Самый юный пенсионер в мире - 23-летний россиянин Павел Степченко

Думал ли парень из крохотной деревни Новоласпа, что о нем будут писать СМИ в Аргентине, Испании, Вьетнаме, Индии, Филиппинах? Что его месяцами будут обсуждать в популярнейшем бразильском паблике с 26-ю миллионами подписчиков? Что его покажут в прайм-тайм по мексиканскому телевидению, и знаменитый диктор будет завистливо говорить: "Мне, я чувствую, и в 90 на пенсию не выйти, а этот россиянин - здоровый и красивый - получает ее в 23 года!"

"Да это ж мечта любого человека в мире - получить пенсию в юности, когда столько соблазнов, на работу неохота, а бабки позарез нужны", - шутят в отечественных пабликах.

- Многие завидуют, троллят в чатах, говорят: повезло, - вздыхает Павел Степченко. - Но что они знают о моей жизни?

И правда: то, через что прошел Павел, не снилось героям бразильских сериалов и американских боевиков. Он родился на стыке веков, всего неделю недотянув до нового тысячелетия. Ровеснику века легко считать годы. В 5 лет, и значит в 2005-м, пошел в школу - потому что не по годам смышленому ребенку уже легко давались почти все предметы. А в 14 обрушилась на маленькую деревню большая война.

Собственно, про его Новоласпу - так забавно называется деревенька - и знать никто не знал: три сотни ее жителей, как и Пашкина семья, ухаживали за огородами да полями. Пока... Пока не грянул 2014-й. И именно по Пашиной деревне прошла огнем и железом линия фронта. Паша помнит, как горели старенькие дома, как отступали через Новоласпу, огрызаясь фугасами, украинские танки под напором ополченцев, иногда почти безоружных. Но отошли недалеко, на пару километров, так что из крайних изб видны были вспышки, когда украинская артиллерия почти прямой наводкой ежедневно год за годом лупила по деревеньке. Ведь линия фронта на много лет замерла, поделив Новоласпу на две половины: дома еще тут, а угодья, огороды да поля, на которых работала Пашина семья с соседями, оказались под теми самыми украинскими танками, на землях, контролируемых ВСУ. И восемь лет подряд летели оттуда на село украинские снаряды, потому что ощетинился фронт с обеих сторон - ни туда, ни сюда. Иногда деревеньку штурмовали - сначала артподготовка по домам, потом атака, но маленькая разрушенная Новоласпа каким-то чудом держалась.

- Вот представь, мне 14 лет, сестре Ире 12, и каждый день ложимся спать под грохот канонады. И каждый день горят и разваливаются соседние дома, и ждешь, какой из снарядов станет твоим, - говорит Павел. - Чем дальше, тем меньше оставалось в селе жителей, под конец только наша семья да еще одноклассник отца.

- А вы-то что ж не уехали?

- Не раз собирали семейный совет. Ну вот как бросить дом, где каждая досточка своими руками прибита, каждая вещь нажита. Но даже не это главное. Мы решили, что никто нас с нашей земли не выгонит и не запугает. Что останемся с Донбассом, примем его судьбу до конца.

И бог миловал, будто охранял дом семьи Степченко - аж до 2016 года, когда Павел решил поступать в полицейскую академию, чтобы защищать порядок в своем Донбассе уже профессионально.

Ночь перед вступительными экзаменами часто бессонная. Но в страшном сне не представить такую, что случилась у Павла.

- Назавтра сдавать экзамены, сижу готовлюсь, - рассказывает он. - И вот в эту ночь в мой дом попадает украинский снаряд, потом второй снаряд разносит двор! Мы с отцом выбегаем на улицу, в ночи огонь, искры, все горит! Тушим пожар, корова мычит от страха, кролики и куры мечутся, выгоняем их, чтоб не сгорели заживо, а обстрел продолжается! Наутро в доме ни стекол, ни крыши, и все топит ливень.

С тех пор вместо окон у них был целлофан, а вместо крыши брезент: папа Коля, мама Лена, сестричка Иришка и сам Паша по кирпичикам, под новыми обстрелами, восстановили подворье. И жили так еще шесть лет, пока не началась СВО, и уже российские танки отодвинули фронт подальше от Новоласпы, в которой не осталось к тому времени ни одного целого дома.

- Гражданская война дикая, страшная вещь, - говорит Павел. - Восемь лет непонимания ситуации, терзаний, и ты ждешь каждый день; вот, думаешь, наконец минские соглашения - и через день опять обстрел ВСУ… Но знаешь, когда у меня на глазах появились слезы? В 2022 году, когда Путин объявил начало операции по защите Донбасса. Я плакал от счастья, что нас услышали, что к нам придет на помощь большая Россия.

- Я всегда и везде был младше всех, - рассказывает Павел, - в школе, в институте, в академии. Был продвинутым пользователем жизни, так сказать. Наутро после артобстрела успешно сдал-таки экзамены в Донецкую академию МВД, учился в ней, как и везде, на отлично, закончил с красным дипломом. Донецкая республика ведь только зарождалась, и я мечтал принять в этом участие, приносить ей помощь. Но время военное, и курсанты наши выполняли любые задачи. Выходные дни, праздники - а мы стоим в оцеплении, несем службу на КПП, охраняем в патрулях улицы, даром что мне 16. Присвоили звание - рядовой полиции, и мы уже полноценные сотрудники органов правопорядка. Город при этом обстреливали нещадно. Вот тогда и пошел мне стаж. По закону, чтобы получить пенсию, нужно отработать в полиции 20 лет. А в зоне боевых действий полицейским год идет за три. Пять лет курсантом, два в полиции - вот так в 23 года я и смог старлеем выйти на пенсию.

- Признаюсь, я даже попросил нейросеть поискать во всех мировых источниках и на всех языках - кто на свете всех моложе из пенсионеров, и она выдала тебя, - говорю я Павлу.

- Я тоже задавал такой вопрос сетке. Ответ однозначен. Ну и в сертификатах моих написано: мировой рекорд. Книга Гиннесса у нас не действует из-за санкций, но это ее международный аналог, тут тоже подтвердили.

- Но можно же было не выходить на пенсию, остаться в полиции?

- Знаешь... После всего пережитого захотелось поработать теперь не со сложными людьми - преступниками да наркоманами, а - с лучшими, с любителями спорта и всестороннего совершенства. Поэтому, уйдя из полиции, я и стал фитнес-тренером. Человек должен заниматься тем, что ему нравится, потому что только так ты можешь максимально реализовать свой потенциал, отдать миру свои знания и опыт и трансформировать это в какой-то результат. Я помогаю людям становиться стройнее, лучше и в физическом плане, и в психологическом.

Стремление к идеалу, физическому и духовному - главное для Павла Степченко. В его холостяцкой квартире я застал абсолютный порядок, на полках труды по философии и психологии, Павел их очень любит. И - ежедневные тренировки - всю жизнь.

- Я с вольной борьбы начинал, - рассказывает он. - А в академии постоянно зависал в тренажерном зале, нравилось мне. И вошло в привычку. В дежурке, на службе, в перерывах - тренил на каремате, таскал любые тяжести - и заставлял мышцы работать.

- Павел, но у тебя была такая жизнь - с детства задача была не совершенствоваться, а хоть как-нибудь выжить!

- Да ведь многие перед тем, как они добились чего-то стоящего, пережили потрясение, примеров очень много. Сколько людей, выживших в концлагерях, в войнах, стали великими учеными, инженерами, артистами. Потрясение, выход из зоны комфорта - это точка роста для человека. В зоне комфорта роста нет. Даже в спортзале ты тренируешься, наращиваешь мышцы, и у тебя включаются первобытные инстинкты выживания, они заставляли еще древнего человека становиться сильнее. Это все неразрывно связано: тренировки, питание, психология.

- Ты тренируешь в клубе?

- Нет, больше люблю интернет-тренировки: тогда ты не связан рамками зала, работаешь со всем миром, с любым спортсменом из любой страны, интересно же, кайф! Составляю конкретно программу тренировок под человека. Включаю туда те упражнения, которые подходят под его тренировочный план, под его возможности, учу тренироваться везде: дома, на работе, в дороге.

- Ты говорил, что вообще никогда не болеешь. Тогда посоветуй нашим читателям, как сохранять здоровье?

- Легко. Рекомендации банальны: полноценный сон, баланс питания - белки, минералы и витамины, хорошая физическая активность - все и так это знают. А еще - психосоматика. Большинство болезней начинаются с негатива: тревога, обида, злость. Зависть. В мире столько опасностей, так не разрушайте себя сами.