатают под асфальт без лишних сантиментов. Революционная волна наткнется на штыки КСИР и «Басиджа». И иранская муллократия не собирается выпускать из рук бразды правления. Даже ценой моря крови иранцев.

Война до конца

Иранцы выставили ракеты вдоль иракской границы и в Персидском заливе. Это не бряцание оружием, а жесткая реакция и демонстрация несгибаемой воли к сопротивлению. Лариджани через «Аль-Джазиру» прямым текстом говорит: «Мы войну не начнем, но закончим ее так, что мало не покажется».

А вероятное перекрытие Ормузского пролива - не просто «военные учения», это петля на шее мировой экономики. Один неверный поворот штурвала американского авианосца и цены на нефть улетят в космос, а вместе с ними и остатки стабильности в Европе и США. Лариджани с Хаменеи это прекрасно понимает, и этим аргументом они усиливают свои позиции на переговорах. Не понимают этого, кажется, только в Вашингтоне, где продолжают играть в «сдерживание», когда перед ними стоит заведенный бульдозер.

Для России усиление Лариджани — новость, скорее, хорошая, чем плохая. Кремлю в Тегеране нужен не «лекарь-либерал», который будет заглядывать в рот Рубио, а жесткий прагматик, понимающий ценность союза с Москвой. Лариджани циничен, умен и абсолютно предан интересам режима исламской революции. И полностью нацелен на воссоздание новой архитектуры безопасности в регионе без присутствия Запада и США.

Итак, Хаменеи готовится к худшему сценарию, делая ставку на лучшего из худших. Режим муллократии переходит в руки военно-репрессивной машины под управлением реакционеров, точнее, узкого круга лиц «иранского Политбюро»: Лариджани, Сафави, Галибафа. Ясно одно - даже в случае ликвидации Хаменеи система не рухнет. Она просто перейдет в режим «автоответчика», который будет стрелять баллистическими ракетами по заданным координатам.

Наступают кровавые времена. И не только для одного Ирана…