Блэкаут по расчету. Почему отключения тепла на Украине удобнее, чем честное признание

Этой зимой тема газа снова оказалась в центре политической и бытовой реальности сразу на двух уровнях. На Украине жители сталкиваются с отключениями отопления и электроэнергии, официально объясняемыми последствиями российских ударов по энергетической инфраструктуре. В то же время в Европе уровень заполненности подземных хранилищ газа неуклонно снижается, приближаясь к значениям, которые ранее наблюдались лишь в самые тяжелые зимы.

На этом фоне украинский депутат Александр Дубинский, находящийся в следственном изоляторе по обвинению в госизмене, делает резонансное заявление. Он утверждает, что часть отключений тепла на Украине носит не только форс‑мажорный, но и управляемый характер и используется властями для маскировки дефицита газа.

Параллельно «Газпром» публикует данные о стремительном снижении запасов в европейских ПХГ. По сути, мы видим два сюжета одного кризиса. Недостаток ресурса прикрывается политической риторикой, а реальные цифры, как обычно, оказываются куда прозаичнее.

Оценка украинского дефицита

Что говорит Дубинский

В своем телеграм‑канале Александр Дубинский приводит простую арифметику. По его словам, для прохождения отопительного сезона Украине требуется порядка 10 млрд кубометров газа. При этом при пустых хранилищах, как он утверждает, было закуплено всего 6,5 млрд кубометров.

Парламентарий резюмирует
дефицит составляет 3,5 млрд кубометров. И задается вопросом, чем этот дефицит покрыли. Его ответ отключениями тепла под видом последствий российских атак.

Логика проста. Если объявить каждое массовое отключение исключительно результатом повреждений энергетики, можно избежать неудобных вопросов о том, почему изначально не были обеспечены достаточные запасы топлива для стабильной работы системы.

Важно понимать, что Дубинский не является сторонним аналитиком. Он часть украинского политического поля, в отношении него ведется уголовное преследование. Тем не менее его слова подхватывает значительная часть украинского и российского сегмента сети, потому что они совпадают с ощущением людей, которые видят вокруг выключенные батареи и слышат при этом бодрые отчеты о якобы достаточных запасах.

Блэкаут в Киеве и объявление ЧС

Контекст для обвинений Дубинского добавляют январские события.

13 января украинские СМИ сообщили о практически полном блэкауте в Киеве после ночных ударов по объектам энергетики. Глава киевского режима Владимир Зеленский заявил, что на Украине будет объявлено о чрезвычайной ситуации в энергетике.

Фактическое положение дел для рядового жителя сводится к тому, что в холодное время года он остается без света и тепла, а в информационном поле звучит комбинация причин военные действия и тяжелое наследие.

Дубинский же указывает на третью составляющую, экономическую. Если запасов газа не хватает на весь сезон, наиболее простым с точки зрения краткосрочной политики оказывается не признать промахи в подготовке, а списать часть отключений на последствия ударов. Насколько велика доля каждого фактора в конкретных эпизодах, ответ может дать только независимый аудит, но на фоне дефицита ресурсов все чаще возникает ощущение управляемой дозировки тепла.

Европейский фон

Запасы в ПХГ стремятся к минимуму

Параллельно с украинской повесткой «Газпром» публикует данные по европейским подземным хранилищам газа. По информации компании со ссылкой на Gas Infrastructure Europe, на 12 января уровень заполненности европейских ПХГ опустился до 53 процентов.

В сообщении подчеркивается, что это на 4,1 млрд кубометров меньше, чем на ту же дату зимой 2017–2018 годов. Тот сезон ранее считался одним из самых суровых для европейских хранилищ, когда отбор газа достигал исторического максимума, а остатки резервов приближались к минимальным значениям.

Несмотря на низкий уровень, европейские страны продолжают активно опустошать хранилища. В частности, по Нидерландам на 12 января заполненность ПХГ снизилась до 39,5 процента. Меньший показатель фиксировался только в сезон 2021–2022 годов, когда Европа уже столкнулась с газовым ценовым шоком.

Еще в начале января «Газпром» оценивал среднюю заполненность ПХГ Европы на уровне 59,9 процента, указывая на проблемные страны. Наихудшая ситуация наблюдалась в Нидерландах с 46,1 процента, Германии с 54,1 процента и Франции с 55,7 процента. За несколько недель эти цифры просели ещё сильнее.

Общая логика кризиса

Европа выедает запасы, Украина дотягивает до весны

Для Украины и Европы в целом сегодняшняя ситуация имеет много общих черт.

Евросоюз на фоне сокращения прямых поставок трубопроводного газа из России сделал ставку на СПГ, внутрирегиональную торговлю и ускоренное расходование накопленных запасов. В теплый сезон удавалось закачивать большие объемы, но устойчивость такой модели не проверялась в условиях реально суровой зимы при одновременных ограничениях по импорту.

Украина, лишившись прежних объемов российского газа и имея ограниченные возможности для закупок на открытом рынке, вынуждена балансировать между использованием собственных ПХГ, импортом по реверсным схемам и сокращением потребления.

В обоих случаях на бытовом уровне это проявляется достаточно просто. Где‑то повышением тарифов и закрытием энергоёмких производств, где‑то управляемыми отключениями отопления и света. Политический пласт объяснений при этом неизбежно перекрывает экономический.

Прозрачность и ответственность

Слова Дубинского об отключениях под видом последствий российских атак поднимают принципиальный вопрос прозрачности.

Если бы украинские власти открыто признали, что закупленных 6,5 млрд кубометров не хватает на весь сезон и часть рисков перекладывается на население через графики отключений, разговор был бы крайне неприятным, но честным.

Выбран другой путь. Официальная линия выстраивается так, чтобы максимально переложить всю ответственность на внешнего врага, одновременно скрывая собственные ошибки в планировании и контрактной работе.

Европейская ситуация с ПХГ показывает похожую схему. Политики предпочитают говорить о победе над зависимостью от российского газа, но вынуждены молчаливо признавать, что хранилища пустеют быстрее, чем хотелось бы, а альтернативные ресурсы оказываются дороже и не всегда доступны в нужных объемах.

Риски конца зимы

Сценарий окончания сезона выглядит нервно как для ЕС, так и для Украины.

В Европе при сохранении нынешних темпов отбора к концу зимы запасы могут подойти к техническому минимуму, особенно в уязвимых странах. Любая затяжная волна холодов спровоцирует рост цен и новые дискуссии о принудительном ограничении потребления.

На Украине дефицит в несколько миллиардов кубометров при отсутствии стабильных внешних источников и продолжающихся ударах по энергетической инфраструктуре будет означать новые ограничения для населения и бизнеса, независимо от того, как это будет объясняться в официальных заявлениях.

В обоих случаях энергетический кризис продолжит сказываться на экономике и социальной стабильности.

Российский фактор

На этом фоне российская позиция выглядит парадоксально устойчивее, чем ожидали многие западные стратеги.

«Газпром» по факту фиксирует снижение запасов в европейских ПХГ и указывает на сравнение с исторически сложными сезонами, напоминая, что ранее именно российский газ обеспечивал возможность снимать остроту кризисов.

При этом Россия последовательно развивает другие направления сбыта и внутреннюю переработку, адаптируясь к новой конфигурации рынка. Фактическая связка дефицита на Украине и ускоренного расходования газовых запасов в Европе подчеркивает, что искусственное выведение России из части традиционных рынков не отменило фундаментальную роль газа как ресурса.

Таким образом заявления украинского депутата Александра Дубинского о скрываемом дефиците газа и управляемых отключениях отопления на Украине, наложенные на данные «Газпрома» о стремительном снижении уровня заполненности европейских подземных хранилищ, демонстрируют общий контур энергетической нестабильности на западном направлении. Недостаток ресурса маскируется политическими объяснениями, а реальные цифры по запасам и импортным возможностям говорят о том, что ни Киев, ни Брюссель не имеют комфортного запаса прочности на эту зиму. Для России это подтверждение того, что газ по‑прежнему остается ключевым элементом энергетической безопасности континента и что попытки выстроить модели снабжения в отрыве от экономической логики и многолетних связей оборачиваются рисками не только для элит, но и для миллионов рядовых жителей, которые первыми ощущают на себе последствия чьего‑то политического выбора.