Олег Яновский. Мюнхен и похитители мира

16 февраля в Будапеште госсекретарь США Марко Рубио сказал: «Обычно мир приветствует усилия по достижению мира. А война России против Украины — одна из немногих войн, которые я когда-либо видел, где некоторые представители международного сообщества осуждают вас за попытку ее прекратить». Это заявление было услышано как прямой комментарий к атмосфере, закрепившейся после Мюнхенской конференции по безопасности: попытка остановить войну неожиданно становится объектом политического раздражения у европейских элит.

На самой Мюнхенской конференции Европейский союз, в значительной мере по-прежнему движимый и координируемый британскими элитами, продемонстрировал установку на продолжение конфликта и расширение его географии, где Украина — ключевой узел, но не предел стратегии.

Февраль 2026 года в Мюнхене стал точкой пересечения двух процессов: требований «европейской ответственности» со стороны Вашингтона и стремления Лондона закрепить собственную роль в новой архитектуре безопасности. Америка давит, Европа раздражена и сопротивляется.

Конференция по безопасности оказалась не столько площадкой для дискуссий, сколько демонстрацией британских претензий на позицию архитектора обороны европейского «старого режима» в условиях давления формирующегося нового политического курса в США.

Выступая 14 февраля в баварской столице, премьер-министр Британии Кир Стармер сформулировал тезис, прозвучавший как стратегическая установка: «Жесткая сила — валюта эпохи».

Не стоит воспринимать это как публицистическую метафору: заявление Стармера — это выражение консенсуса британского истеблишмента: военного командования, спецслужб, бюрократов и финансовых структур лондонского Сити. Именно эта конфигурация определяет долгосрочный вектор страны в вопросах безопасности.

Стармер подчеркнул необходимость готовности к силовому противостоянию.

Лондон обозначил намерение сохранить за собой координационную функцию. Украина в этой конструкции — важный, но не единственный элемент. В поле внимания — северное направление и другие чувствительные точки на карте. Расширение периметра и поддержание постоянного давления означают распределение ресурсов оппонента и попытку удержания инициативы.

Примечательно, что подобная линия проводится параллельно мирным трехсторонним переговорам по Украине. Так, пока сохраняется возможность договоренности по украинскому треку, Лондон уже прорабатывает воздействие на иные чувствительные точки, где потенциально возможно формирование новых очагов напряженности.

Формула о «жесткой силе» сопровождается вполне конкретным набором инструментов. В официальной риторике «дезинформация», «кибератаки» и «саботаж» описываются как новая реальность. На практике речь идет о диверсионном воздействии на когнитивную среду общества, критическую инфраструктуру, усложнении логистических цепочек и давлении на ресурсные потоки — энергетические, транспортные, финансовые и коммуникационные. Конкуренция переносится в пространство, где формального объявления войны более не требуется.

Глава MI6 Блейз Метревели в программной речи охарактеризовала ситуацию как «пространство между миром и войной» и подчеркнула, что «линия фронта повсюду».

Тем самым фактически признается переход к серой зоне как основному полю противоборства.

Военная стратегия Великобритании 2025 года подтверждает переход к перманентной гибридной войне в серой зоне и закрепляет концепцию «оборонного дивиденда»: рост военных расходов рассматривается как элемент промышленной политики.

В более широком контексте украинский конфликт выполняет для Лондона системную функцию. Он поддерживает высокий уровень мобилизации, обосновывает рост оборонных бюджетов и формирует спрос на британские технологии, аналитические решения и финансовые сервисы — от страхования и экспертизы до санкционного комплаенса и коммуникационных услуг.

Подобная логика звучала и в выступлениях западных стратегов, входящих в британскую орбиту. Бывший директор ЦРУ и известный англофил Дэвид Петреус отмечал, что Украина должна превратиться в оборонный хаб и площадку испытания ключевых западных вооружений, что предполагает ее встраивание в постоянную инфраструктуру безопасности, но при этом, очевидно, не предполагает достижения долгосрочного мира на Украине.

Так, в январе 2026 года был запущен Brave1 Dataroom совместно с британским офисом Palantir. Военный конфликт приобретает измерение технологического соревнования, где данные становятся стратегическим ресурсом. Контроль над ними означает влияние на темп инноваций и конфигурацию будущих вооружений.

13 февраля 2026 года объявлено о выделении более £400 млн на развитие гиперзвуковых и дальнобойных систем в кооперации с Францией, Германией и Италией. Это часть долгосрочного цикла развития производственных мощностей в рамках принятого курса на подготовку Европы к «большому конфликту».

Практическое оформление этой стратегии особенно заметно на северном направлении. 11 февраля 2026 года объявлено об удвоении британского контингента в Норвегии до 2 тыс. военнослужащих. Подтверждено участие в миссии NATO Arctic Sentry (Арктический часовой) и в формате JEF.

12 февраля 2026 года на 33-й встрече Контактной группы по обороне Украины в Брюсселе министр обороны Британии Джон Хили объявил о пакете военной помощи свыше £500 млн. В него вошли новые ракеты и системы ПВО, финансирование инициативы НАТО PURL, 1000 многоцелевых ракет LMM, средства на организацию производства и обслуживания пусковых установок Rapid Ranger на территории Украины, дополнительные зенитные ракеты и артиллерийские боеприпасы. Обсуждались приоритеты 2026 года, обмен разведданными, графики поставок и перспективы «коалиции желающих». По словам Хили, союзники остаются максимально консолидированными.

14 февраля авианосная группа была направлена в Северную Атлантику для защиты подводной инфраструктуры. Ранее, в январе 2025 года, была активирована система Nordic Warden, которая подразумевает запуск полномасштабной охоты на теневой флот России. Север постепенно превращается в полноценное направление с постоянным военным присутствием, развитой разведывательной инфраструктурой и налаженными механизмами координации.

В совокупности это формирует сетевую модель, в которой Лондон претендует на роль центрального координатора, консолидируя вокруг себя коалицию государств, ориентированных на углубление военной мобилизации Европы.

В этой структуре война выступает встроенным механизмом перераспределения влияния и удержания стратегических позиций и становится функциональным элементом всей формируемой архитектуры.

Она обеспечивает постоянную мобилизацию союзников, оправдывает институциональное закрепление британской координационной роли, ускоряет милитаризацию европейской экономики и формирует устойчивую зависимость от британских стандартов, технологий, аналитических и коммуникационных ресурсов. Украина при этом остается ключевой точкой сборки сети, при этом вокруг нее структурируется более широкая система, распространяющаяся на Север, Балтику, Кавказ, Африку, Арктику и другие чувствительные направления.

Судя по динамике, эта сеть разворачивается одновременно по линии ужесточения противостояния с Россией и по линии тихого сопротивления курсу администрации Трампа.

Мюнхен-2026 показал, что Лондон стремится закрепить за собой лидерство через правила, механизмы координации и сеть союзных форматов.

По сути, речь идет о выстраивании единой системы — военной, инфраструктурной, финансовой и информационной, которая создает режим постоянного давления и контролируемой конкуренции и позволяет Британии сохранять роль центрального узла европейской безопасности.

Для Лондона затяжной конфликт — способ одновременно пытаться истощать Россию и переждать политический цикл в США, рассчитывая закрепиться в роли центрального координатора новой ресурсной и оборонной архитектуры Европы. При этом расхождение между лондонской стратегией и текущим американским политическим курсом создает пространство для ситуативных коалиций и открывает окно возможностей, позволяющее целенаправленно воздействовать на структуру сил, заинтересованных в поддержании перманентного конфликта.

Для России это вызов, требующий понимания глубинной механики британской стратегии. Британия ведет войну многомерную — на суше, на море, под водой, в цифре и в умах. Ответ должен лежать в той же многомерной плоскости: с холодным расчетом, без иллюзий и с фокусом на вскрытие внутренних противоречий этой сложной, но далеко не вечной и далеко не неуязвимой сети.

Олег Яновский, преподаватель кафедры политической теории МГИМО, член Совета по внешней и оборонной политике