Каннибалы, людоеды, антропофаги…

Франц Ниенштедт, 1622 Страшный голод в Ливонии 1601–1603 гг. 

Теперь я должен рассказать об ужасных горестях, которые я пережил в Лифляндии в 1601 и 1602 гг.

В 1601 г. в Лифляндии вымерзли все хлеба, особенно яровые, а которое зерно дозрело из ржи в некоторых местах, то было по всей стране опустошено и попорчено неприятелем и своими.

А у бедных поселян (казаки и поляки) под пыткой вывёртывали (растягивали) члены, клали на огонь и жгли, чтобы они не могли ничего утаить от жестоких мучений, они должны были вырывать из земли всё, что спрятали; у них отбирали даже хлеб из печи и изо рта, снимали одежду с тела; у них не осталось ни горшка, ни котла, в котором бы они могли сварить какой-нибудь травы с поля, они растирали в лотках и корытах зелёную траву горячими камнями и глотали ее без соли и запивали холодной водой, должны были лежать на свету нагими; у них не осталось ни одного топора, которым можно было бы срубить хоть полено топлива.

Оттого они распухли как колоды; все хаты, деревни, дороги, по которым шли войска, были полны трупами мужчин, женщин и детей, так как ни собаки при дороге, ни птицы небесные, ни дикие звери не могли жрать всех трупов, а когда маркитанты встречали кучки народа из 15, 20, 30 чел. и спрашивали их, куда они идут, то они отвечали: в Ригу, в Ригу!
Когда же купцы замечали им, что невозможно, чтобы они все могли там прокормиться, то они отвечали, что им ведь все равно, где их уложит голод; им было и то уже утешением, чтобы быть похороненными в Риге, так как иначе они должны были быть сожраны псами и волками.

В имении Фрица Крюднера один крестьянин вышел из своей хаты, заперев в ней своих детей, чтобы не видеть, как они погибают, взял одного ребёнка за руку и ушёл, чтобы тот не видел, как умрут остальные дети. Где же смерть настигла его с этим одним ребёнком — я не знаю.

В Зонцельском имении при дороге лежала мёртвая лошадь. Тогда один крестьянин хотел привезти её к себе в пищу для себя и своих и для этого одолжил от другого крестьянина его лошадь. Но в то время как он взвалил мёртвую лошадь на сани, вдруг настигает его какой-то безжалостный солдат и выпрягает одолженную лошадь из саней.

В Роопском округе достойный доверия человек видел, как пять человек лежали при дороге вокруг мёртвой лошади и, так как у них не было ножа, рвали ее зубами.
В лемзальском укреплении у одного сапожника сгорела по его неосторожности хата и сам он в ней закоптел и изжарился, тогда голодные люди объели у трупа этого сапожника ноги и руки.

В Берзонском имении 16 человек до такой степени были одолены голодом, что одного человека убили, разделили между собой и съели.

В Гониггофе, одном из имений помещиков Дона, изголодавшийся немецкий парень лежал над мёртвою лошадью и отрывал мясо зубами.

Один крестьянин убил и сварил свою собственную жену, а её брата затем пригласил к себе в гости, который от ужаса и трепета, когда услышал это, заколол себя. А ещё один крестьянин задушил и съел своих трех детей, и этот голод, когда люди съедали свои собственные испражнения, объедали свои руки и ноги, продолжался до 1603 г.

4 марта в Дерпте один крестьянин публично на рынке сжарил и съел человеческую руку. Другой изголодавшийся шведский солдат отрывал зубами мясо от своей правой руки и мясо поедал.
Во время этой же осады одна женщина поела своих собственных детей и после этого закололась.

Иоганн Брамбах, 1603

...по всей Лифляндии, в особенности же в округе Динабургском (Даугавпилс — Прим. ред.), свирепствовали такая дороговизна и неслыханный голод, что несчастные люди собирали всякую падаль на полях, снимали с виселицы трупы повешенных и вырывали из могил покойников, употребляя все это в пищу.

Попущением Божьим дошло даже до того, что убивали родители собственных детей, дети — родителей, мужья — жён и съедали, как об этом подробно рассказывается в прилагаемом повествовании, полученном нами в Риге.

Аракел Даврижеци, †1670

Началось всё с бесчинств бандитов Чёрного писаря (Кара-Языджи) в 1599 году...
Этот голод практически совпал по времени с жутким голодом на Руси — с началом Великой смуты.

Все они были джалалии, не повиновавшиеся царю. Они не обосновывались нигде на житье, а разоряли и разрушали страну; и откуда бы ни дошла до них весть о созидании — устремлялись туда, спеша поспеть, и, разорив, опустошали и предавали огню всё, что было уже создано.

И от окрестностей Константинополя до города Еревана, от Багдада до Дамур-Гапу (Дербента — Прим. ред.), от Белого (Средиземного — Прим. ред.) моря до Чёрного в пределах очерченных нами границ — все эти страны разорили они и осквернили. И по этой причине земледельцы и хлебопашцы, где бы они ни были, убегали в страхе и ужасе, укреплялись в крепостях, и замках, и горных пещерах и не могли заниматься земледелием. И посему прекращены были вовсе сев и жатва, обмолот и сбор, и появилась скудость хлеба и всякой снеди, и нельзя было ничего раздобыть, а если даже в иных местах можно было добыть, то цены были [очень] высокие.

И в эту пору скудости налетела на все средиземные области саранча и поразила сразу всю страну, съела траву, растительность и всю зелень, какая только была. После этого начался жестокий голод и совсем не стало хлеба и снеди и вообще съестного. И тогда армяне рассеялись, и каждый ушёл куда глаза глядят в поисках места, где можно было спастись и выжить.

И как уже было сказано, во время голода иные рассеялись и ушли, а оставшиеся в средиземных областях из-за отсутствия хлеба начали есть животных — быков и овец.

А когда иссякли чистые твари, голод вынудил их поедать тварей поганых: лошадей, мулов, ослов и иных нечистых тварей, вплоть до собак и кошек и прочего, что только попадало под руку.

А когда голод еще более усилился, начали есть мертвецов; [их уже] не хоронили, а поедали, ибо голод царил по всей стране. И часто в разных местах стали хватать людей и съедать их живьём. Как рассказывали нам, в Араратской области, в селении, называемом Ошакан, какой-то человек тайно вырыл в своем доме погреб, обманом приводил к себе чужаков, убивал, хранил в том погребе и каждый день понемногу ел. Позже об этом узнали жители деревни и силой выгнали его из деревни.

В селении, называемом Бджни, как-то путники, проходившие через него, увидели дым, поднимающийся из [трубы] одного из домов, и, отметив, вошли в дом и увидели там трёх женщин, подвесивших котел [над огнём] и варивших пищу; когда они приподняли крышку, стали видны кисти рук и иные [части] человечьего тела, которое [женщины] варили, чтобы съесть. Тогда они вынудили женщин к признанию, и те сказали: «Вынуждаемые голодом — ведь нам нечего есть, — обманом завлекаем к себе людей, проходящих мимо, и убив, варим и съедаем».
И съедали не только посторонних — мужчины и женщины съедали также и своих детей.

От страха перед волками-людоедами прекратилось движение по пешеходным дорогам. И настолько обнаглели волки [и перестали бояться] людей, что приходили в селение, забирались в дома и, где видели дитя, спящее в постели, в колыбели или на руках у матери, накидывались, насильно вырывали его из рук, или, стащив из колыбели, убегали и пожирали. Было множество людей, видевших это своими глазами. Они рассказывали мне все, что видели, — удивительные и ужасные истории.

Нынче многие из похищенных в то время волками детей живы; они стали настоящими мужчинами, постарели. У них на голове, лице и других местах на теле [по сей день] видны разодранные и растерзанные следы волчьих клыков. Когда мы спрашивали их о рубцах, они отвечали: «Волки, схватив, утащили меня, чтобы съесть, но собралось много людей, и они сообща спасли меня из волчьей пасти».

Начался голод этот в 1055 (1606) году... сильный голод, [распространился] от Стамбула до Тавриза и от Багдада до Дамур-Гапу... В тот год голод был не сильный и не жестокий; с наступлением 1056 (1607) года и в 1057 (1608) году он резко усилился, когда же наступил 1058 (1609) год, он пошел на убыль и в 1059 (1610) году вовсе кончился милостью всемилосердного бога.

Истинная, ужасная и неслыханная история о случившемся в Лифляндии, в округе Динабургском, написанная тамошним пастором, господином Фридрихом Энгельке

1. Во-первых, в имении фрау Фриц Плятешен в январе 1602 г. две женщины и парень 15-ти лет, по прозвищу Цалитт, съели пятерых человек. Все трое были сожжены в бане.
2. В том же имении крестьянин, по фамилии Думп, съел большое число покойников, как умерших естественной смертью, так и снятых им с колеса и виселицы, а равно и погибших с голоду на дороге, о чем свидетельствует управляющий имением Яков Гроневольдт.
3. Видели ещё, как три человека заволокли на постоялый двор фрау Фриц Плятешен дохлую лошадь, которую и съели. А когда некто пустил в лес своего коня, то несколько человек, истомлённые голодом, убили его, перервав горло, с тем, чтобы воспользоваться конским мясом.
4. По свидетельству Иоакима Фридевольдта, один крестьянин литовец, содержавший постоялый двор или корчму на княжеской плотине, в усадьбе Олоф, Борнской волости варил в большом количестве человеческое мясо и продавал его залвипским крестьянам…

10. В усадьбе Фризендорпа его же крестьяне, вместе с литовцами, многих из ехавших на базар в Фрейдах и в Брунен употребили в пищу, вместе с их подводами, и кроме того натворили много злодейств в 10-й день декабря 1601 года.
11. Живущая близь Брунена женщина, по имени Доротоя Битлиш, убила собственных троих ребят, а также много иных людей, и всех села. 10-го марта 1602 г. засвидетельствовано Георгом Бозовиусом, ныне пастором в Виндаве, а тогда в Деммене…
27. В городе Зуббате видели, как одна из двух сестёр перерезала горло другой и, сделав из её внутренностей и крови колбасу, а мясо нажаривши в печке, съела. Засвидетельствовано Э. Э. Готгардом Будбергом из Гарсена. Случилось в середине поста 1602 г.…

31. В Эллернской волости, одна женщина, по имени Христина, съела троих собственных ребят, но имени Пётр, Мертен и Керстен, около середины поста 1602 г. Свидетель Готгардт Будберг…

Списано в Митаве, 1603 г. 25-го марта. 

Конец цитаты