Русский учёный в латвийской тюрьме

Исследование истории — занятие опасное
Стало известно об избиении находящегося в латвийской тюрьме историка Виктора Ивановича Гущина. Бил 67-летнего ученого, больного диабетом, его сокамерник, к чему тюремная охрана отнеслась с философским безразличием, следуя принципу непротивления злу насилием.

Виктор Гущин в декабре минувшего года был арестован решением Рижского городского суда. В вину ему вменяется ужасное «преступление» — Гущин сотрудничал с российским информационным ресурсом, находящимся под санкциями Европейского союза (ЕС). По рекомендациям СГБ (Служба государственной безопасности) Латвии доступ к этому ресурсу был заблокирован на территории Латвии.

Кроме того, Гущин являлся соорганизатором 7-ми международных научных конференций по вопросам истории, он автор около 200 статей в СМИ и книг. Вот только статьи и книги его в нынешней Латвии являются просто «возмутительными». Так, он был составителем сборника «Преступления нацистов и их пособников в Прибалтике (Латвия): 1941-1945: документы и свидетельства». Такого в Риге простить не могут. Ведь местные пособники нацистов в Латвии — национальные «герои», «борцы за свободу» и т.д.

Каждый год 16 марта день памяти латышских эсэсовцев отмечают. Их в Латвии деликатно легионерами именуют. Без устали латвийские мыслители пытаются обелить своих упырей. С особым усердием защищает латвийская «историческая наука» «добрую память» палачей из концлагеря Саласпилс. В «исследовании», созданном латышскими «историками» Карлисом Кангерисом, Улдисом Нейбургсом и Рудите Виксне, подчеркивается, что «в Саласпилсе был не лагерь уничтожения, а «воспитательно-трудовой лагерь». «Открытие» сделали в Латвии относительно маленьких жертв Саласпилса: «Детям, привезенным в Саласпилс, повезло, поскольку их потом разместили в приютах или передали семьям».

Профессор Инесис Фелдманис поведал миру: «Советские и российские историки всегда утверждали, что он был лагерем смерти. Ничего подобного! Под лагерями смерти в научной литературе понимают лагеря, где жертв убивали сразу после их привоза. Ничего подобного в Саласпилсском лагере не происходило. Некоторые русские историки, по меньшей мере, в пятьдесят раз преувеличили численность погибших в этом лагере: всего там было уничтожено каких-то 2000 человек, а не 100000. Одновременно там могли находиться только от двух до трех тысяч человек — такая вот расширенная тюрьма. Лагерь строили привезенные из Германии евреи, и из них какая-то тысяча в Саласпилсе погибла. Заключенные лагеря представляли собой различный контингент людей: уголовные преступники, те, кто отказывался работать на благо немцев, а также лица, уклонявшиеся от призыва в Латышский легион Ваффен СС, были и пересыльные из других лагерей. Однако русские историки все еще публикуют глупости о сотнях тысяч погибших».

А Гущин про преступления нацистов и их пособников «глупости» писал. Ну, как его было не арестовать в до слез «европейской» и «толерантной» Латвии? Как не запустить ему в камеру буйного соседа?

Да ведь Гущин не только о преступлениях фашистов времен Великой Отечественной писал. Одни только названия его работ не могли не возмущать латышских националистов: «Этнократия: латвийский вариант». «Постсоветская Латвия — обманутая страна», «Русские Латвии в условиях дефицита демократии».

Поляки в тюрьме держат русского ученого Александра Михайловича Бутягина, решая вопрос о выдаче его Украине, за археологические исследования истории Боспорского царства. Вот уж, казалось бы, сугубо аполитичная тема. Но только не с точки зрения польских политиков. На таком фоне могли ли латышские власти не упрятать за решетку историка, пишущего о преступлениях нацистов и о латвийской этнократии?

Опасное это дело — историю изучать, античную или относительно недавнюю.