Возникновение призрака «позиционного тупика» в конце прошлого века и поиск путей выхода

                                                                                       Предисловие

В журнале "Армейский сборник" в сентябре 2024 года была размещена статья  -К вопросу о "позиционном тупике" ./35 лет назад началась 17/01/1991 Операция "Буря в пустыне". 

Автор

А.И. Калистратов (полковник в отставке), который является редактором отдела, кандидатом военных наук и профессором, и он служил в Советской армии, а затем в Вооруженных Силах Российской Федерации. Он работает в журнале "Армейский сборник", где числится в составе редакции. 

Здесь часть, остальное по ссылке.https://army.ric.mil.ru/Stati/item/596309  Возможно будет интересно.  

/... Военная мысль развитых стран заработала в поиске нового обычного оружия, по эффективности сравнимого с тактическим ядерным.../

      Возникновение призрака «позиционного тупика» в конце прошлого века и поиск путей выхода

/....Такое оружие было найдено, и оно оказалось высокоточным оружием (ВТО). Первоначально это были дистанционно управляемые и самоуправляемые авиационные средства поражения класса «воздух – поверхность». Затем пришел черед управляемых ракет: от противотанковых ракетных комплексов (ПТРК) до оперативных и тактических ракет, управляемых крылатых ракет, ракет РСЗО и управляемых артиллерийских снарядов.
Теперь об эффективности ВТО. Для уничтожения танковой роты (нанесения потерь свыше 50 %), атакующей на фронте протяженностью примерно в километр, потребуется ядерный боеприпас мощностью не менее 10 кт (радиус выхода танков из строя 0,4 км), да и то при попадании точно в центр боевого порядка, что не просто. Этот же эффект достигается при удачном применении 10–15 управляемых артиллерийских снарядов (УАС) типа «Краснополь» или Copperhead при несравнимых экологических последствиях.
Вот реальный боевой пример эффективности ВТО. Это бой 24-й мд (США) с остатками одной их лучших иракских дивизий — тд «Хаммурапи» 2.03.1991 г., когда иракцы попытались ускользнуть от Многонациональных сил (МНС) по дамбе через реку Евфрат. Американский разведывательный вертолет своевременно обнаружил отходящего противника и 18 боевых вертолетов АН-64 Apach 1-го батальона 24-го птвп дивизионной бригады армейской авиации нанесли удар по колонне. Вертолеты выпустили 107 противотанковых управляемых ракет (ПТУР) Hellfire с тепловыми головками самонаведения, которые уничтожили 102 боевые бронированные машины без потерь боевых вертолетов, так как в зону действительного огня прикрывавших колонну средств ПВО они не входили [3, с. 320]. Подобный эффект мог быть достигнут лишь применением двух тактических ядерных боеприпасов мощностью не менее 200 кт каждый, да и то при оптимальном попадании по колонне.
Реальный призрак «позиционного тупика» появился из небытия после массового оснащения подразделений сухопутных войск ПТРК, поскольку высокая эффективность ПТУР реально грозила вымести бронетанковую технику с поля боя. Судите сами: только один египетский оператор ПТРК советского производства «Малютка» Абдул Аата за один день боя 6 октября 1973 г. уничтожил 23 израильских танка, причем 8 танков M60 американского производства он поразил в течении одного часа (!) [4].
К началу 80-х годов американский мотопехотный батальон на БМП Bradley имел на вооружении более 100 пусковых установок ПТРК (54 БМП, 6 БРМ, 12 самоходных ПТРК TOW, 36 переносных Dagon, позже вместо них — порядка 40 Javelin). При нормальном фронте обороны в 5 км плотность ПТРК была столь высока, что даже после уничтожения половины их состава в ходе огневой подготовки и поддержки атаки (что маловероятно) оставалось более 10 ПТРК на километр. Если батальон поддерживался авиацией и артиллерией с управляемым оружием, ни о каком наступлении и речи не могло идти – пришлось бы вынужденно перейти к позиционной борьбе.
Советская военная мысль нашла следующий выход из грозящего «позиционного тупика»: во-первых, в значительной степени были резко увеличены количественно-качественный состав и возможности сил и средств войсковой ПВО; во-вторых, был найден и отработан новый способ артиллерийской поддержки атаки – путем создания перед боевыми порядками наступающих частей и подразделений так называемой «подвижной огневой зоны» (ПогЗ) (рис. 3).

Рис. 3. Артиллерийская поддержка атаки мотострелкового полка методом подвижной огневой зоны, состоящей из трех рубежей (вариант)

Подвижная огневая зона (ПОгЗ) — глубокая сплошная огневая завеса, создаваемая, перед фронтом своих атакующих войск одновременно на 3–5 рубежах и смещающаяся в глубину обороны противника по мере их продвижения. Применяется на направлении главного удара при прорыве подготовленной обороны с высокой плотностью противотанковых средств, может проводиться на глубину обороны батальонов 1-го эшелона противника. В ВС РФ первый рубеж ПогЗ обычно назначают по переднему краю обороны противника, последующие — через 150–200 м один от другого. Для удобства управления все рубежи делят на группы рубежей, каждой из них присваивается наименование по названиям хищных зверей (напр., «Лев», «Тигр» и т. п.). Рубежи в каждой группе нумеруют, начиная с ближнего («Лев-1», «Лев-2», «Лев-3» и т. д.) [5].
Подобный способ артиллерийской поддержки, особенно когда первый рубеж зоны с применением снарядов на воздушных разрывах находится прямо над боевой линией атакующих бронемашин («осколочный зонтик»), фактически исключает возможность применения любых противотанковых средств, в т. ч. и ударных дронов (см. заставку), однако требует большого количества артиллерии и боеприпасов, а также высокого искусства управления огнем артиллерии. В этих условиях на 1 км участка прорыва требуется 3–5 артиллерийских дивизионов (в зависимости от количества рубежей в зоне). Впрочем советская армия могла себе это позволить.
Западная военная мысль столкнулась с проблемой преодоления прочной позиционной обороны в ходе операции «Буря в пустыне» (1990/91 гг.). В этой операции предстояло разгромить на территории Кувейта одиннадцать иракских дивизий (из которых пять танковых и одна механизированная), занимавших хорошо подготовленную по всем правилам советского военно-инженерного искусства позиционную оборону. Каким же образом командование Многонациональных сил (МНС) избежало позиционных действий?
Во-первых, была сделана ставка на дистанционный разгром противника в ходе предварительно проведенной воздушной операции. По первоначальному замыслу, перед наступлением наземных войск предполагалось в течение 6–8 суток провести воздушную наступательную операцию (рис. 4).

Рис. 4. Принципиальная схема построения воздушной наступательной операции МНС в 1991 г.

После трех суток проведения этой операции выяснилось, что эффективность огневых ударов из-за хорошего уровня маскировки и инженерного оборудования иракских объектов оказалась значительно ниже расчетной (и это при полном бездействии их ПВО). Поэтому в интересах достижения поставленных целей воздушная наступательная операция плавно перетекла в 38-суточную воздушную кампанию, по результатам которой наземные войска МНС выполнили свои основные задачи за 100 часов ведения активных наступательных действий (вместо планируемых 15 суток). Всего за кампанию были проведены три воздушные операции и осуществлено 24700 самолето-вылетов ударной авиации.
Эффективность воздушной кампании была довольно высока. Сразу же оказались подавленными системы разведки, ПВО, государственного и военного управления страны. В последующем были разрушены важнейшие объекты экономики государства и государственной инфраструктуры.
Огромные потери понесли группировки сухопутных войск Ирака. Так, средняя укомплектованность дивизий 4 AК оказалась в пределах 58 %, 7 АК — 42 %, ближайших оперативных резервов — 50–60 %, глубоких оперативных резервов — дивизий Республиканской гвардии — 60 %, т.е. потери соединений составили от 40 до 58 % [3, с. 207]. Кроме того, важным достижением было почти полное разрушение ударами авиации системы инженерных заграждений перед передним краем обороны иракских войск.
Однако самыми тяжелыми последствиями бомбардировок были не физические потери, а основательный подрыв морального духа населения и войск, ведь не случайно из З6З объектов, подвергшихся поражению в ходе массированных огневых ударов MНC, 161 (45 %) составили объекты тыла и коммуникаций. Без управления, воды, еды, горючего и боеприпасов много не повоюешь, особенно в пустыне.
Во-вторых, командованию МНС удалось эффективно обмануть иракцев, убедительно продемонстрировав сосредоточение главной ударной группировки (7-го АК США) с ложной целью наступления вдоль морского побережья навстречу оперативному морскому десанту, намерения высадки которого были умело показаны. Это вынудило иракцев строить позиционную оборону фронтом на юг, а резервы приберечь для отражения десанта. На завершающем этапе воздушной кампании корпус под прикрытием атакующих с фронта арабских дивизий после грандиозной перегруппировки в пустыне охватил открытый правый фланг группировки иракских войск, где не было никаких укреплений, а 18-й ВДК (США) силами 24-й мд, бронекавалерийского полка и аэромобильных формирований 101-й вшд (США) обошел ее с тыла, что и привело к окончательному разгрому 11 иракских дивизий за четверо суток наступления.
При этом для прорыва сильной позиционной обороны 26-й пд иракской армии в интересах обеспечения свободы маневра главных сил 7АК (США) впервые массировано были применены кассетные боеприпасы (11 тыс. снарядов и 414 ракет РСЗО), которые за 30 минут ведения огня обрушили на головы иракцев более чем 600 тыс. кумулятивно-осколо­чных боевых элементов, что позволило 1 мд (США) преодолеть оборону противника за 3 часа вместо планируемых 18 и практически без потерь вместо прогнозируемых 40 %.
В-третьих, следует отметить умелое использование МНС своего военно-технического превосходства. Например, поскольку иракцы имели ограниченное количество приборов ночного видения, тепловизионных прицелов и приборов наблюдения не имели вовсе, а формирования МНС были оснащены ими тотально, то МНС наступательные действия вели преимущественно ночью, что неизбежно приводило к успеху и т.п. Как видим, и здесь длительной позиционной борьбы не получилось.../