Как ирландец объехал весь мир — и остался жить в России

У меня нет татуировок, но если бы я сделал одну, на ней было бы написано: “Не ищи лучшее место. Оно само тебя найдёт.”

Меня зовут... да неважно. Важно другое: я видел мир.

Я ел суши в Токио и фастфуд в Лос-Анджелесе. Я сидел на пляже в Испании и застревал в ирландском тумане. Я видел города, где всё идеально, но нет людей, и страны, где всё рушится, но жизнь кипит, как чайник на русской плите.

А потом я влюбился.

Не просто в женщину — в страну. В Россию.

И остался.

Америка. Страна, где улыбаются до одури.

Америка — это огромный торговый центр, где всё красиво подсвечено, но за каждым углом — касса. Люди улыбаются так ярко, будто у них зубы питаются от розетки. Все “на позитиве”, пока ты не попросишь помощи — тогда они внезапно “очень заняты”.

Они говорят о свободе, но боятся сказать правду.

Там даже солнце светит по лицензии.

Я прожил среди них и понял: если хочешь чувствовать себя живым — не живи в стране, где “как дела?” — это не вопрос, а формальность.

Япония. Там, где всё идеально, но никому не весело.

В Японии можно жить, как приложение в смартфоне: бесшумно, эффективно, без ошибок. Никто не спорит, никто не ругается, все кланяются и извиняются даже перед лифтом.

Я однажды стоял в метро и понял — это не люди, это алгоритмы в костюмах. Всё по правилам. Даже скука у них организована.

После Японии я впервые захотел, чтобы кто-то просто опоздал и сказал: “сорян, пробки”.

Испания. Рай на поверхности, хаос внутри.

Испанцы живут так, будто у них контракт с солнцем и отпуском.

Сиеста — это их религия. Работа — наказание. Всё красиво, пока тебе не нужно что-то сделать.

Я однажды заказал установку кондиционера. Мастер пришёл через неделю, посмотрел на стену и сказал: “mañana”.

С тех пор я понял, что “mañana” в переводе с испанского означает “никогда, но с улыбкой”.

Да, у них тепло. Но за этим теплом — лень, которой позавидовал бы даже Wi-Fi в сельской библиотеке.

Ирландия. Вечеринка под дождём.

Моя родина по документам. Там все добрые, весёлые и слегка пьяные.

В Ирландии даже небо похмельное — вечно серое, будто само устало смотреть на всё это веселье без смысла.

Каждый вечер — праздник, каждое утро — раскаяние. Люди говорят о душе, но прячут её в кружке пива.

Ты смеёшься, пока не понимаешь, что все эти песни — просто способ не думать, как скучно жить без настоящих бурь.

А потом — Россия.

Я приехал в Москву по делам. Без ожиданий. Просто бизнес.

И вдруг понял: вот она — страна, где люди не играют роли. Здесь всё настоящее: радость, злость, любовь, холод.

Здесь тебе могут нахамить — и через минуту помочь. Здесь ты можешь быть никем — и вдруг почувствовать, что ты часть чего-то огромного, древнего, живого.

Я влюбился. Сначала в женщину. Потом в страну.

Русские не улыбаются без причины — но если уж улыбаются, значит, по-настоящему.

Здесь каждый день — как жизнь в миниатюре: трудно, громко, но с душой.

Я женился, остался и понял: только здесь я чувствую, что дышу.

Россия — не идеальна. Она реальна.

В ней нет глянца, зато есть сила. Здесь не обещают рай, здесь просто дают тебе жизнь — со всеми её порезами и чудесами.

После Японии — слишком хаотично. После Америки — слишком честно. После Испании — слишком холодно. После Ирландии — слишком трезво.

Но именно поэтому здесь хорошо.

Россия — как утро после бури: грязь под ногами, солнце над головой и чувство, что ты выжил.

И если когда-нибудь спросят, почему я выбрал Россию, я скажу просто:

“Потому что здесь люди настоящие. А в остальном мире — декорации.”

https://dzen.ru/a/aP9WxGEu9UUh4PoD