Исторические напёрстки:Сказ о том, как Китай задолжал Макрону

И вообще всем китайцы должны. Опять или снова. Для затравки краткого исторического ликбеза берём потрясающую новость: жертва домашнего насилия Маню из Елисейского дворца с помпой побывала в Пекине. На торжественных мероприятиях по случаю 60-летия установления франко-китайских дипломатических отношений. Ханьцы всячески демонстрировали почёт и уважение, хотя на Кормчего Си было больно смотреть.

Такое впечатление, его постоянно преследовали приступы зубной боли, изжога и что-то по мужской части, явно возрастное. Стоило дистанцию с галльским петухом сократить до десятков сантиметров. Но, ещё раз отдаю должное принимающей стороне, протокол высшего уровня исполнили безукоризненно, а чиновники Запретного Города всячески старались наполнить двухдневный визит сбитого лётчика Эммануэля хоть каким-то деловым содержанием.

Увы. По прибытии в крысиный клоповник на берегах загаженной Сены кроху наполеончика распёрло от унижения ничтожности заключённых контрактов, потому полились откровения. С далеко идущими выводами. Начал Маню бодро и честно, признав: «промышленность Европы пребывает на грани жизни и смерти между сверхконкурентным Китаем и протекционизмом Америки». Потому китайцы обязаны (!) броситься на выручку своими инвестициями, возвращая «должок» протяжённостью в четверть века.

Речь о временах 1990-2010-х годов, когда Европа безудержно переводила промышленную базу в Поднебесную, безмерно радуясь почти нулевым затратам на рабочую силу, экологические нормы, аренду земли. Имея правительственные преференции, кредиты с нулевой ставкой, налоговые льготы, открытый рынок в полтора миллиарда душ. Но вскоре халява закончилась, вежливые китайцы начали из своей «мастерской» выдавать растущего качества промышленные товары, разгоняя торговый дисбаланс с Западом в координатах экспорт-импорт до неприличия.

Первыми начали ныть янки со своими азиатскими холуями, теперь пришла очередь поражённой эстонским вирусом стремительного мышления Европы. Кроха Маню пустил слезу перед журналистами, рассказывая душераздирающую историю, как бесстрастный Кормчий Си остался равнодушен к воплям и доводам французского разума, мол... зачем вы убиваете собственных клиентов диспаритетом торгового оборота!

Ступай ко своей старухе, не будет ей нового корыта

Мы ж тут окончательно передохнем без импорта в Поднебесную, последние гроши тратя на китайские товары! Давайте как-то триста с гаком миллиардов дефицита торгового баланса в год устранять! А не то... (тут барабанная дробь с кукареканьем) санкции придётся вводить. Точнее, заградительные пошлины, таможенные ограничения, отраслевые тарифы по группам товаров.

Повторение истории

Времена ныне вегетарианские на дворе, но подобная ситуация в отношениях Европы (с примкнувшими позже США) и Поднебесной уже была. В середине XIX века сложилась, грозя колонизаторам полным и безоговорочным банкротством. Дело в том, китайские купцы опережающими темпами выколачивали из Европы серебро и золото на «премиальных товарах».

Шёлке, фарфоре, пряностях, редких сортах чая, предметах искусства и безумно популярной восточной экзотике. Несмотря на полное владение миром, колонизаторы выступали насосом, перекачивающим огромные тонны драгоценных металлов в карманы восточных торговцев, категорически не желавших покупать мануфактуру и прочие прелести западной промышленной революции. Политика такая была в Империи Цин, почти сакральное отношение к местным ремёслам, за счёт которых кормились десятки миллионов подданных. Потому продать китайцам европейское было трудно.

За двести лет активной торговли с европейскими колониями Империя Цин накопила гигантские запасы в первую очередь золота. Именно потому и были развязаны две Опиумные войны. Первая исключительно британцами, другая — при активном содействии французов и успевшими на десерт американцами. Колонизаторы не имели достаточно сил, чтобы оккупировать пребывавший в упадке Китай, потому было изобретено уникальное средство подчинения — опиум. Хорошо известный на Востоке наркотик, возделываемый в Турции.

Арабы из опиумного мака навострились делать весьма действенные лекарства, потому распространение по торговым путям шло отлично, начиная с VII века. Китайские лекари были впереди планеты всей по хитрой рецептуре снотворных, обезболивающих и даже антибактериальных препаратов на опиоидах, но использование недешёвого привозного сырья для производства «курительного наслаждения» по-османски всячески пресекалось.

В 1637-м году в Китае появились англичане, но право открыть первую торговую факторию Кантона получили лет через восемьдесят, сразу начав заниматься безобразием — завозить из Нового Света табак, а из Османской империи опиум. Ранее тем же самым занимались португальцы и голландцы, но островные колонизаторы переплюнули первопроходцев объёмами и системным подходом к наркоторговле. Городские и сельские общины переходили к «натуральному обмену» товаров на ядовитое зелье, появилась китайская наркомафия и сеть торговцев, приучавшая состоятельных подданных Империи к вредной привычке укуриваться до беспамятства.

Пекин сначала законодательно боролся с отравой опиумных, запрещая продавать яд именно «для курения», в 1799-м году появился императорский Указ, полностью запретивший импорт данного товара. По стране прокатилась антинаркотическая кампания, малейшие преступления и проступки «под воздействием» квалифицировались как особо тяжкие, заканчивались смертной казнью для простолюдинов, изгнанием с конфискацией для состоятельных людей. Понёсшие чудовищные потери «наркокартели» потянулись в индийские владения Британской Ост-Индской компании.

А там уже четверть века как старались наладить массовое производство опиумного мака, центром была Бенгалия, где колониальные чиновники получили от местного начальства монопольное право на подобный вид деятельности. Дела шли не очень, торговля через факторию Кантона постоянно прерывалась, но прибывшие китайские изгои-помощники мгновенно бизнес наладили. Взяв на себя коррупционные схемы внутри Империи Цин через купцов Калькутты, предложили выменивать чай на опий, а распространять отраву через сотни тысяч «чайнатаунов» всей Азии.

Император Поднебесной колебался, провёл несколько «опиумных дебатов», ибо высшее чиновничество разделилось ровно пополам в вопросах легализации/запрета доставляемого товара. Противники указывали на пустеющую казну и падающие год от года налоговые сборы, поскольку в стране случилось неслыханное — появился дефицит серебра и золота, а производительные силы (они же подданные) всё меньше работали на благо родины. Сторонники свободного оборота опия предлагали столь опасный бизнес легализовать, но обложить хорошим налогом.

Победили поборники здорового образа жизни, для британских наркокартелей под ширмой индийских купцов наступили тяжёлые времена. В 1839-м доверенное лицо императора по имени Лин Цзе-Син (лютый вор и лжец) организовал «таможенную блокаду» Кантона, вломился в английский квартал, сжёг находившиеся там десятки тонн отравы, отказавшись выплачивать компенсации. Сообщив повелителю, что Зло повержено.

Англичане же через стремительно разраставшийся из рыбацкого захолустья Гонконг организовали «мелкий опт» доставки отравы на континент, в ответ китайцы перестали снабжать суда «белых варваров» провиантом, регулярно портили питьевую воду. Начались стычки с иноземными моряками и полицией в порту Кантона, закончилось дело военно-морскими баталиями, в которых, как нетрудно догадаться, верх одержали колонизаторы.

Последовательно разнесли в щепки несколько речных флотилий и сборище кое-как вооружённого ополчения Лина, блокировали большую часть побережья и захватили Кантон в 1841-м. Пекин пошёл на переговоры, заключив Нанкинский договор, по которому к британцам отходил Гонконг, китайский рынок полностью становился открытым для торговли британскими товарами, колонизаторы оказались неподсудны перед местными законами. Опиум старались провести отдельной статьёй Договора, но Император сказал: «ничто не подтолкнёт меня извлекать прибыль из пороков и страданий моего народа». Продолжив наркоту уничтожать внутри государства.

А потом случились... французы, нацелившиеся на захват Вьетнама, Камбоджи и Лаоса в целях «защиты христиан», подвергавшихся гонениям императора Минь Манга. Потому, когда китайцы в 1856-м году арестовали британский пиратский корабль и началась Вторая Опиумная, галлы мехом внутрь вывернулись, оказывая содействие союзникам по Крымской войне.

Ввинтившись в Пекинский договор 1860-го, согласно которому опиум стал разрешённым к ввозу товаром, а его курильщики получили правовой иммунитет даже после совершения преступлений. Также колонизаторы добились контрибуции золотом, правом «набирать рабочую силу» (читай — покупать рабов у губернаторов провинций) для своих колоний.

Британцы получили в собственность южную часть Цзюлунского полуострова, французы в аренду территорию Гуанчжоувань. Так на шее Поднебесной была затянута опиумная петля, стоившая Империи миллионов жизней и полного разорения. А Лондон исполнил свою давнюю мечту, на китайском наносе откачки драгоценных металлов введя «золотой стандарт» сначала для себя любимых, а затем навязав его всей Европе. Тогда впервые и прозвучало любопытное замечание в адрес Ротшильдов, данный банкирский клан назвали «мировыми повелителями жёлтого и белого золота».

Бумеранги возвращаются

Многие сохранившие невинность современные экономисты (точнее — не получившие должного исторического образования по предмету) частенько пребывают в панической прострации, когда начинают вникать в хитросплетения колониальной и постколониальной экономики. Главным неизвестным в уравнении всегда выступает золото. Настоящее. В слитках. Унциях, ланах, килограммах, тоннах, мерах россыпи песка.

Поразительно точно колеблющееся в цене... с натуральными опиоидами. Все так называемые статистические отчёты Центральных и частных банков о своих запасах являются полной профанацией, особенно на огромных пространствах бывших колоний в Индо-Пацифике. Там, где и зародилась наркоторговля, как огромная отрасль переработки реальных ценностей в опиумный дым.

По сей день знаменитый город Гонконг является главным «чёрным рынком» мира, где за крупнооптовые натуральные опиоиды рассчитываются не цифровыми записями хитрых оффшорных счетов или новомодной криптовалютой, а именно материальным золотом.

Бумажным деньгам «старая школа» потомственных бенефициаров Опиумных войн не доверяла и не доверяет. Если умный инвестор собирается выйти в краткосрочный кэш через Лондонскую Ассоциацию рынка драгоценных металлов и зафиксировать некую прибыль от особо удачной сделки в материальных увесистых активах, он сперва справится через потаённые каналы... почём утром была цена одного фунта опиума в Гонконге.

Несмотря на торжественное слияние бывшей британской колонии с КНР, схема работает и сегодня. И, официальный Пекин, непримиримо искореняющий наркоторговлю и трафик у себя дома, подозрительно близорук к подобным финансовым операциям. Имея неучтённые запасы золота для внезапных рыночных интервенций, случавшихся несколько раз за полувековую историю наблюдений. Тему можно и нужно оставить конспирологам для вдумчивого пережёвывания, но есть другой неопровержимый факт.

Так называемые «азиатские чудеса» взрывного роста экономик. Самого Китая и соседнего Тайваня, например. Вьетнама, тоже граничащего со сторонами «золотого треугольника» (через Камбоджу) мирового производства натуральных опиатов в Шанских горах на стыке территорий Бирмы, Таиланда и Лаоса. Бывших французских и британских колоний, ставших в пограничье XIX-XX веков житницами опиума вместо Бенгалии, используя рабский труд китайских рабов, завозимых по итогам Пекинского договора.

Как немного побывавший в Индокитае любознательный кирзовый сапог, докладываю: ещё в «нулевых» годах глубинка бывшего французского Индокитая, несмотря на явные социалистические подвижки — цену на опий и золото использовала как главный маркер истинной «меры стоимости». На новый трактор для общины/коммуны, строительство общинной дороги/моста, прочих дорогостоящих нужностей. Вообще не обращая внимание на официальные средства обмена (государственную валюту).

Единицей расчёта зачастую являлся китайский «золотой лян», либо буржуйская унция, а опиумное сырьё в мельчайшие величины цены ловко переводилось из фунтов и килограммов опия по неизвестному постороннему курсу. Самым бедным крестьянином. Параллельно знавшим стоимость товаров потребления и продуктов в двух системах счисления. Трёх, пардон. Ибо существовала и официальная, в местных денежных знаках. Не пользующихся доверием примерно... повсеместно. За границами крупных городов.

Табакерки сбережений и расчётов

Это и есть приписываемая Ротшильдам система колониальных расчётов «белым золотом», то есть наркотиками. Благодаря ему Британия с Францией относительно легко выпутались из жесточайшего финансового кризиса после окончания Первой Мировой. Когда настоящий «золотой стандарт» потёк, а бумажные деньги в Европе начали стоить дешевле листа сушёного подорожника. Дело закончилось мировой Великой Депрессией, но сидевшие на опиумных потоках колониальные державы отделались легко. Именно на неофициальном обороте золота, наркотиков, товаров, сырья.

Теперь конкретно к Поднебесной, прекрасно выучившей уроки «торгового дисбаланса» со странами Мировой Жабы по итогам Опиумных войн. Во-первых, товарищей коммунистов партии Мао не нужно считать идейными борцами за всё хорошее, против всего плохого. В 1970-1980 гг. нынешняя Компартия прекрасно поживилась на прямых обменных курсах золото-опиум в Гонконге, тонко регулируя потоки зелья «золотого треугольника» гоминьдановских коллаборационистов, сбежавших в горы народа Шан, мечтавших создать из части Бирмы свой буржуинский Анти-Китай.

Как там история сложилась финансово — доподлинно неизвестно, но Пекин получил для собственной индустриализации и покупки западных технологий очень-очень много неучтённого золота. Настоящего. А хипующий и зажравшийся Запад стал потреблять неприлично много наркоты, распространяемой через восточные центры медитаций, клиники китайской медицины и чайные. Соответствующих этнических кварталов.

Словно наступил конец XIX века наоборот, когда миллионы наркоманов Поднебесной сжигали свои жизни, будущее и доходы, блаженно валяясь по грязным тавернам, покуривая трубки с опием. Да, бумеранг вернулся, отмщение свершилось не только в морально-нравственном плане, но и денежно-ресурсном. Поскольку наркотические доллары и прочие буржуинские валюты утекали в теневые банки мафии Гонконга, там по историческому неприятию бумажных денег — становились полновесным золотом, вымываемым из стран бывших колонизаторов через Лондон и прочие мутные биржи.

Выводы

Плач крохи Маню и буквальный вой США о чудовищном торговом дисбалансе с Поднебесной — результат прилежно выученных китайцами уроков. Коммунистических, гоминьдановских, просто общинных и рассеянных огромными диаспорами по всему миру. Здесь нет чёткого разделения на цвета флага: красные, чёрные, небесной глазури, со звёздами или прочими символами. Все они так или иначе связаны с тройной системой «меры стоимости», где обязательно фигурируют резервные валюты, золото, наркотики (или прекурсоры для их производства), ресурсы, товары потребления.

Свой мир, своя арифметика и даже высшая математика. Особенно после появления нового «китайского злата-серебра» под названием редкоземельные металлы и критические минералы/материалы. Поднебесная небывало напряглась в начале нового века, но к 2015-му завоевала мировой рынок РЗМ исключительно на государственных дотациях с инвестициями.

Начав демонстрировать результаты долгих лет труда именно сегодня. Пинком отправив оранжевое недоразумение вашингонщины заниматься фермерской соей, а любые европейские всукукареки просто игнорируя. Китай споткнулся почти двести лет назад на неспособности защитить свой торговый профицит с Мировой Жабой силой оружия (читай — технологий), лишился всего накопленного веками запаса драгоценных металлов. Теперь готов конкурировать за лидерство в ТОП-3 могучих военных держав.

Ситуация развернулась. Благополучно существующий «золотой треугольник» Индокитая производства опиоидов травит бывших колонизаторов, баснословные доходы равномерно распределяются между рассеянной китайской нацией. Без идеологических препон, поскольку и Тайваню хватает на своё «технологическое чудо» производства микроэлектроники, и материковые коммунисты всегда готовы предъявить сотню-другую неучтённого в Центробанке золотишка. Явно скупленного Гонконгом.

Да, кормится с данного опасного бизнеса каждый, кто вовремя успел. Не исключая британскую аристократию, да самых умных янки тоже. Не зря ведь они столь настырничали во Вьетнаме, захватывая часть опиумного рынка Индокитая. А вот былое владычество французов здесь закончилось.

Насовсем. Поумневшая и сделавшая выводы Империя наносит ответный удар, выбивая самых слабых да туповатых из своих бывших убийц. Наркотиками (ой, прекурсорами), полученными с их продаж золотыми сверхдоходами, вложенными в промышленность и скупку мировых ресурсов. À la guerre comme à la guerre. Плохо иметь разлад с Империями. Они всегда крайне злопамятные, если вдруг возрождаются. Не ной, Маню... но твоя бандитская страна вернёт всё до последнего ляна. Многократной сторицей. Как и все прочие.