Как сам Лёва Задов дошутился до "10 лет лагерей без права переписки"

Надо дополнить для тех. кто не в курсе:

Лев Задов родился в еврейской земледельческой колонии Весёлая близ Новозлатополя Александровского уезда Екатеринославской губернии [ныне территория Гуляйпольского района Запорожской области] в семье колониста Юделя Гиршевича Задова. В семье было 10 детей: 4 сына и 6 дочерей. В 1900 году семья переехала в Юзовку, где отец стал зарабатывать извозом. После окончания хедера[1] Лев устроился работать грузчиком на мельницу, а потом каталем[2] на металлургический завод, где стал анархистом. Участвовал в трёх налётах с целью экспроприаций: на артельщика местного рудника, на почтовую контору и на железнодорожного кассира.

В 1913 году Задов был арестован за участие в нападении на почтовую контору в группе анархистов, после двух лет следствия приговорён к 8 годам каторги. Будучи на каторге, поменял фамилию на более благозвучную — Зиньковский. В феврале 1917 года освобождён, вернулся на завод, стал членом и старостой цехового комитета рабочих, в сентябре был избран депутатом городского совета в Юзовке. В январе 1918 года вступил в партизанский анархистский отряд Красной гвардии.

Участвовал в боевых действиях против германо-австрийских интервентов на Донбассе, в апреле с боями отступил в Царицын, участвовал в обороне Царицына, был назначен начальником штаба боевого участка.

Поздней осенью 1918 года Зиньковский возвращается на Украину через штаб Южного фронта для ведения подпольной работы в немецком тылу. Вскоре присоединяется к движению Нестора Махно, повстанческая армия которого к тому времени разрослась до 60 тысяч человек, и возникла необходимость в создании армейской контрразведки, которую и организовали после захвата махновцами города Александровска. Начальником контрразведки был назначен Лев Голиков, а его помощником — Зиньковский. В ноябре 1918 года участвовал в формированиях отрядов в селах Юзовского, Гришинского и Мариупольского уездов, затем возглавлял комиссию по реквизиции.

В начале марта 1919 года Зиньковский участвовал в штурме Мариуполя. Здесь и в Бердянске им вместе с Черняком были созданы т. н. «гражданские отделы» контрразведки, занимавшиеся снабжением армии. Летом 1919 контрразведка разделилась на армейскую и корпусную, и Зиньковский стал начальником контрразведки 1 Донецкого корпуса. Так, в декабре 1919 года руководимая им разведка Донецкого корпуса направила в район Херсона — Никополя группу из четырёх разведчиков, которые раздобыли важные сведения о настроении населения, дислокации вражеских войск, составе органов безопасности деникинцев. Тогда же он руководил расстрелом командира «Железного полка» коммуниста М. Полонского с группой товарищей, заподозренных в заговоре против Махно.

В 1919 году, когда Красная Армия после победы над Деникиным вернулась на Украину, двигаясь победным маршем по путям, расчищенным повстанцами, к махновцам относились по-прежнему враждебно, и в январе 1920 года Махно был объявлен вне закона. Лев с братом Даниилом был в числе тех, кто спас заболевшего тифом Махно, спрятав его в укромном месте, а сами подались в Донбасс, к родне. Весной 1920 года братья Зиньковские вернулись к Махно в его восстановленной армии. Позже белоэмигрантские и советские издания будут изобиловать публикациями о зверствах и пытках, творимых самолично Зиньковским. В материалах дела Зиньковского в ГПУ 1924—1927 гг., НКВД 1937 года есть множество упоминаний о зверствах и пытках, совершаемых лично им — чекисты провели скрупулёзное расследование[3]. В образе палача он выведен и в романе Алексея Толстого «Хождение по мукам».

В октябре 1920 года было заключено Старобельское советско-махновское соглашение для использования повстанцев в борьбе с бароном П. Врангелем в Крыму. Зиньковский был назначен комендантом Крымского корпуса, он участвовал в штурме Перекопа и разгроме Врангеля. После победы в Крыму Зиньковский с остатками Крымского корпуса пробился к махновцам в декабре 1920. Понеся большие потери, Махно во главе небольшого отряда в июле-августе 1921 года совершил свой последний рейд по Украине, а затем ушёл в Румынию.

В августе 1921 года, разоружив наряд пограничников, Лев Зиньковский обеспечил переправу в Румынию группы в количестве 77 человек — всего, что осталось от повстанческой армии. Начался период вынужденной эмиграции, продолжавшийся около трёх лет.

Братья Зиньковские проживали в Бухаресте, зарабатывая сезонными работами. Затем работал на лесопильной фабрике, с весны 1924 года — рабочим на стройках в Плоешти. В 1924 году румынская разведка («сигуранца») предложила Зиньковским сотрудничество и участие в диверсионной группе на территории Советской Украины.

Советский чекист Д. Н. Медведев в своих мемуарах рассказывает, что соглашения с румынами с самого начала были фиктивными. Нестор Махно и Зиньковский решили воспользоваться предложением «сигуранцы», чтобы Лев Зиньковский и его товарищи смогли достать клад, зарытый в Дибровском лесу на чёрный день.

В июне 1924 года по подготовленному разведкой «коридору» диверсанты перешли
Тут же после перехода границы Лев выступил с заявлением: «Хлопцы, ну его к чёрту, этот террор. Пошли сдаваться». После допросов и уточнений всех, кроме Льва Зиньковского, освободили из-под стражи, запретив выезд из Харькова до полного выяснения обстоятельств. Потеряв надежду на благополучный исход, на одном из допросов, который проводил чекист Марк Спектор, Зиньковский попросил: если ему будет грозить расстрел, то Марк Борисович должен принести чекушку водки. После шести месяцев допросов судьба Зиньковского решилась в его пользу. Органы ЧК решили использовать его опыт работы в разведке и контрразведке, а также большой авторитет среди махновцев, привлечь к нелегальной работе в советских органах госбезопасности. Да и к тому же на тот момент на него уже распространялась амнистия от 1922 года для бывших махновцев. Первым весть об освобождении принёс Зиньковскому чекист Марк Спектор, ранее конспиративно работавший у махновцев под именем «Матвей Бойченко» и написавший книгу «В логове Махно». Полностью был амнистирован за службу у Махно в соответствии с Постановлением Президиума ЦИК СССР «Об амнистии» от 2 ноября 1927 года.

После освобождения Лев Зиньковский и его брат Даниил работали нештатными сотрудниками Харьковского республиканского ГПУ. С декабря 1924 года — на службе в органах ГПУ на должности сотрудника для поручений. С середины 1925 года на той же должности в Одесском областном отделе ГПУ. С мая 1932 года — оперуполномоченный Иностранного отдела ГПУ. В 1929 году Зиньковский получил благодарность ГПУ УССР и 200 рублей за ликвидацию крупного диверсанта Ковальчука (сам Зиньковский во время операции был ранен в руку).  (...)

В 1932 году награждён именным боевым оружием от Одесского облисполкома. В 1934 году получил денежное вознаграждение за ликвидацию группы террористов и именное боевое оружие.

26 августа 1937 года Зиньковский был арестован и обвинён в шпионаже в пользу Румынии. Суд признал его виновным по всем пунктам обвинения, включая службу у Нестора Махно, и приговорил к расстрелу (приговор выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР 25 сентября 1938 года). Считается, что обвинение в прошлых грехах было лишь средством устранить человека, близкого к Л. Д. Троцкому, кем был Зиньковский. Сокамерником Зиньковского был К. Ф. Штеппа, оставивший его подробное описание[4].

Определением Пленума Верховного Суда СССР от 29 января 1990 года Лев Зиньковский был реабилитирован.

midgard_msk 11 декабря 2025, 22:16:06

В посте нет Акта о приведении приговора в исполнение.

---

И не может быть, его нет в уголовном деле. Он составлен сразу на многих людей, и хранится в отдельном архивном деле, а в индивидуальные следственные дела подшиты как раз справки со ссылкой на него.

(ЦА ФСБ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 11. Л. 130-130об)