Таксаторы и бичи. Первооткрыватели сибирской тайги

Работа таксаторов и до войны, и после нее, вплоть до конца семидесятых годов, проходила в жестких экспедиционных условиях, в совершенно не изведанной тайге, полной тайн и опасностей, в местах, расположенных в сотнях километров от ближайших населенных пунктов. Туда приходилось добираться на деревянных лодках, конях, оленях, гидросамолетами, нагруженных продуктами и таборным имуществом. Таксаторы и экспедиционные рабочие—бичи, без всяких средств от гнуса, с конца апреля и до ноября находились в тайге, выполняя работы по приведению лесов в известность.

Для работы в лесоустроительных экспедициях в качестве рабочих всегда брали бичей, самых выносливых и надежных рабочих. Так кто же эти бичи, без которых в ту пору не могла обойтись ни одна производственная экспедиция.

Канула в небытие страна, а вместе с ней эпоха строительства коммунизма. Остались от нее газеты и журналы, наполненные отчетами об успешном завершении различных промышленных объектов, об открытии месторождений угля, руды, нефти, докладов о битвах за урожай, хвалебных статей о новой, рождающейся в муках цивилизации, несущей счастливую жизнь будущим внукам и правнукам. и повсюду превозносились заслуги сознательного советского человека, к которому относились все рабочие и крестьяне, не сидевшие в лагерях. Но совершенно ничего не говорилось о других строителях заводов и городов Сибири и дальнего востока, о заслугах людей, осужденных за правое и неправое дело, заслоняя их работу трудовыми достижениями комсомола. и совершенно ничего не было известно о многотысячной армии людей, освободившихся из лагерей, работающих в различных экспедициях, которых называли в ту пору «бичами». О них тогда никто не знал, а если и знал, то относил их к «бомжам», «бродягам», к опустившимся людям. Сознательные строители коммунизма избегали о них говорить и с ухмылкой разъясняли интересующимся аббревиатуру слова «бич»: бывший интеллигентный человек. в какой-то степени они были правы.

А бичи были братья, сестры и отцы тех героев, имена которых превозносились каждый день в печати, по радио и телевидению. Это бывшие заключенные, виновные и невиновные, отсидевшие в лагерях различные сроки. Освободившись из заключения и помыкавшись на воле, одни из них все-таки как-то возвращались к своей прежней работе до зоны, другие снова занимались своим уголовно наказуемым ремеслом, а остальные, отверженные властями, друзьями и родней уходили работать в многочисленные производственные геологические, геофизические, геодезические и лесоустроительные экспедиции. Никто из обычных рабочих, вербованных или комсомольцев-романтиков, не выдерживал таежных будней экспедиций—многокилометровые переходы в горах, в дикой тайге, в болотах, ночевок у костров там, где застанет ночь, битье глубоких шурфов, прорубку и промер просек, строительство геодезических знаков, житье в протекающих палатках, питание скудной пищей из сухой картошки, сухарей, лапши и тушенки, ежедневно сатанея от гнуса. Нахлебавшись таежной романтики, далекой от красивых песен про «голубую тайгу», «танцы на палубе», эти романтики, приехавшие «за туманом и за запахом тайги» вскоре покидали экспедиции. Экспедициям требовались не романтики, а работяги, привычные к тяжелому труду и походным неудобствам, работяги, которых не надо было заманивать, уговаривать, вербовать. и вот этими работягами и становились бывшие зеки, которых принимали часто на работу по справке об освобождении, не обращая внимания на их биографию, на отсутствие паспортов. Заполучив желанное место работы и небольшой аванс, который тут же после оформления на работу пропивался, они улетали, уплывали, уходили с инженерами в самые отдаленные неизведанные «медвежьи углы» и там вкалывали пуще, чем в лагерях, наконец-то ощущая себя нужными и даже незаменимыми людьми. инженерно-технические работники лесных экспедиций относились к ним, как равным себе, деля хлеб, чай, сахар поровну, питаясь из одного котла. их никогда никто не оскорблял, не унижал, не обсчитывал, и эти рабочие шли с иТр-профессионалами буквально в огонь и в воду.

Инженерно-технические работники возвращались в Новосибирск, где до следующей весны обрабатывали материалы полевого сезона.

Рабочие —бывшие зеки—увольнялись, получали расчет, и у них опять возникала проблема—добираться до дома, покинутого не по своей воле до отсидки, или где-то устраиваться на работу. Не добравшись до дому, они, как правило, снова уходили на полевой сезон в другие зимние экспедиции, где их принимали с охотой. и со временем во всех производственных экспедициях, и только в них, и, в частности, лесных стал формироваться особый род людей, не имеющих постоянной работы, переходивших работать из одной экспедиции в другую после завершения полевого сезона. многие из них стали работать в течение многих сезонов в одних и тех же экспедициях, каждый раз дожидаясь их прибытия в аэропортах, на дебаркадерах, в отдаленных сибирских городках и деревушках. Этих людей в ту пору стали прозывать «бичами», и сами эти рабочие именовали себя этой же «кличкой». а эта «кличка» пошла из владивостока, и она началась со списанных на берег моряков и бывших зеков, работавших, как правило,временно на разгрузке и погрузке судов. Они обычно жили вокруг порта на берегу в наскоро сколоченных лачугах или на постое в избушках. все портовые работники, их именовали «бичами», как людей, временно не работавших и живущих на берегу. Происхождение этой «клички» от английского слова «beach»—берег. Так что если называть этого рабочего строго по-английски, то он будет «beach worker»—береговой рабочий. и это название никак не вяжется с придуманным названием обывателя—«бывший интеллигентный человек», хотя и в нем присутствует своя сермяжная правда.