Оригинал комментария RAND "Без Путина мир обречён"

Комментарий 6 октября 2025 г.

Бенджамин Франклин писал, что в жизни нет ничего неизбежного, кроме смерти и налогов. В России можно пошутить, что неизбежны только смерть и абсолютная власть царя. Но что произойдёт, когда царь умрёт? Владимир Путин — самый долго правящий российский лидер со времён Сталина. 7 октября ему исполняется 73 года — много для россиянина, но даже если он фанатично заботится о здоровье, вечно это продолжаться не может. Крайне важно задуматься, кто может стать его преемником.

Это сложная задача: при Путине российская политическая система снова превратилась в авторитарную диктатуру с элементами культа личности. В таких условиях Путин, насколько нам известно, публично не готовит преемника — видимо, потому что его личный авторитет начал бы перетекать к этому человеку, а сам преемник стал бы мишенью для тех, кто боится потерять влияние. При Путине система управления держится на группе в основном пожилых мужчин (и всё чаще их сыновей и дочерей), которые контролируют стратегические вертикали политэкономии: администрацию президента, спецслужбы и армию, энергетику, промышленность, технократию, банковский сектор и т.д.

Концептуально эту систему можно описать как «порядок ограниченного доступа», где потенциальных претендентов на власть покупают рентными активами. Эти люди обязаны своими постами лично Путину и имеют право обогащаться за счёт своих вертикалей в обмен на лояльность. В этой системе личные договорённости и обычаи важнее формальных правил и законов.

Длинный список возможных преемников можно составить из этих людей с помощью старой доброй кремленологии — отслеживания, кто ближе к Путину и кто в фаворе. Метод несовершенный, но полезный для понимания взлётов и падений при путинском дворе.

Можно оценивать шансы разных фигур: из Кремля (Сергей Кириенко, Николай Патрушев), правительства (Михаил Мишустин, Марат Хуснуллин), спецслужб (Сергей Нарышкин), ВПК (Андрей Белоусов, Сергей Чемезов), энергетики (Игорь Сечин), банков (Андрей Костин), старых друзей Путина (Юрий Ковальчук, Аркадий Ротенберг). У всех есть свои базы власти, и все они вполне реальные кандидаты.

Эти люди «сделаны» Путиным: годами служили ему и, похоже, останутся до конца. С возрастом Путину естественно держаться за проверенных лоялистов. В путинской России лояльность важнее компетентности — яркий пример Сергей Шойгу, который провалил полномасштабное вторжение 2022 года, но после совместных отпусков в Сибири с Путиным был мягко убран с поста министра обороны и получил кресло секретаря Совбеза. Путин всё ближе подтягивает к себе лоялистов — в автократиях и клептократиях круг доверия со временем сужается.

Однако наблюдения за этим кругом полезны лишь до определённого момента. На самом деле лояльность этих людей должна вызывать вопросы об их шансах на преемственность. Российская система ограниченного доступа привязывает судьбу элит исключительно к лидеру: когда он умрёт, они почти наверняка почувствуют себя уязвимыми, и мы практически ничего не знаем, как они поведут себя в переходный период. Из-за связи с прежним режимом им сразу придётся защищаться.

История подсказывает, что переход может принести сюрпризы. Мало кто из кремленологов предвидел, что в 1999-м Ельцин выберет Путина, или что в 2008-м Медведев займёт место Путина. Распад СССР тоже был имплозией: региональные захваты власти, гонка за контролем над стратегическими активами, Горбачёв уехал из Москвы, а события вышли из-под контроля. В комедии «Смерть Сталина» претенденты на власть устраивают хаотичную грызню. Эта пародия может оказаться не менее поучительной, чем любая кремленология. Сейчас Путин контролирует всё, но вертикальная логика означает, что в момент его смерти никто ни в чём не будет уверен.

Страны Запада должны уже сейчас готовиться к переходу, который из-за структуры управления и политической культуры России может оказаться неожиданным, затяжным и насильственным.

В отличие от «Смерти Сталина» тут не до смеха — особенно если учесть необходимость сохранить под безопасным контролем крупнейший в мире ядерный арсенал. Переход будет иметь стратегическое значение из-за войны в Украине и интереса Китая к её исходу. Смена в Кремле серьёзно повлияет и на другие регионы: стабильность режима в Беларуси, судьба пророссийских элементов на Кавказе, в Центральной Азии, Африке и т.д.

Как НАТО и союзникам подготовиться к российской преемственности? На данный момент публичной информации об этом почти нет — всё внимание приковано к войне в Украине. Это тревожно: уход Путина будет не только российской драмой, но и стратегическим шоком для Европы, НАТО и всего мира. Нужна конкретная подготовка.

Первое — внедрить сценарное планирование и варгеймы в институциональное мышление Запада. НАТО и ЕС должны регулярно проводить совместные настольные учения, проверять гипотезы и отрабатывать реакции (дипломатические, информационные, военные, экономические). Сценарии: от внезапной дестабилизации в Москве до насильственной борьбы элит и относительно управляемой передачи власти. Нужно учитывать не только ядерное командование, но и возможные региональные волнения, оппортунистические ходы, сдвиги в отношениях с Китаем. Также важно понимать, как российские кадры и население воспримут те или иные ответные действия Запада.

Второе — улучшить разведку по российским элитам. Преемственность решится не публично, а в непрозрачных патронажных сетях. Картирование этих сетей, отслеживание активов и понимание соперничества критически важно для прогнозирования кандидатов. Запад должен инвестировать в более глубокий пул экспертизы: дипломаты, учёные, российские перебежчики. Черты российской истории, политической культуры и политэкономии (автократия, клептократия, православие, милитаризм, империализм и другие российские патологии) должны лечь в основу анализа возможных фракций и конфликтов.

Третье — укрепить передовую линию. Переход власти может спровоцировать попытки Москвы экспортировать нестабильность: эскалацию в Украине, гибридные операции в Европе, угрозы странам НАТО. Нужно сохранять сдерживание на восточном фланге, ускорять модернизацию ВСУ, закрывать лазейки в санкциях — чтобы Россия не смогла воспользоваться моментом неопределённости.

Четвёртое — подготовиться к обострению информационной войны. Борьба за преемственность породит путаницу, слухи и конкурирующие нарративы для российской и международной аудитории. Заранее проработанные и убедительные месседжи (об ответственности за войну, возможных путях деэскалации, единстве Запада) помогут сформировать повестку в первые часы и дни.

И наконец, осторожно: преемственность — это не только риск, но и возможность. Опасность нестабильности, нового милитаризма или борьбы элит реальна. В то же время переход может пройти гладко или даже вывести на поверхность «реформатора». Россия может ослабеть, стать более замкнутой или чуть приоткрыться переменам. Все варианты нужно стресс-тестировать методами back-casting, сценарного анализа и планирования на основе предположений. Это даст доказательную базу для единой западной стратегии — чтобы использовать возможности и не повторять ошибок 1990-х и 2000-х.

Отсутствие Путина само по себе не сделает Россию менее опасной. Без дальновидности Запад рискует оказаться не готовым. Стратегическая стабильность будущего Европы зависит от того, чтобы смерть Путина воспринималась как конкретная политическая задача, подготовку к которой нужно начинать прямо сейчас.