В Дебальцево суд начал разбирать нападки на многодетную семью погибшего на СВО бойца

Хочется надеяться, что семья не будет разрушена. Тем более, что все социальные службы Дебальцево оценивают ситуацию положительно.

В суде в городе Дебальцево (ДНР) уже два месяца продолжается рассмотрение иска местной прокуратуры, которая хочет изъять семерых детей из семьи погибшего бойца СВО Алексея Коробкова. После того, как в начале года боец Коробков пропал без вести, его семья на многие месяцы осталась без положенных выплат и даже не могла получить ежемесячных детских пособий. Социальные службы на тот момент вместо помощи многодетной семье выявили в доме «определенную степень загрязненности», нехватку продуктов в холодильнике, «отсутствие постельного белья», школьного уголка, неподготовленность школьной формы и объявили, что семья находится в «социально-опасном положении».

На основании этого «вердикта» прокурор города Дебальцево Венцеслав Лехмус — направивший соцслужбы в атаку на бедствующую семью, — потребовал ограничить мать в родительских правах, отобрать у нее всех семерых детей и передать их на попечение органам опеки, а с вдовы погибшего бойца взыскать алименты.

Благодаря вмешательству общественников, помощи родных и друзей ситуация давно уже улучшилась, долг по выплатам семье был погашен, но прокурорские работники продолжают изыскивать аргументы для изъятия детей. Их не останавливает и то, что органы опеки уже заметили и зафиксировали устранение ранее выявленных замечаний. Более того, опека и соцобеспечение даже документально констатировали нецелесообразность ограничения матери в родительских правах и сообщили об этом суду на одном из заседаний. Но и это не произвело на прокуратуру впечатления.

На третье заседание суда 10 декабря представители прокуратуры не явились, и у семьи даже возникла надежда, что они пересмотрят свою позицию. Но, похоже, это была случайность — на четвертом заседании, состоявшемся 23 декабря, истец решил продолжать свою линию до конца и подал в суд ходатайство о рассмотрении ряда дополнительных материалов, хотя изначально в качестве обоснования искового заявления они не использовались. Видимо, это было реакцией на то, что за семью вступилась Общероссийская общественная организация защиты семьи «Родительское Всероссийское Сопротивление» (РВС). И сторона обвинения стала укреплять свои позиции, поняв, что Анна Коробкова будет не такой уж легкой добычей.

Тут давление на семью возросло, и по требованию прокуратуры медработники, опека и полиция были направлены в семью Коробковых с внезапными проверками и буквальным указанием найти новые признаки неблагополучия. Не будем комментировать подобный стиль прокуратуры. Видимо, в Дебальцево это считают допустимым.

Новое заседание суда было назначено на предпоследний день 2025 года.

30 декабря оно состоялось. Это было уже пятое заседание и только на этот раз суду удалось перейти к рассмотрению дела по существу, заслушать свидетелей и начать изучение письменных материалов дела.

Свидетелей было опрошено не много. У прокуроров были вопросы к старшей дочери — Алисе, которая, похоже, по их мнению, слишком хорошо учится в школе. Действительно, она и отличница, и староста класса, и активно участвует в деятельности Юнармии, и была премирована год назад поездкой в числе других отличившихся школьников в Казань… Правда, тогда за два дня до поездки от опеки пришло указание, почему-то запрещающее девочке ехать… Причина такого несправедливого удара по ребенку из многодетной семьи так и осталась необъясненной. Хотя каждый может догадаться, в чем тут дело…

Но вернемся к последним событиям. Опрос проходил в присутствии школьного психолога и сводился к выяснению степени участия в ее воспитании бабушки — Лины Балтянской. Именно бабушка, с которой Алиса проводит много времени, изначально и забила тревогу, что семья попала под давление опеки и прокуратуры. Прокуратура считает длительное проживание девочки у своей бабушки отягчающим обстоятельством для образа многодетной матери. Ну, что тут сказать?.. Может быть, истец, каковым, напомним, является главный прокурор Дебальцево Венцеслав Лехмус, направлявший своих подчиненных допрашивать Алису, видит что-то ненормальное в близости внучки и бабушки? Может, у него такой личный семейный опыт? Но вообще-то в России общение внутри многопоколенной семьи законами никак не запрещено, даже в наши сильно «ювенальные» уже времена. А вот допрос 12-летней девочки, пусть и в присутствии школьного психолога, но с явным намерением «вытянуть» из ребенка что-либо против ее матери — это, прямо скажем, некрасиво и приветствоваться не должно. Хотя, о чем это мы?

Впрочем, никакой компрометирующей информации прокуратура от Алисы не получила. Да ее и быть не могло. Анна Коробкова заботливая мама, семья у нее дружная, дочь помнила все обстоятельства, связанные с домашними праздниками, а также все мамины подарки (дотошные вопросы касались вещей — покупает ли их мама дочери?).

Чуть ли не главным свидетелем «обвинения» стала патронажная медсестра местной поликлиники. Со слов бабушки, отношения у патронажной сестры с семьей сложились напряженные, что выражается в ее негативном отношении к матери и детям. Что ж, так бывает, все мы хоть раз сталкивались с подобным. Но все же на судебном разбирательстве надо уметь отличать объективные свидетельства от предвзятых. Тут был явлен пример второго. Как это оценит судья — узнаем позже. Медсестра в своей речи привела лишь один конкретный факт неблагополучия (недолеченный педикулез у одного из детей, от чего не застрахована ни одна семья, проживающая в зоне боевых действий в условиях, скажем мягко, нерегулярной подачи воды), остальное же было заявлено «приблизительно», на уровне ощущений и с оговорками «точно не помню». При этом свое неприязненное отношение медработнику скрыть не удалось. Также осталось не очень понятным, почему надо приходить в семью с проверкой в 8 утра в выходной день и вменять в вину, что дети еще не завтракали?

Вообще на основании материалов дела можно констатировать, что у прокуратуры практически нет фактов, доказывающих виновное поведение Анны Коробковой, и есть явный недостаток свидетелей. Так, одним из свидетелей, показания которой были представлены суду, оказалась свекровь помощницы прокурора Другашовой, проживающая на той же улице, где и многодетная семья. Из заявления этой «соседки» следовало, что ей, в частности, не понравилось, что гулявшие летом на улице дети были несколько «грязными» и рядом с домом Коробковых несколько раз стояли автомобили, на которых приехали военнослужащие.

Но свекровь Другашовой не знала даже количества детей у Анны, не говоря о других подробностях ее жизни, что едва ли говорит о том, что ее мнение обосновано. «Соседка» показала, что детей у Анны восемь, а значит в число не приглянувшихся женщине детей, видимо, вошли ребята из окрестных домов. Из семерых детей Коробковых на улице теоретически можно увидеть лишь четверых, так как остальные слишком малы, при этом младшая дочь Настя — младенец, а трехлетний сын Николай — имеет врожденную инвалидность и постоянно находится в республиканском медцентре.

Да и потом, слушая такие характеристики, даже не знаешь, который из проступков семьи с точки зрения истца «более страшен». То, что дети гуляют не в накрахмаленных рубашках или то, что сослуживцы погибшего мужа приезжают помогать семье товарища. Мы, конечно, исключаем неприязненное отношение свекрови помощника прокурора к российским военным как таковым.

Возвращаясь к ходу заседания суда 30 декабря хотелось бы отметить, что у судьи, по всей видимости, было намерение завершить это дело в уходящем году, не перенося его на следующий. Но на этом заседании прокурор настоял на необходимости зачитывания не только решения, но и материалов дела двухлетней давности, обстоятельства которого, по утверждению истца, якобы «свидетельствуют о системном характере нарушений» со стороны многодетной матери.

В результате процесс затянулся, и с наступлением вечера, после восьми часов заседания, стало ясно, что закончить рассмотрение в этот день не удастся. Был объявлен перерыв до 22 января, когда по расписанию суда будет возможность продолжить рассмотрение дела.

Что же касается истребованного прокурором старого дела, то истец явным образом привлек эти материалы для создания негативного образа матери, которая якобы систематически не исполняет свои родительские обязанности. Обстоятельства того дела и рассматриваемого сейчас иска совершенно различные. В 2023 году суд Петровского района города Донецка рассматривал дело, инициированное органом опеки города, в отношении Анны с целью ограничить ее родительские права. Что характерно, в Донецке прокуратура выступила против ограничения родительских прав матери и добилась успеха, а истец — тогда это была опека — признал, что мать пытается улучшить ситуацию, и это у нее получается.

Суд тогда принял решение сохранить семью, Анна нашла спутника жизни, вышла за него замуж, и семья со всеми детьми решила переехать в частный дом в городе Дебальцево. Но через полтора года Коробковых постигли новые невзгоды — муж Анны погиб на фронте СВО, а выплаты семье военнослужащего прекратились.

Тем не менее прокурор Дебальцево почему-то не обращает внимания на различие обстоятельств, а также не склонен понять причины осложнения материального положения семьи в 2023 году, когда у одинокой многодетной матери в прифронтовом Донецке катастрофически не хватало средств, и она подрабатывала за скромную зарплату. Анна не теряла надежду на образование полной семьи, а пока в воспитании детей ей помогала ее мать, у которой она с детьми и проживала. В глазах прокурора эпизодические поездки Анны на работу, в ходе которых она познакомилась с Алексеем, и участие бабушки в воспитании детей превращаются в «уклонение от материнских обязанностей».

Впрочем, прокуратура в своих подозрениях почти не имеет сторонников. В характеристиках из школы, куда сейчас ходят дети Анны, отражено, что она их ежедневно отводит утром и забирает после уроков домой. Дети не пропускают школьные занятия без уважительных причин, опрятны, активны и доброжелательны. В итоге из так называемой «систематичности» наблюдается только ухудшение материального положения, произошедшее уж точно не по вине матери, а ввиду прекращения выплат семье материального довольствия погибшего на фронте мужа. В условиях и так очень скромного уровня жизни семьи потеря кормильца привела к весьма бедственному, особенно по современным меркам, положению. Причины остановки выплат позже установила военная прокуратура, выплаты были возобновлены, но прокурора Дебальцево это, вероятно, не убеждает.

Глядя на указанные в исковом заявлении упоминания в качестве негативных факторов для воспитания и развития детей печного отопления дома и чиненый электропровод холодильника, хочется спросить, а не могло бы государство выделить многодетной семье квартиру со всеми удобствами? Особенно учитывая, что отец младшей дочери погиб на фронте?

Но в нынешнем, мягко говоря, социально неоднородном обществе всё чаще «сытый голодного не разумеет», а расслоение нарастает. И дело даже не в том, насколько ухоженно и с иголочки одетыми выглядели на заседании представители прокуратуры. Они на государственной службе и должны смотреться солидно. Но наши читатели указали нам на подробности хобби главного прокурора города Дебальцево Венцеслава Лехмуса.

Оказалось, что в августе 2014 года, когда в Донецкой Народной Республике шла активная фаза военного противостояния пришедшим к власти в Киеве неонацистам, Венцеслав Лехмус занимался специфическим конкурсным творчеством. Он собрал, раскрасил и представил на публику «отличную», по его словам в описании, сборную модель немецкой подводной лодки времен нацистского рейха. В 2015 году Венцеслав Лехмус также представлял публике диораму с бегущим в атаку пулеметчиком нацистских войск (сюжет — переход Вермахтом границы СССР). Конечно, мы не считаем, что прокурор Дебальцево и сейчас, являясь российским прокурором, сохранил интерес к такого рода романтизации нацистов, но это просто необходимо отметить, если по примеру истца пытаться давать характеристики «из прошлых лет».

Мы продолжим следить за ходом этого вопиющего случая, по которому продолжают работу общественники из «Родительского Всероссийского Сопротивления». А в семье, после возобновления выплат вдове и оформления положенных социальных пособий, теперь уже как одинокой многодетной матери, всё постепенно налаживается. И хочется надеяться, что семья не будет разрушена. Тем более, что все социальные службы Дебальцево оценивают ситуацию положительно.